Глава 40

Время превратилось в какой-то сплошной кошмар. В вязкое болото, в котором я увязал все больше и больше.

Я перестал понимать, где кончаются одни сутки и начинаются другие. Это было похоже на страшное зазеркалье, где просто не бывает счастливого исхода.

Я забыл, когда в последний раз спал. Не нормальный восьмичасовой отрезок времени, полагающийся обычному человеку ежедневно, а просто хотя бы пару часов.

Сначала реанимация, мучительное многочасовое ожидание и хрупкая надежда на благополучный исход, потом известие о смерти и похороны.

Опять те же круги ада, что и несколько месяцев назад с Арсением, только сейчас не было загадок.

Все произошло на моих глазах. Ссора, очередной скандал с неприятием ситуации, его закостенелые обиды, и он, не желая понять и принять мой выбор, сел за руль.

Если бы мы знали, если бы умели возвращаться в прошлое, если бы…

И все равно я не верил, что он хотел воспользоваться моментом, чтобы избавиться от Юли. Иначе успел бы затормозить, смог бы справиться с управлением и не влетел в стену.

Страшным диагнозом, озвученным медиками, стал инсульт, а вовсе не травма головы, полученная в результате столкновения, как думали ранее.

Ему стало плохо в машине, когда он только взялся за руль. Отсюда и такое странное поведение.

Врачи боролись в реанимации за его жизнь почти двое суток, но… чудо так и не произошло.

Я не осуждал Юлю, понимая, что ее вины здесь нет. Отца подкосило предательство супруги, а после — потеря любимого сына. Он так и не смог смириться, переложив всю ответственность на ту, которая, по сути, сама стала жертвой.

И все же появляться в квартире я все эти дни не мог. На звонки не отвечал и всячески избегал встречи.

Я не привык делиться горем. Мне нужно было переварить все это в одиночестве, пережить, принять, и только после этого я мог вернуться к обычной жизни.

"Прости меня", — это было последнее смс Юли после череды безответных звонков и неудачных попыток связаться со мной.

Прости меня.

Как капля живой воды, вернувшая меня в реальность и напомнившая, что у меня есть беременная жена и обязанности не только по бизнесу.

Прости меня.

Как сигнал о том, что если я сейчас не отреагирую, то потеряю все. Даже то, что, казалось, априори потерять не мог.

Юля. Моя хрупкая нежная девочка. Моя случайная находка, ставшая личной вселенной.

Хотя, если придираться к мелочам, то не моя.

Арсения.

Но я давно перестал заострять на этом свое внимание.

Я и будущего ребенка научился воспринимать и любить как своего.

Они стали моей семьей. Той, о которой я когда-то мечтал в глубине души. До тех пор, пока почти окончательно не разочаровался в женщинах и не запретил себе даже думать об этом.

Запретил себе завидовать и мечтать, четко разграничив мимолетную влюбленность и реальное чувство, убедив себя, что его нет, просто не существует в этом мире, а все те, кто так или иначе кажутся со стороны счастливыми, просто играют свою роль. Да и подтверждения своим убеждениям находил слишком часто.

До того момента, пока не встретил Юлю. И все мои наблюдения и уверенность полетели в тартарары.

Квартира встретила меня тишиной. Почти забытые чувства, погребенные под толстым пеплом эмоций последних событий, вновь ожили в душе. Внутри потеплело от воспоминаний о наших счастливых и не очень днях, прожитых в этих стенах. От того нелегкого пути, что мы проделали друг к другу в поисках взаимности.

Каждая вещь здесь напоминала мне о Юле. О наших совместных ночах и безмолвных обещаниях друг другу.

Я набрал ее номер телефона, с удивлением обнаружив, что тот вне зоны доступа.

Сердце сбилось с ритма, и я ощутил странную тревогу.

Где она сейчас?

Где моя девочка?

Почему не дома и не ждет меня?

Вдруг в этот момент с ней случилось что-то плохое, а меня нет рядом?

Проклятье!

Я так упивался своим горем, так скорбел об усопших, что совсем забыл о живых. О тех, кому мои забота и внимание сейчас были важнее.

В горле пересохло от неприятного предчувствия. Я застыл посреди спальни, не зная, что делать дальше. Звонить начальнику охраны? Искать самому?

В прихожей неожиданно хлопнула дверь. Послышались тихие шаги. Я перестал дышать в ожидании, когда знакомая хрупкая фигура окажется в проеме спальни.

— Егор, — тихо прошептала Юля, стоило ей оказаться в зоне видимости и встретиться со мной взглядом. Выкручивая мои внутренности одним лишь взмахом ресниц. — Егор, ты…

Дыхание перехватило от нахлынувших эмоций, от потерянных впустую дней, от бессмысленного расставания.

Глаза защипало то ли от слез, то ли от усталости, и я не выдержал.

Протянул руки навстречу, беззвучно шевеля губами:

— Иди ко мне. Я соскучился…

Она нырнула ко мне в объятия, прижалась так крепко, что невольно по лицу поползла глупая улыбка.

Моя девочка.

Моя жена.

Мой свет и мое счастье.

— Я боялась, что ты не вернешься…

— Мне просто нужно было время.

— Я поняла.

— Я не оставлю тебя больше. Не переживай.

— Не буду, — послушно согласилась она.

Не знаю, как долго мы стояли обнявшись, молчали и впитывали тепло друг друга, обменивались энергетикой и просто наслаждались моментом, но в какой-то момент я услышал, как заурчало у нее в животе.

— Голодная?

— Немного, — подтвердила она. — Я у мамы была, пыталась договориться. За ней пока соседка присматривает, но этого мало. А у меня сердце не на месте. Она же одна. Тот водитель, который сбил, откупился деньгами, а к ней теперь местные алкаши бегают.

— Разберемся. Я дам задание ребятам, ее определят в хорошую клинику, пролечат, а потом снимем квартиру и наймем сиделку, если не уговоришь переехать к нам.

— Я бы очень хотела.

Мы вместе дошли до кухни, Юля разогрела поесть. Альбина отпросилась на пару дней, и жена пока хозяйничала сама.

Жена.

Я перекатывал на языке это слово, пытаясь привыкнуть. Раньше подобные мысли вызывали лишь отторжение, а сейчас — приятный трепет и чувство нежности.

Беременность ничуть не испортила Юлю. Она не располнела, не изменилась. Наоборот, будто светилась изнутри каким-то особым притягательным светом. Перестала стесняться, отводить глаза, сутулить плечи, как было раньше. И во взгляде появилось что-то такое, отчего внутри все переворачивалось и сматывалось клубком в ожидании того момента, когда мы останемся наедине.

Вдвоем.

Забыв обо всем на свете.

Я хотел свою девочку. Хотел так, что начинал считать дни до ее родов и того момента, когда смогу любить ее в полную силу, не оглядываясь на пикантное положение и страх навредить ребенку.

— Егор, я должна тебе кое в чем признаться. Я вспомнила все. И оказалось, что я далеко не белая и пушистая, как думала раньше. Вернее, хотела так думать. Я не буду врать и расскажу все, как было. Обещай, что выслушаешь меня?

Я нахмурился. Судя по ее тону, она накрутила себя достаточно и уже ждет от меня лишь негатива. Но что Юля может рассказать такого, чего я не знаю?

Мои спецы уже давно все вверх дном перевернули и доложили о каждой мелочи.

После того случая, когда я узнал о записи аварии, я сменил часть штата в охране и всех тех, кто конкретно был в сговоре с отцом. Они работали на меня, а по итогу оказалось — на отца.

Ему же не нужна была правда. Он сам назначил виноватых, а меня определил карателем.

А я больше не хотел жить так, как он, — всю жизнь снедаемый ненавистью.

— Пойдем в гостиную. Там удобней, — протянул руку, вставая из-за стола. Сцепил пальцы на ее запястье и мягко взглянул в глаза. — Я не хочу, чтобы ты волновалась.

Юля напряженно кивнула, но взгляда не отвела. Только попыталась вытащить руку из моей ладони.

— Я мстила. Ты был прав, когда не доверял мне.

— Маленькая, пожалуйста! Успокойся! Я сейчас открою тебе тайну, но я много чего знаю о тебе и твоих отношениях с Арсением. Мне удалось восстановить почти полную картину событий. Поэтому…

— Мне. Это. Нужно, — настойчиво перебила Юля, выделяя каждое слово. — Я хочу, чтобы ты услышал все от меня.

— Хорошо, — сдался, понимая, что спорить бесполезно.

Ей действительно надо выговориться. Выплеснуть, освободиться от тяготившего ее груза вины и получить мое прощение.

Хотя я знал. Там и прощать было не за что.

Но…

— Я всегда была слишком увлечена учебой, и на личную жизнь у меня времени просто не оставалось. Да и парни особо не интересовали. Мы плохо жили, поэтому я мечтала получить достойное образование, выучиться, найти высокооплачиваемую работу, вылезти из нищеты, вылечить мать. Так все и крутилось до тех пор, пока однажды я не столкнулась в коридоре универа с Арсением. Я тогда еще не знала, кто он, и, в принципе, никак не отреагировала на его комплимент. А когда внимание стало слишком настойчивым, вообще агрессивно послала в дальние дали. Возможно, это и стало моей главной ошибкой. Может, если бы я подыграла ему, улыбнулась, сделала вид, что польщена, все бы и обошлось. Но… — Юля закусила губу, сделав это так эротично, что я на секунду забыл, о чем идет речь. Представил ее совсем в другой обстановке и потерял нить разговора. Правда, мысленно тут же отругал себя, понимая, что не о том мне сейчас надо думать. Ой, не о том. — Видимо, это и стало катализатором. С того момента вся моя жизнь покатилась коту под хвост. Наверное, другой девушке и понравилась бы та настойчивость, с которой твой брат подошел к делу, но я видела, что я для него всего лишь цель, ради достижения которой он готов пойти по головам. Так и случилось. На меня откровенно начали давить из ректората, а потом и вовсе подставили с какой-то запрещенной дрянью. Все пришло к тому, что я могла просто-напросто вылететь из университета, схлопотав судебный срок. И я согласилась. — Юля взяла передышку, хмуря красивые бровки.

Склонив голову набок, я продолжал наблюдать за ее мимикой.

— Я была девственницей. Наивно верила в то, что встречу настоящего мужчину, одного, единственного, проживу с ним всю свою жизнь. До конца. Рожу ребенка. Или даже двоих. Но с Арсением все должно было сложиться по-другому. Я понимала, что простым флиртом не отделаюсь, что мне придется… с ним. Придется, — эхом повторила Юля. — Понимала. И не могла. Это было сильнее меня. Я не могу объяснить. Какой-то внутренний блок, отторжение. Поэтому я решила сделать все, чтобы моим первым мужчиной стал кто угодно, только не он! В тот вечер я накрасилась так, как никогда не красилась, надела парик, чтобы меня не узнали. У меня было ощущение, что Арс за мной следит. Не он сам, но странные машины, которых раньше не было в нашем дворе. Я направилась в ночной клуб. Со стойким желанием найти первого встречного, заинтересовать его и…

— Артель? — перебил ее, чувствуя, как стягивают узлы памяти.

— Что?

— Клуб назывался "Артель"?

— Я… не… наверное. На Ленина, в конце проспекта, — выдохнула она, заглядывая мне в душу.

Туда, где сейчас назревал шторм. Где закручивали вихри воспоминаний, подкидывая сочные картинки событий.

У меня никогда не было девственниц. Даже в юности. И дело не в том, что я предпочитал опытных женщин, просто так сложилось.

Возможно, это также наложило отпечаток на мое отношение к противоположному полу, формируя уверенность в том, что честных и достойных не осталось.

А эта девочка с темными короткими волосами в тот вечер сразу бросилась в глаза. Своей неуверенностью, угловатостью, странным поведением.

Она первая подсела ко мне за стол и попыталась заговорить, познакомиться.

Я даже грешным делом решил, что она проиграла кому-то спор или это чья-то глупая шутка.

Мне было смешно следить за ее неловкими попытками понравиться, потом стало любопытно, а в итоге я даже решил дать ей шанс. Денег мне было не жалко, да и в клуб пришел именно затем, чтобы расслабиться.

А к концу вечера я окончательно решил не разочаровывать юное создание и снял номер в ближайшем отеле.

Только вот я совсем не ожидал того сюрприза, который приготовила мне спутница.

Она во всем была особенная.

Другая.

Вела себя не так, целовалась по-другому, даже пахла не духами, а простым цветочным мылом! И с каждой секундой она мне нравилась все больше и больше.

Сильнее и сильнее.

И как вишенка на торте — оказалась девственницей!

Нет, я прекрасно знал, что в наше время любая трижды рожавшая женщина может снова стать невинной, обратившись к врачам, но здесь буквально все кричало о том, что я не ошибся.

Ее неопытность сквозила во всем. Во взгляде трепетной лани, в робких движениях, в страхе, что периодами тормозил ее.

И этот девичий страх был настолько вкусным, что я слизывал его с уголков глаз, с опухших от поцелуев губ, с нежной кожи лебединой шеи. Впитывал в себя как губка, шепча подбадривающие слова, глотая ее болезненные стоны и чувствуя, как ее отпускает.

Я готов был ласкать ее всю ночь. Маленькую, сладкую, грешную… Потому, что свою невинность она потеряла со мной.

Прикидывал, сколько отстегну за эту ночь, и даже подумывал предложить ей более длительную связь.

Она мне понравилась.

И подобные мне еще не встречались.

Но каково же было мое удивление, когда, выйдя из душа, я не обнаружил свою спутницу в номере. Она просто исчезла. Не взяв денег, не оставив координат. Растворилась, словно ее и не было.

Я даже пытался искать, расспрашивал бармена. Не особо настойчиво, конечно, каюсь. Да и не знал ее никто.

А после закружили проблемы в бизнесе, другие дела и я попросту выкинул эту блажь из головы. Забыл.

Осело в памяти, как приятное воспоминание. Не более.

А сейчас я смотрел на Юлю, сравнивая с тем образом, что остался в голове — тот же нос, цвет глаз, пухлые губы, — и понимал, что это она!

Черт! Как я раньше не замечал?

Только волосы другие. У той были короткие, черные.

Как оказалось, парик.

— Ты, наверное, вряд ли вспомнишь. У тебя таких, как я, сотни были. Могли быть, — смутилась она от моего пристального взгляда.

А мне хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

Почему?

Зачем она тогда ушла?

Почему не дождалась?

Я бы решил ее проблемы, разрулил все недопонимания.

Наверное.

— Я помню, — сморгнул пелену воспоминаний, возвращаясь в реальность. — Прозрачная блузка, мелкие пуговицы…

— Ты порвал…

— Последние две…

Мы смотрели друг на друга, снова переживая тот вечер. Она со страхом, я с растерянностью и злостью. На нее, на себя, на судьбу, что так искусно дергала нас за веревочки, играя в какую-то свою непонятную игру.

— А потом Арсения увидела соседка, когда он приезжал за мной в наш двор. Так я и узнала, чей именно это сын и как его отец причастен к смерти моего. Мама не рассказывала подробности. Она к тому времени жила в параллельной реальности, а там были свои проблемы. Это все наложилось одно на другое, подталкивая меня к глупостям. Я ненавидела себя, понимая, что позволяю нелюбимому мужчине играть в себя. А он даже не скрывал. Это тяжело. Тошно. Хотя это все оправдания, — запнулась Юля, но не успел я открыть рот, как она продолжила: — Я поделилась этой новостью с Мариной, поплакалась в жилетку, так сказать, и она предложила отомстить. Вернее, пошутила, но у меня это отложилось в памяти. Грызло, душило так, что я ляпнула, что рада была бы, да не знаю как. А через несколько дней подруга подкинула вариант — и я не думая согласилась. Помнишь, мы встретили в торговом зале мужчину, ты с ним здоровался? Я еще тогда сказала, что лицо знакомое? Мирон, правильно? Он и пришел на встречу со мной, объясняя, что от меня требуется и какие результаты необходимы. Рассказал все подробности, нюансы, поделился своей нехорошей историей, связанной с твоей семьей. Задача была проста: достать необходимые документы из твоего сейфа. Арсений знал код доступа. Мне нужно было попасть в квартиру и незаметно забрать их. С того момента я даже перестала думать о разрыве отношений, полностью настроив себя на то, как отомщу за отца. Шли дни, недели, но подходящий момент так и не наступал. А когда мне все же удалось попасть по адресу, я так и не смогла реализовать задуманное. То ли смелости не хватило, то ли возможностей, хотя Арсений в тот день даже кодом поделился.

— Что было дальше? — Вся эта история с местью за отца уже звучала для меня, только в исполнении ее подруги.

— Дальше я узнала, что беременна.

Наступила пауза, во время которой я вспомнил, что в наш первый раз с Юлей я не предохранялся.

— От кого? — задал прямой вопрос, чувствуя, как ползут сомнения, и замечая, как сразу напряглась Юля.

— Арсений всегда использовал презерватив.

— Это мой ребенок? — настойчиво переспросил я, ощущая, как сильнее загрохотало сердце в груди и вспотели ладони.

— Не знаю. Презервативы тоже иногда попадаются бракованные. Поэтому… Когда я узнала — была в отчаянии. Я не знала, что делать, куда бежать, кого просить о помощи. Была мысль об аборте, даже записалась, но так и не пришла. Не смогла. Это ведь и мой ребенок тоже. Моя кровиночка. И он не виноват в том, что происходит с его мамой. Не в курсе ее планов. Он никак не может защитить себя.

— Арсений знал? — прохрипел я, чувствуя, как голос покидает меня.

— О чем? О беременности? Я до последнего скрывала. Не говорила, надеялась, что он остынет и сам исчезнет из моей жизни. Я уже не хотела ни мстить, ни уничтожить ваш бизнес. Только чтобы меня оставили в покое. Мне было страшно. Для твоего брата я была игрушкой, да и нехорошего про твою семью я к тому времени узнала много. Но мне повезло: Арсений исчез. Почти на месяц или даже больше. У меня в тот момент еще обострились отношения с матерью, я ушла жить съемную квартиру. Почти никто не знал, где это, а он нашел. — Я понял, что мы подошли к самому главному. Почуял ее страх, который она снова испытывала, проживая прошлое заново. — Арсений появился неожиданно. Когда я почти поверила, что он забыл обо мне. Ему кто-то рассказал о ребенке, и он примчался выяснять отношения.

— Марина.

— Что Марина?

— Ему рассказала о твоей беременности Марина. Ты ведь так и не выполнила главную миссию, а заказчик был недоволен, — вспомнил я слова Мирона, которого тоже хорошо прессанули мои спецы, распутывая клубок событий.

Юля неверяще замотала головой, задумываясь на секунду, а потом продолжила:

— Арсений был пьян. Я не сразу это поняла, а когда он вытащил меня к машине, было уже поздно. Я умоляла его остановиться, поговорить, обещала, что все расскажу, но он только смеялся в ответ и твердил, что доверял мне…

— Я знаю, что было дальше, — перебил я Юлю.

Понимая, что на этом надо заканчивать. Ее начинало трясти, а я и без того дословно помнил обвинения брата в машине и то, что он вез ее на аборт.

Не слушая настойчивые мольбы, не принимая во внимание срок беременности, риски. Только твердил как заведенный про предательство и то, что такие твари, как она, не должны размножаться.

Что тогда ударило в голову брату? Или кто постарался его настроить?

Теперь уже не имеет значения. Он сам выкрутил руль, вылетая на встречку. Определяя свою судьбу. И на этом стоит поставить точку.

Я подошел к Юле, обхватывая ладонями ее лицо. Заглядывая в глаза. Вкладывая душу в свой взгляд.

Она поймет.

Она должна понять.

Прошлое осталось в прошлом. Его не вернуть. Мы все извлекли из него суровый урок.

Для кого-то он стал последним.

А кто-то получил второй шанс и собирался его использовать.

У нас скоро будет ребенок, семья и новая жизнь, в которую я не намерен был впускать призраков вчерашнего дня.

Мы все так или иначе виноваты, но нести эту ношу дальше, перекладывая груз пережитого на детей, я не хотел.

Хватит! История не должна повторяться!

Я люблю эту женщину, она отвечает мне взаимностью. А совсем скоро наша семья пополнится еще одним человечком, который тоже имеет право на счастье.

— Не надо. Не вспоминай. Не казни себя.

— Это сложно.

— Это жизнь. И она иногда бывает жестока. Только в нашем случае все сложилось более или менее благополучно. Хоть и не без потерь…

— Мне жаль, — уткнулась Юля носом в мое плечо. — Прости.

— Ты не виновата. Пора бы уже понять и перестать себя казнить. Я вернулся не за этим.

— А зачем?

Я приподнял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Для того чтобы сказать, что люблю тебя и хочу быть с тобой. Засыпать, просыпаться по утрам, проводить вместе вечера, а особенно — ночи. Так понятно?

— Понятно, — едва заметно кивнула она. — И я, — выдохнула почти в губы. — С самого начала. Как пришла в себя.

— Что?

— Мечтала быть ближе к тебе.

— Это не признание, — улыбнулся в ответ.

— Я люблю тебя. С самой первой встречи. Взгляда. Когда выбрала в клубе. И потом, когда очнулась в больнице, у меня голова кружилась от одного взгляда на тебя. Я чувствовала!

— Даже зная, чей я сын? — усмехнулся с ноткой горечи.

Провел подушечкой большого пальца по ее щеке, замечая, как Юля прикрыла глаза от удовольствия и слегка улыбнулась.

— С тобой это не работает. И не работало никогда.

Мы замолчали, впитывая момент единения, откровенности и взаимного притяжения. С самого начала все было против нас. Обстоятельства, близкие, родные.

Мы выстояли. Обрели друг друга. И сумели найти силы, чтобы услышать и понять друг друга.

Теперь прошлое — это перевернутая страница.

Это не значит, что мы перечеркнем и забудем, это значит, что мы будем помнить, но лишь для того, чтобы не совершать подобных ошибок.