Глава 31

Я совсем запуталась. Кто друг, кто враг, кто так. Как у Лермонтова в "Бородино": смешались в кучу кони, люди. Я уже ни в ком не была уверена.

Единственный человек, кто всегда был честен со мной, — Валерий Стрелецкий. Он по крайней мере не скрывал истинного отношения ко мне, все говорил в лицо и не пытался запутать. В отличие от всех остальных.

Но больше всего добивало меня то, что память в разное время выдавала маленькие кусочки. Как части пазла, который нужно собрать.

Просто жизненно необходимо.

Но пока никак.

И я готова была биться головой об стену, чтобы вспомнить свое прошлое.

После того как мы уехали из особняка Стрелецких, Егор завез меня назад, в его квартиру, а сам уехал. Все как обычно, никаких изменений. Только штамп в паспорте появился и вроде как отношения должны были стать более доверительными.

Наверное, поэтому я и не удержалась, решив нарушить данное мной обещание, поднявшись на верхний этаж, где было личное пространство Егора. И которое, помнится, он просил меня не нарушать.

Не знаю почему, но меня тянул к себе сейф. Тот самый, что я видела сегодня утром и который помог вспомнить Арсения.

Мне казалось, что где-то в нем кроется ответ. Спрятан невидимый ключик к закоулкам моих воспоминаний.

Поэтому, откинув все сомнения и дождавшись, когда Альбина уйдет из дома, я отправилась наверх.

Егор не соврал, когда говорил, что весь второй этаж занимает тренажерный зал и рабочий кабинет. Был еще санузел, но ему я уделять внимание не стала.

Вначале погуляла между тренажерами, полюбовалась на штанги и гантели, попробовала пройтись по беговой дорожке, подурачилась, боксируя набивной мешок.

Я вспомнила фигуру Егора, его груду мускул, представляя, сколько времени он проводит в спортзалах. Фантазия тут же нарисовала мужчину в этих стенах. Обнаженный торс, сильные руки с напряженными канатами мышц, капельки пота на широкой мощной груди.

Меня мгновенно обдало жаром с головы до ног, стянуло низ живота приятными спазмами, а перед глазами внезапно вспыхнула картина, где я и Егор вместе.

Незнакомая комната, полумрак, его губы по моей шее горячими поцелуями спускаются вниз, пальцы расстегивают блузку. Пуговицы не хотят поддаваться, мужчина нетерпеливо кусает за нежную кожу в районе ключицы и просто рвет две последние сдерживающие его застежки.

Я сижу у него на коленях, слышу тяжелое дыхание, плавлюсь от осознания того, как сильно завожу этого красивого хищника.

Закидываю руки ему за голову, подставляя грудь и просто тону в незнакомых, но таких сладких ощущениях. Раскрываюсь, откидывая в сторону ненужный

стыд. Тянусь сама за очередной порцией ласки и мурчу как кошка, когда получаю желаемое.

Наша одежда, как раздражающий фактор, отлетает куда-то в сторону. Внутри все горит и требует большего. Егор шепотом спрашивает моего разрешения.

Он слишком напряжен, и я удивляюсь, как у него хватает сил сдерживать себя. Потому что я себя почти не контролирую.

Бессвязно бормочу что-то в ответ.

Да! Да! Да!

Я согласна!

Я твоя!

Я готова на все, что ты скажешь, только не останавливайся!

Только…

Резкая вспышка боли на мгновение отрезвляет, вынуждая сжаться и отпрянуть. Замереть, осознавая, что я делаю, и на секунду испугаться.

Но целительный тихий голос, наполненный страстью и природным магнетизмом, заставляет расслабиться. Он шепчет что-то очень ласковое прямо на ухо, проникает в сознание и помогает отпустить боль.

Я забываюсь в его плену, вновь ощущая силу взаимного притяжения, подстраиваюсь под новые ощущения и превращаюсь в мягкий податливый воск в руках Егора.

Он слишком опытный партнер. Я проигрываю ему во всем, но сейчас меня это мало волнует.

Я полностью в его власти.

Все вокруг исчезает.

Есть только он и я.

Только мы.

И сладкое безумие между нами, полыхающее ярким пламенем.

Егор был моим первым мужчиной.

Боже…

Я все еще не могла в это поверить. Между нами была близость. Была сумасшедшая ночь!

А он сказал в больнице, что видит меня впервые.

Почему?

Я решительным шагом направилась в кабинет. Дернула ручку, но… Он оказался закрыт.

Егор. Арсений. Сейф.

Где-то в этом треугольнике скрывалась истина.

Я должна поговорить с мужем.

Нормально.

Без истерик.

Выяснить.

Разобраться хотя бы для себя!

Меня лихорадило, но я пыталась взять себя в руки.

Спустилась на кухню, взявшись за приготовление ужина.

Теперь понятно, почему каждый раз, когда Егор оказывался рядом, мне казался знакомым его парфюм, запах. Откуда это постоянное дежавю.

Руки дрожали, набирая его номер. Один, второй, третий раз.

Уже вечер, а он по-прежнему не брал трубку, игнорируя меня.

Посуда валилась из рук, продукты пригорали. А в груди поселилось противное до тошноты чувство тревоги.

К тому времени, когда за окном стемнело, я поняла, что ждать дальше Егора бесполезно. У него своя жизнь и менять ее расписание ради меня он не станет.

Если Егор не хочет меня слышать, я могу хоть оборвать провода, но трубку он не возьмет. Для экстренных случаев у меня есть номера врача, водителя и охранника. Вот они доступны двадцать четыре часа в сутки, а Егор…

Время близилось к полуночи. Спать я не хотела совсем, поэтому без труда услышала, как хлопнула входная дверь и по коридору проследовали тяжелые шаги. Зашумела вода в ванной комнате.

По коридору потянулся запах его парфюма, смешанный с женскими духами. Он был с женщиной? В день нашей свадьбы?

Да, это всего лишь брак по расчету, да, мы друг другу никто, но хотя бы какое-то уважение должно быть к супруге?

На камеру он целует меня, а сам тут же уходит налево.

Дикая ревность вспыхнула подобно сухой соломе. Перед глазами воспоминания из прошлого смешались с картинками, которые подкидывало воображение.

Где Егор в компании другой, где он Ей шепчет все то, что говорил мне, и где Она тает от его ласк и поцелуев.

Что со мной? Откуда это все?

Ревность, собственничество, злость?

Я все-таки пересилила себя, решив дождаться Егора и поговорить. Попытаться по крайней мере.

Но стоило увидеть его на пороге спальни, как все стало ясно: никакого разговора не получится.

Он пьян.

Просто безбожно пьян. До такой степени, что едва стоит на ногах.

Пока я ждала его весь вечер, готовила ужин, собиралась с духом, чтобы найти общий язык, Егор весело зажигал где-то на стороне.

Вот и побеседовали.

Я ушла в свою комнату, наговорив что-то от обиды, закрылась и до самого утра так и не смогла сомкнуть глаз.

Проснулась от шума в коридоре, прислушиваясь к звукам и пытаясь понять, что происходит за дверью. С удовольствием отмечая, что вчерашние посиделки не прошли даром для муженька и сейчас он, матерясь, ищет в доме что-нибудь от похмелья.

Свистящий шепот Альбины, отчитывающей его почти по-матерински, недовольное бурчание Егора и заливистое пение птиц за окном. Почти идеальное утро.

Я знала, что Егору нужно на работу, и с садистским наслаждением представляла, насколько трудным для него будет сегодняшний день. Потому что вчера были очень насыщенные сутки и последствия вечернего отдыха с алкоголем не могли не сказаться на общем самочувствии.

— Егора нет? — уточнила на всякий случай, выползая на аппетитные запахи.

Альбина, как обычно, колдовала на кухне у плиты. Единственный человек, кому я всегда была рада в этом доме, с кем у меня выстроились дружеские отношения и кто всегда добрым словом, взглядом, даже простым молчанием поддерживал меня в любой ситуации.

Она обернулась, заметив мое появление, улыбнулась приветливо и кивнула в сторону столовой:

— Доброе утро! Нет, Егор ушел четверть часа назад.

— Слава богу! — вырвалось невольно.

Альбина недовольно свела брови на переносице:

— Ты бы поговорила с ним.

— О чем?

— О том, что происходит. Я не хочу вмешиваться, но и молчать нет сил. Егор не пьет. А в таких количествах, как вчера, тем более. Ему плохо.

Я чуть было не рассмеялась на ее последнюю фразу. Удержали тактичность и банальное уважение.

Ему плохо? Если ему так нехорошо, то каково тогда мне? Но разве это кого-то волнует?

— Я не могу на это влиять, — огрызнулась в ответ, опять вспомнив вчерашний вечер, почти отпустившую обиду и дурацкую ревность.

— Как раз наоборот, — поставила передо мной поднос с горячим завтраком домработница. — Рядом с тобой он меняется. Я здесь работаю не первый год, поверь. Вижу, что происходит. Егор — сильный мужчина, но даже у сильных людей есть слабые места.

И что это значит?

Каким образом слабости Егора имеют отношение ко мне?

Я как раз собиралась задать этот вопрос Альбине, когда на столе завибрировал телефон и высветилось имя Марины.

Я даже не поверила в первое мгновение. Зависла, глядя на мигающий экран, не решаясь взять в руки смартфон и сжимая пальцы в кулаки.

А когда опомнилась, было уже поздно. Вызов закончился.

Тьфу, блин!

"Юля, ты — дура!" — обругала мысленно сама себя.

Схватила телефон, набирая номер в надежде дозвониться до нее, но абонент снова оказался недоступен.

Да что за ерунда! Какие-то кошки-мышки, в самом деле!

Она специально меня дразнит, пытаясь вывести из себя?

Правда, не успела я толком разозлиться, как следом от Марины прилетело смс, заставившее напрочь забыть все претензии: "Привет! Связь пропадает. Твоя мама попала под машину. Ее увезли в первую городскую больницу. Отделение травматологии."

И все. Больше никаких подробностей, пояснений или просто ободряющих слов, чтобы заранее успокоить человека.

Руки похолодели от прочитанного. Пальцы задрожали.

От волнения я схватила кружку с горячим чаем, не заметив, что в ней кипяток, и чуть было не обожглась, опрокинув ее на стол.

За прошедший месяц память частично восстановилась, подкидывая мне кадры из прошлого. Я вспомнила свое детство, маму, отца. Нашу дружную семью.

В своих воспоминаниях я была счастливым ребенком. Меня любили, мною гордились.

Поэтому реальность с матерью-алкоголичкой пока не находила отклика в моей душе и на сообщение подруги я отреагировала соответственно.

— Юля! Аккуратно! Не обожглась? — привел в чувство встревоженный голос Альбины.

— Мне нужно в больницу, — произнесла помертвевшим голосом.

— Что стряслось? Болит где-то? Ребеночек? — побледнев, всплеснула руками домработница.

— Мама. Она под машину попала. Мне только что написали.

Женщина плюхнулась на стул рядом. Выдохнула, отводя взгляд, и машинально начала вытирать со стола разлитый чай. Покачала хмуро головой:

— Плохо это, девонька. Понимаю. Дождись Егора, он отвезет тебя.

Дождаться Егора?

Она сейчас шутит?

А если там счет идет на минуты?

Марина не уточнила подробностей и снова вне зоны доступа. А у меня сердце разрывается от неизвестности.

— Я не собираюсь ждать. Поеду сейчас же.

Страх того, что если до Егора дойдет эта новость, то он вообще запретит мне куда-то ехать, подгонял действовать быстрее. На опережение. Вряд ли он бросит все дела и побежит выполнять мои просьбы, а без него мне, помнится, путь куда-нибудь, кроме клиники, где я наблюдалась, был заказан.

Я дрожащими пальцами набрала номер водителя, сообщив, что срочно надо к врачу, умоляюще взглянула на Альбину, неодобрительно сверлившую меня взглядом, и прошептала:

— Пожалуйста! Это срочно! Вы должны меня понять. Не надо докладывать об этом Егору. Я быстро. Туда и обратно. Обещаю!