Глава 9
Никогда еще Никлас не просыпался так паршиво – от пинка под ребра. Впрочем, это объяснимо: он самый крупный, и снадобье из него выветривалось быстрее. Вот и будить его решили первым, да и то, уж полдень почти!
Разоспались!
– Ахр-р-р-р-р…
Никлас попытался ответить ударом, но руки и ноги его не слушались.
Он что – парализован?!
Ужас так накрыл бедолагу, что Никлас мигом проснулся и даже выдохнул от счастья.
Нет, он не парализован! Он просто связан по рукам и ногам, как колбаса, перетянут в нескольких местах, так, что даже если одну веревочную петлю разорвешь, остальные никуда не денутся. Да и связывали его по расслабленным мышцам, и работорговцы в таких делах опытны.
Не извернешься, не навредишь себе, не освободишься.
Увидев, что парень пришел в себя, Веньят добавил ему еще. Грубым башмаком – отлично зашло! И пальцы не отшибешь, и человеку боль причинишь…
Никласа аж вдвое согнули.
– Б…!!!
Ответом ему были выразительные взгляды двоих… кого?
Довернцы?
А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка – довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед богами. И взгляды такие… нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу – куда ее?
Несушка? Или в суп? Или на жаркое?
И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.
– Вы… кто?!
– Нет, – ухмыльнулся Жамиль. – Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты – кто?!
Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.
– Я – Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!
– Э, нет, Менгер, – зацокал языком Веньят. – Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?
Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…
Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?
Вот он кол берет, а потом – темнота?
Что тут происходит?!
Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.
– Не сломай, вдруг еще пригодится, – постро́жил напарника Жамиль.
– Не волнуйся, дело знаю!
– Вот и ладно! А ты рассказывай, Менгер, а то ведь тебя можно и пятками в костер, и пальчики порезать, и личико…
У Никласа даже челюсть отвисла.
Его?!
Пятками в костер?!
Да это… это… богохульство, не иначе! Святотатство!!!
Никлас же вырос в атмосфере всеобщей любви и обожания, его только что не в зубах носили, и, конечно, никто и никогда его даже не порол! Да и кто бы посмел?!
Сначала за «обожаемого мальчика» любого загрызла бы его матушка, а потом мальчик и сам вырос и стал крупным, сильным, мог дать сдачи любому… даже сам иногда лез в драку.
Боли он не боялся, но сейчас-то иное!
Это не бой, его просто будут калечить, убивать… такое вообще возможно?! Да как небеса допускают?! Он же… это же ОН! И… и КАК?!
Веньят такие сложности жизни не понимал, так что через полчаса и десяток порезов Никлас со слезами и соплями раскололся. И рассказал и про сволочных котов, и про Фабиана, и про их план.
После чего работорговцы смогли выдохнуть.
Нет, это не они.
Никто не привлек внимания, это инициатива мальчиков-мажоров. Но что теперь с ними делать?
Убивать?
Сама по себе идея хорошая. Но ведь искать же будут! Найдут тела, рано или поздно найдут, Жамиль хоть и не жил в городе, но вроде как семьи богатые? Это Аарена надо потом спросить, когда в себя придет!
Если тел не найдут, родители и на магов потратятся, ничего страшного, и рано или поздно, так или иначе… можно ли спрятать в горах четыре тела?
Можно!
Но не от магов!
Как довернец Жамиль плохо представлял принцип работы магии, а уж теория для него и вообще была тайной за семью печатями. Но газеты он читал!
Вот магией нашли целую подпольную шахту с леонием! Не сразу нашли, потому что не знали, но как искать стали – так нашли же! Значит, и тут… их-то искать точно будут!
Вот найдут тела, начнут разбираться, кто убил… есть способы сделать так, чтобы некромант их не поднял, но вдруг есть и что-то еще? В магии работорговцы разбирались не слишком хорошо, а мальчики не бедные, там родители много чего могут.
А вот если увезти этих четверых в Доверн?
Крепкие и сильные рабы там тоже ценятся, тем более симпатичные и образованные! Начнут искать – пусть в Доверне и ищут, потом еще пока найдут или нет, пока доберутся, выкупят… это много воды утечет! Да и вообще, имуществом разбрасываться не по-хозяйски, тем паче оно само пришло!
Эти соображения Жамиль и высказал Веньяту.
Друг подумал и с ним согласился.
Потом постепенно пришел в себя Аарен Тьянху, услышал про случившееся и за голову схватился. Считай, чудом смерти избежал! Это ж…
Могли его вчера и… того! Повезло просто, что парни не спали. Что эти идиоты такой шум подняли, что район выбрали примерно тот же…
Обязательно Аарен в храм пойдет сегодня! Пусть боги и прокляли довернцев, ну так он внутрь заходить не станет, он так со жрецом поговорит, считай, вчера второй раз родился. Нет, ну кто бы мог подумать! И все из-за этой дуры… Эрмерих! Ведь проболталась же, скотина сисястая!
Ладно, она свое еще получит!
А вот что делать Аарену?
И что делать с этими четырьмя?
Жамиль еще раз повторил свое предложение, Аарен обдумал – и одобрил. А почему нет?
Какая разница, пятерых через горы тащить или десятерых, чай, мужики здоровые, и сами ножками дойдут. И сломать их будет проще. И кстати… можно тогда и баб не портить, все показать на этих… испорченная баба будет дешевле стоить. А мужик…
С ним тоже можно много разного и интересного сделать всем напоказ. Вот хотя бы с этим, который все придумал. Фабиан?
Вот и ладненько!
Вот и сделаем!
Будет им всем хороший жизненный урок сегодня же ночью!
* * *
– Я эту поганку за волосы в столицу приволоку!
Лорена Эрдвейн грузилась в поезд.
Садилась – это не то слово, вместе с ней в поезд перемещались шестнадцать больших чемоданов и четыре маленьких. А еще две служанки и любимая собачка.
Не очень-то любимая, если честно, но в столице сейчас мода такая – заводить маленьких собачек. Разве Лорена могла остаться в стороне?
Пучеглазое тонконогое счастье сидело на руках у служанки и время от времени разражалось истерическим визгом, то в одну, то в другую сторону. Лорена стоически терпела[16].
– Мамочка, я только тебе могу доверять! – Дана Ратель обнимала ее. Уже раз так тридцатый за последние десять минут. Ничего, можно и потерпеть, потом мамуля уедет, и достаточно надолго. Дана понимала, что Ларисия упряма, и так быстро ее уговорить не удастся, то есть пока мама доедет, пока обратно, пока там… месяц?
Да, наверное!
Но что делать?
Эдгар просто отчаялся, бедняга целыми днями сидит над формулами, и ничего у него не получается.
Дана попробовала просто почитать… она и слов-то таких не знала! Не то что понять, даже читать все это было сложно![17]
То слова, то формулы, то какие-то выводы, то еще чего…
Нет, Дана в этом разбираться решительно отказывалась. А когда она попробовала надавить на отца, тот нагло развел руками. Мол, дочка, я бы помог, но у меня другая специализация. Так что все сам, все как хочешь, так и делай… не отец, а виверна какая-то! Ну бросил бы свои работы, занялся бы Эдгаром, а потом и вернуться к ним можно…
Правда, тут уже рявкнула и матушка. Лорена отлично понимала: не будет муж работать – не будет у нее и денег. Да и вообще… чтобы разобраться в чужой работе и выкладках, требуется время. А вот его-то и почти нет.
Проще приволочь домой Ларисию, и уже она пусть доделывает то, что начала.
С тем Лорена и погрузилась в поезд.
Кловер?
Отлично!
Она не знала, что туда уже улетели несколько телеграмм, что ей готовится теплый прием, ее это вообще не волновало! Лорена была твердо уверена, что прошибет все препятствия.
Даночке надо?
Все, дискуссия окончена. Дайте и отойдите в сторону, что тут неясного! Даночке – НАДО!
Миру – приготовиться.
Мир и готовился. Не совсем так, как мечтала Лорена, гладя свое криволапое чудовище, а потом и раздраженно отдавая песика служанке – нечего тут рядом с ее пальцами пасть открывать! Но готовился определенно. Поезд нес рену Эрдвейн в Кловер.
* * *
Симон Слифт опять с утра уехал на шахты. Потому и не видел концерта, который случился в полиции. А посмотреть было на что, хоть ты билеты продавай!
К обеду в полицию примчались Менгеры. Да-да, мальчик не ночевал дома. Ничего страшного, мальчик взрослый?
Так-то да. Но у матери Никласа было больное сердце. Никлас об этом знал, мать любил, старался беречь и никогда бы не ушел просто так. Сказал бы слугам или передать как-то попросил… даже если он по бабам ходит, все равно сообщает. Конечно, не куда и к кому, но что будет к утру или к вечеру – это всегда знают домашние.
Рент Бабер понял, что этих не выпроводишь, и принялся открывать дело, тихо надеясь, что их паршивый мальчишка просто перебрал, проспится и вернется.
Куда там!
И дело открыл, и всех опросил… это наивный Никлас думал, что никто не знает о его связи с Магдой Эрмерих, сейчас уже Магдой Тутс. А вот родители преотлично знали, и даже одобряли, и, между нами, рент Бабер, даже поспособствовали, чтобы Джош Тутс почаще на работе находился. А что? Женщина чистая, кроме Никласа у нее никого нет, ну и любит она его. Конечно, они не пара, но пока Никласу с ней хорошо, пусть так оно и будет?
Но ведь и там Никласа не было! Джош сейчас дома, мальчик никогда бы к ней не пошел! К чему лишний шум и скандалы?
С кем и куда?
С Веберами, с Лернером… ну вы сами знаете, мальчики дружат, и это хорошо. Лучше общаться в своем кругу, тогда проблем меньше.
Тимус как раз считал, что проблем-то и больше. Но у него же! Не у «золотых мальчиков»! А кто разгребает последствия их «милых шалостей»? Полиция много чего знает, только вот родители не всегда в курсе.
А остальные мальчики где?
Ноэль понял, что ему придется отправляться к Лернерам и Веберам и расспрашивать. Но – не успел.
В полицию заявился Адриан Вебер.
Сегодня с утра Марко должен был отправляться с ним в соседний город, по делам закупочным. Пола мужчина пока не привлекал, но могли и его взять с собой, а вот Марко Вебер-старший уже начал натаскивать. Адриан вообще собирался лет через пять-семь передать Марко управление делами и потихоньку отходить в сторону. Пока есть возможность и силы немного пожить для себя. Может, попутешествовать, может, еще чего… главное, что он не умер, он рядом, понадобится Марко совет или помощь – мигом у него все будет.
И вот – мальчишек нет, дома они не ночевали, постель не смята, по борделям Адриан лично с утра проехался, желая достать поганцев из теплых постелек и надрать уши! Так ведь и так их нет!
Съездил в охотничий домик – опять мимо!
И куда идти? Что делать?
Вот пусть полиция и разбирается, кому и что делать!
Тимус и Ноэль переглянулись.
– Надо бы выяснить, что у Лернеров. Если и там парень дома не ночевал, то у нас беда, – задумчиво протянул Ноэль.
Адриан переглянулся с Карлом Менгером, оба задумались…
– Что могло случиться с парнями? – нахмурился Карл.
– Рамбиль они взяли. – Адриан побарабанил пальцами по столу. – Я еще и потому… мне ехать надо, а эти поганцы… на поезде не хочется, а рамбиля нет. Мне на лошади, что ли, в другой город скакать?
– У нас все на месте, – отозвался Карл. – Давайте, рент Ноэль, съездите-ка вы к Лернерам, а там и дальше смотреть будем. Может, и нам съездить куда?
– Я бы предложил вам проехаться в больницы, – спокойно сказал Тимус Бабер. – Понимаю, что это долго, но вдруг? Если бы с ребятами что-то случилось, их привезли бы именно туда. И храмы… точнее, монастыри.
Адриан кивнул.
– Я верхом, как раз заеду. Телеграмму дам, что приехать не смогу, пусть так, без меня берут, и заеду в храм и в больницу для бедных.
– И так порасспрашивайте людей, – кивнул Тимус. – Понимаю, человек вы серьезный, потому и скажу серьезно. Может, кто-то что-то видел или знал… со слугами хорошо бы поговорить. Ребята же разговаривали наверняка, а слуг они сторожиться не станут. Кого еще и спрашивать, как не их? Ренты?
Карл согласно кивнул.
– Я тогда на себя возьму северную окраину города. И слуг расспросим, сегодня же.
Тимус кивнул.
– На дежурстве кто-то будет, да и так, ренты, где мы живем, всем известно. Будем надеяться на лучшее… могли ребята поехать кататься в горы? К примеру?
– Просто так вряд ли, если только куда-то, – качнул головой Карл. – А вот куда…
– В другой город?
– Никлас бы точно предупредил, мать с утра сердечные капли пьет, заодно сейчас к ней лекаря приглашу.
– Ну и на шахты хорошо бы людей послать. У нас вот Симон Слифт туда поехал, но это еще когда он вернется, да и не все же шахты он объедет?
С намеченным планом были согласны все.
Хотелось, конечно, заорать, затопать ногами и потребовать вот прямо сейчас вынуть и предоставить мальчиков, но – КАК?! В полиции магов нет, и были бы – нет такого заклинания, чтобы человека невесть где найти и пред свои очи доставить. Так что надо смирить гордыню и самим тоже что-то сделать, чтобы мальчишек найти. Ну а как найдутся… вот там и будут им кренделя небесные! Во всех проекциях!
Родители уж постараются!
* * *
Когда Вебер и Менгер ушли, мужчины переглянулись. Тимус запер дверь, проверил окно, да еще отошел подальше и кивнул Ноэлю, чтобы точно не подслушали.
– Где могут быть эти сволочи?
– Где угодно. Это родителям не скажешь, но развлечения у их деточек очень уж паскудные. Может, и приголубил кто…
– Думаешь, трупы найдем?
– Некромантов у нас нет. Но я бы и не удивился сильно.
Тимус тоже удивляться не собирался. Было б чему!
Если человек нарывается, систематически и нагло, то он нарвется. Если таких идиотов четверо – вероятность нарваться увеличивается раз этак в шестнадцать. А если учесть уязвленное самолюбие…
Да-да, котам весь город готов был аплодировать стоя, и полиция в первую очередь. Тимус уже себе сорок раз сказал, что никогда кошака не обидит! Даже домашнего не пнет… наверное.
Но что могли затеять эти четверо?
К примеру, взять охотничьи ружья и пойти войной на кошаков?
Тогда их точно никто не найдет. Тимус в котов верил, эти коты кого только не пережили и четверых дураков точно переживут. Пережуют!
Но вроде бы парни были в обычной одежде и ничего такого из дома не брали… вот еще досада! Оружейные лавки проверять! Обязательно! Вдруг они решили что-то новое купить, а не брать из дома?
– Слифт придет, куда бы его послать, чтобы не напортил?
– Вот по окрестностям и пошлем. Пусть поездит, поспрашивает по пригородам. Кто-то мог рамбиль видеть, не иголка ж он? Кто-то мог парней видеть! Если рамбиль куда-то рухнул или взорвался, могли слышать грохот, могла сойти лавина…
– Ага. Если эти бараны чего-то намагичили…
– Это в магстат. Эти регулярно показания снимают, всплеск не пропустят.
– Вот, еще и туда.
И оба от всей широкой души пожелали парням провалиться поглубже. И там остаться – в идеале.
* * *
– Лисси, детка, беда у нас! – Рена Беата прилетела вечером, да такая… лица на ней не было.
– Что с Марленой?
Кто о чем, а Элисон первым делом подумала про Марлену.
– С ней-то все лучше становится, девочка говорит, сегодня ее первый день не тошнило, и покушала с аппетитом! Я все с утра сделала, как ты и сказала, и в храм сходила, и водичкой все залила…
– Жрец не спрашивал, зачем ее столько?
– Спросил, может, еще нужно? Я ему сказала, что дочку этой водой протираю, авось, поможет?
Элисон кивнула.
Тогда понятно, ради матери, ради ребенка… жрец все понял тоже правильно. Поможет, не поможет, кто знает, но пусть хоть надежда у человека будет.
– А беда в чем?
Глаза рены Беаты сверкнули злыми огнями.
– Ты представляешь, какое горе? Невестка у меня слегла! Говорила я сыну, чтобы не женился на этой гадине, да разве ж он послушал бы! Как опоила его погань мелкая, крутила им, как хотела…
Астрид погладила рену Беату по плечу.
– Да ты сядь, расскажи с самого начала, что сын, когда он женился, на ком…
Рена Беата не отказалась и в ненужные подробности впадать не стала.
Сын ее, старший, провыбирал долго, женился, когда ему уж за тридцать было. И женился-то на бабе, которой только восемнадцать сравнялось. И из семьи она из такой… плохой, одним словом. Отец там горькую целый день пьет, мать дура дурой, понятно, девка б и под крокодила прыгнула, чтобы из дома уйти. Она и сама-то чуть лучше крокодилицы, только и достоинств, что молодость да это самое место. Но рена Беата смирилась, в доме все одно она хозяйка, а эта дрянь еще и мальчишек сразу родила, близнецов, ну и возилась с ними постоянно… пусть ее!
Время шло, мальчишкам уж по десять лет, рена Беата дочь замуж выдала, потом вот это все началось, а сегодня утром Тильда и слегла. Да как!
Голова у нее кружится, тошнит ее, рвет нещадно, боли жуткие, и, главное, никто ничего понять не может.
Элисон пожала плечами. Вот она все преотлично понимала, зло вернулось обратно, к своей хозяйке. А в чем беда?
– Так детка, сын мой, дурак дурной, поехал мага искать! А как углядят чего не того?
Элисон только фыркнула и махнула рукой.
– Про дочь молчите просто. Скажите – токсикоз ее трепал, да вроде на поправку пошло. Или хотите, я с вами съезжу, осмотрю ее еще раз.
– Лисси, пожалуйста!
Алина Эрмерих, которая была тут же, кивнула.
– Рент Борг отвезет, я его сейчас попрошу. Он с утра тут, балки на чердаке правит, там одна подгнила, так он рабочих пригнал, а как их без пригляда оставишь.
Алина вышла, а Элисон кивнула.
– Ну и съездим. Но я вам сразу скажу, не поймет там маг ничего. Не магам такое разбирать, это ведьмачество, и старое, гадкое… если и приглядится, так оно будет, словно сама на себя порчу навела. А только вы еще одного не учитываете.
– Чего ж?
– Она сама могла ту досочку вынуть? И на место так ловко приладить?
– Да кто ж ее знает. Думаешь, полюбовник у нее есть?
– А вот это вы мне и ответьте. Есть или нет, привязан он к своей любовнице или нет и знает ли он о ее затее? – обстоятельно перечислила Элисон. – А то ведь… всякое быть может.
Рена Беата аж за голову схватилась.
– Ой, мамочки! А я ж и не подумала!
Элисон только плечами пожала. Кто-то не подумал, а вот она сообразила, когда эту досочку увидела. Это Алина ее ворочает легко, а вот Элисон долго бы вокруг плясала.
– Невестка ваша как – сильная?
– Да ты что! Глиста дрыщавая!
– Вот. Я бы так ловко не справилась, а она?
Рена Беата задумалась.
– Детка, не знаю. Лисси, детка, а не могла бы ты и на нее посмотреть? Пожалуйста? Посмотри на эту пакостницу, ведь и правда…
Элисон вздохнула.
– Ладно. Съездить я могу. Только вот… мне детей жалко, но отменить это нельзя. Вообще никак. Условие такое, и оно очень жесткое, если кто и попробовал бы просто так снять… сожрало бы и автора пакости, и экспериментатора.
Рена Беата вздохнула.
– Да я и не прошу невестке помогать. А вот если у нее любовник есть? Можно это как-то увидеть?
Элисон задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.
– Увидеть? Это вряд ли. А вот сделать так, чтобы и второму кусочек от проклятья достался – можно. Сделать?
– Детка!!! – прижала руки к груди Беата. И покаялась: – Я вообще невестку терпеть не могу, но понимаешь, вот если б она не умерла, а просто уехала. Или как-то еще…
Элисон качнула головой.
– Не знаю. Может, и не умрет. Только вот… вы-то ее видеть после такого захотите?
– Сын ее любит.
– Вы ему правду не рассказали?
– Нет, – понурилась рена. – Не смогла…
Элисон встала из-за стола.
– Ладно. Едем. Сейчас, только мне бы переодеться… рена Астрид, скажите, а у вас ничего такого нет? Страшненького, темненького? Ну как у ведьмы?
Рена Астрид утвердительно кивнула.
– Есть кое-что! Подожди, Лисси, сейчас принесу!
И ведь принесла же! С помощью Алины притащила целый куль.
– Тетка у меня в театре играла. Вот от нее кое-что осталось… смотри!
Нашелся в свертке и сильно пахнущий лавандой черный парик, и широкополая шляпа с острым верхом, и платье, которое было Элисон безбожно длинно и широко в груди, но тут уж Алина выручила. Схватила нитку с иголкой и сшила «на живую».
– Я потом распорю, как домой вернешься. И плащ надень, не важно, что великоват, красивее развеваться будет!
Что оставалось Элисон? Только кивнуть.
* * *
В доме Баберов было тоскливо и тихо.
Ян Бабер забрал молча детей, да и увел их. К чему мальчишкам видеть, что происходит с их матерью? С утра Тильда просто в лихорадке горела, а сейчас вроде как в разуме, но по телу язвы поползли, да такие… с гноем, сукровицей…
Линус Бабер с утра уже привез к жене мага, но тот осмотрел женщину и покачал головой.
Ничего не понять. Вроде и нет болезни, а аура словно на глазах черными пятнами разъедается. Пробовал силы влить, так процесс еще быстрее пошел. Так что… молитесь, больше вам ничего не остается.
Линуса это не утешило, но… что делать-то? Мать ушла, сказала, по важным делам… куда, вот КУДА можно уйти, когда у него такая беда?
Никогда она Тильду не любила.
Жена заскулила на кровати, и Линус потянулся за обезболивающим. Без него Тильда и вовсе в голос орала от жуткой боли.
Хлопнула дверь. Потом вторая, и Линус в шоке уставился на явление. На пороге спальни застыла женщина.
Молодая или нет?
Да кто ж ее знает? Шляпа затеняла лицо, гладкие черные волосы падали на плечи, стекали по спине… черное платье и плащ скрадывали фигуру. За ее плечом маячила рена Беата.
– Мама?! Это что такое?!
– Это, милый мой, решение проблемы, – откликнулась преспокойно рена Бабер. – Когда ты сказал, что аура у Тильды расползается, я подумала-подумала, да и вспомнила кой-чего. Вот, уважаемая рента прийти согласилась, она с такими случаями дело имела.
– Да?!
– Да. – Голос Элисон старалась поменять, и он получился неожиданно низким и тяжелым. – Это не по магии дело, тут ведьмовство замешано. Не поможет тут маг.
– Мама! Какое ведьмовство!
– А вот рента Дью нам и скажет какое, – ухмыльнулась Беата.
Тильда зашипела с кровати. Обезболивающее ненадолго подействовало, и пока она еще могла говорить спокойно.
– Никогда твоя мать меня не любила!
– И то верно, – согласилась рена Беата. – Не за что тебя любить-то было. А ренту послушай, она сейчас тебе и расскажет, что с тобой да за что страдаешь.
– ВЫ!!!
– Ты подклад сделала, – жестко сказала Элисон.
Тильда словно осела в подушках. Хотя ее там и так особо видно не было, такая себе… маленького роста, худенькая, светленькая… ясно, на что Линус повелся. Даже сейчас она выглядит трогательно, а уж в восемнадцать-то лет!
– Я…
– Тильда?
– Она знает, о чем я говорю. И знает, что и для кого на смерть заговаривала, – добила Элисон. – Если расскажет правду, как есть, останется жива. Если нет – сгниет в скором времени!
Тильда закашлялась. Линус поспешил ее напоить, глядя на мать.
– Мам, вы о чем? Какой подклад?
– Рента Дью тебе сказала. Теперь пусть твоя жена говорит, не то… больше я ренту прийти не попрошу. Некому будет зло избывать. Рента, сколько ей осталось?
Элисон, которая успела оценить ауру Тильды, пожала плечами. Впрочем, под плащом особо заметно не было.
– Дня три. Язвы уже пошли?
– Д-да…
– Вот. Потом углубляться будут… это вроде проказы, только очень быстротечной.
Тильда побелела.
– Я…
– Это ведьмовское, – отозвалась Элисон на ее мысли. – Маги не смогут помочь, только такие, как я. А я здесь только ради рены Беаты. Мне остаться или уйти?
Тильда молчала минут пять. Кусала губы. Думала.
А потом выдохнула.
– Остаться.
– Тогда слушаю. Расскажешь честно, сниму, сколько смогу. Соврешь – пеняй на себя.
Тут и ключика не надо было снимать, чтобы все видеть. Тильда посмотрела на Линуса.
– Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…
– Кто?!
– Патрик.
Тут уж и рена Беата побелела.
– КТО?!
– Да! – Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!
Элисон слушала внимательно.
По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.
Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Прости-и-и-и-и-ите!
Линус аж с лица спал от таких откровений.
– Я… да я его убью сейчас!!!
Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой… Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?
Нет, Элисон еще и головой покачала.
– Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.
– Правда! – взвыла больная с кровати.
Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.
– Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.
Линус почесал затылок.
– Вроде и так, да? Тильда?
Водопад слез и соплей пошел на второй круг.
На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Прости-и-и-и-и-те-е-е-е-е!
В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:
– Тильда, не ври. Тебе это не поможет.
Минут через десять правда и выплеснулась.
Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!
Молодое-красивое, и, главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…
Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?
Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!
– А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.
– Ничего, подкладов и на него хватило бы, – отмахнулась Элисон.
Рена сжала руки в кулаки.
– Дет… Рента Дью, – Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!
Элисон покачала головой.
– Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?
Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.
Жить хотелось.
ЖИТЬ!
Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…
– Руку протяни, – тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?
Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.
– Тильди, я же тебя люблю… – Линус начал осознавать печальную истину.
Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.
– Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.
– Люблю, – прошипела Тильда.
– Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.
И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.
Тильда отвела глаза в сторону.
Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…
Додумать она не успела.
Рена Беата протянула Элисон нож, и та недолго думая полоснула Тильду по ладони.
– Вот так. Теперь сжимай и держи.
– Х-хорошо.
Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.
– Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…[18]
Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.
Язвы становились меньше.
Не исчезали совсем, но уменьшались.
– Я… не умру?
– Не умрешь, – коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.
– Я потружусь, – пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!
Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.
Вот ведь… ведьма!
Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…
Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…
Поехала она домой!
Да, домой. Дом там, где ее любят и ждут.
* * *
– С ума сойти!
Робин шевельнул ногой. Попробовал встать, пройтись по комнате…
– Алан, ты гениален!
– Да чего я там, – смутился Юрлих.
– Чего ты там? Да меня по кусочкам собирали! Ты себе хоть представляешь, каково это? У меня и в лучшей обуви ноги болели иногда, а твою я вообще не чувствую! Словно в ней и родился!
– Представляю, как бы ты вылезал, – хмыкнул Матео. Он свои сапоги тоже уже примерил и теперь восхищенно водил пальцами по стежкам.
– Иди в болото.
– Не дождешься. Тем более в таких сапогах! Алан, у меня к тебе предложение!
– Какое?
– Давай мы тебе мастерскую купим! Денег дадим в рассрочку на сколько понадобится, отдашь, как сможешь! И работай спокойно!
– Да я и так с мастером договорился.
– И рекламу мы тебе сделаем. Как сможем, конечно, но я думаю, весь свет к тебе потянется. Надо будет в Дейрен съездить, показаться, туда как раз и родители собирались. Поедешь со мной?
Алан мотнул головой так, что черная челка взлетела вверх – и опять упала ему на глаз.
– Не могу. Миранда найдется, тогда подумаю.
Мужчины еще раз переглянулись.
– Найдем мы твою девушку. Ты мне поверь, найдем!
– Его высочество уже скоро будет здесь, так что не переживай, дружище. Мы еще на вашей свадьбе погуляем!
Алан кивнул.
Тоска все равно пряталась в уголках глаз. Сквозила в движениях ловких нервных пальцев.
– А насчет помощи ты подумай. – Матео легко сдаваться не собирался. – Тебе ж не только мастерская, тебе и дом понадобится, чтобы молодую жену привести, и обеспечение какое-никакое на первое время, и дети пойти могут. Ты отработаешь, ты талантливый, но если что – мы поможем. Понимаешь?
Алан кивнул.
Он понимал. Только вот думать ни о чем сейчас не мог, кроме Миранды. Где-то его любимая?
Что с ней?
Миранда, лишь бы ты жива была, а я тебя обязательно найду! Понадобится – королю в ноги кинусь! Дождись меня, любимая, только дождись!
* * *
Никогда парни не оказывались еще в таком нелепом и унизительном состоянии. Выяснив что нужно, работорговцы просто стреножили их, как коней. Отлично разбираясь в содержании и перевозке живого товара, они и все необходимое легко нашли.
Парни были связаны, уложены в рядок, рты им завязали – чего их еще слушать? Кормить?
Зачем?
Пару-тройку дней их как раз лучше НЕ покормить. И гадить меньше будут, и ослабевшим человеком управлять легче. И не сбегут, шатаясь от голода-то.
Четверка уже успела пару раз обгадиться, пытались привлечь к себе внимание, но куда там! Работорговцы не собирались их развязывать даже для справления нужды, так что пришлось в штаны гадить.
Может, они и были против, но кто ж их слушал?
И… и лучше бы и дальше не обращали на них внимания. Поздно вечером Фабиана перетащили так, чтобы он был виден во всей пещере.
И девушкам, которые робко перешептывались, но боялись повысить голос и заговорить. Да и о чем тут говорить? И как?
Парни-то ответить не могут! А работорговцы сейчас как заинтересуются, да как… лучше не рисковать. Нет, не надо…
Вот и молчали. Хотя тот же Никлас узнал и Лизу, и Марию, уж очень они были на Магду похожи. Но тоже молчал. С кляпом не поговоришь.
Веньят поудобнее расположил Фабиана и примерился ножом.
– А теперь поиграем, птенчик! Ну, попробуй сбежать! Или мы тебя просто прирежем, как барана!
Фабиан огляделся по сторонам, словно затравленный зверь, и кинулся вперед.
То, что началось дальше, можно было назвать лишь одним словом – издевательство.
Фабиан пытался кричать, вырываться, кидаться на своих мучителей, но работорговцы просто играли с ним. Жестоко и расчетливо, как кошка с мышью, наглядно демонстрируя, чем профессионал отличается от любителя.
У каждого был нож и короткий хлыст, и они прекрасно умели ими пользоваться.
Одежда Фабиана расползалась на глазах, тело покрывалось кровавыми ранами от ножей и хлыстов, пока еще неглубокими, но царапины кровоточили, он терял силы, пробовал прорваться, но острая боль откидывала его назад, и наконец работорговцам это надоело.
Веньят переглянулся с напарником.
Р-раз!
И засвистели хлысты, вышибая дух из «золотого мальчика». Если кто умеет обращаться с таким оружием – оно способно причинить очень много боли. Так, что человек даже двинуться не сразу сумеет.
Два – и в живот Фабиана по самую рукоять вошел нож Веньята.
Тоже жестоко и расчетливо, чтобы сразу не сдох, чтобы помучился подольше, дня два или три, чтобы гнил заживо, без помощи!
Фабиан молча осел на пол.
Боль была такая, что даже кричать бедолага не мог, куда там сопротивляться?
Жамиль ловко зашел сзади – и опять стянул петлей руки бедолаги. Кляп не вставлял – пусть скулит, пусть стонет, а вот руки-ноги стянуть надо.
И нож вытащить.
Не просто так работорговцы устраивали это представление. Для них было слишком много народа, это во-первых, с Фабианом у них были и свои счеты – он же предложил всю эту инсценировку, так что заслужил. Ну и третье. Пусть смотрят.
Пусть представляют себя на месте этого поганца, пусть боятся… не смерть страшна. А вот ожидание пыток, мучений… надо как следует запугать будущих рабов, тогда они будут послушными.
Веньят снова цапнул умирающего парня за шкирку и потащил поближе к пленным.
– Первая попытка, первое же мое неудовольствие – и вот это, – Фабиан был для наглядности продемонстрирован с голым животом, на котором был крупный разрез, и виднелись в нем петли кишок, – вот это будет с вами. Поняли?
Марию стошнило в углу.
На работорговцев это впечатления не произвело, Фабиан был небрежно брошен в угол, к остальным связанным, а из клетки извлекли Норму. И удалились в соседнюю пещеру, откуда вскоре и стали доноситься стоны девушки.
Миранду всю трясло. Она прижалась к Лизе, они вместе обняли Марию, Руби и Анна сцепились друг с другом.
Боги, как вы терпите ТАКОЕ?! Помогите, пожалуйста!!! Ну, хоть что-то сделайте!!!
Так же НЕЛЬЗЯ!!!
* * *
Симон Слифт на службу явился с утра пораньше.
Нет, мог бы и вчера, но… а с чего это он так должен делать? Лучше он из гор сразу поедет домой, к маме и вкусному ужину, а на работу можно и завтра. Скажет, поздно приехал.
Против обыкновения, коллеги были на редкость мрачными.
– Слифт, езжай вот сюда. Здесь неподалеку есть деревня… подождет статистика.
– А что случилось?
– Пропали четверо парней. Может, слышал о таких? Лернер, Менгер, два Вебера?
– А… к-как пропали?
– Вот и мы это пытаемся узнать, – вздохнул рент Тимус. – Уехали куда-то… в больницах нет, в морге нет, вроде как рамбиль тоже пока не нашли, дороги осматриваем, людей расспрашиваем… так что включайся.
Симон едва успел отвернуться и прикусить язык.
Пропали?!
Ну… вот так он и знал! Теперь сами полезли следить за этим Тьянху, и он, конечно, что-то с ними сделал!
Вот хуже нет, чем гражданским лезть в полицейские дела! Расследования надо оставлять профессионалам, таким как Великий Сыщик Слифт, а не пытаться самим за кем-то проследить или еще что-то в том же духе.
Он бы все сделал правильно, и никого не надо было бы искать, а тут… поди ж ты! Точно – сами решили все сделать и себе всю славу загрести, и поделом им!
– Сейчас поеду!
Конечно, никуда он не поедет.
То есть не туда, куда его начальник посылает, вот еще не хватало время зря тратить! Сейчас Симон попробует найти этого Тьянху, а потом отправится в горы. Пол ему примерно рассказывал, где находится та пещера контрабандистов… Симон в горах не слишком хорошо ориентируется, ну да компас возьмет – сумеет выйти.
Главное сейчас найти этих четверых болванов… вот тогда он точно будет героем! Тогда все оценят!
Так что Симон выслушал инструкции, едва ли не перебирая на месте копытами от нетерпения, и помчался – куда?
Правильно, туда, где мог находиться Аарен Тьянху.
* * *
К жене Карл Менгер зашел без стука.
Эльзу он любил, даже спустя столько лет, и готов ради жены был на все. А потому…
– Милая, помоги мне одеться так, чтобы хоть к его величеству – не стыдно было?
Эльза подняла брови.
– Да, дорогой, конечно. А что случилось?
– Мне тут знакомый сообщил, скоро его высочество будет в наших краях. Он на новую шахту едет, ну и к нам тоже… я хочу ему в ноги кинуться.
– Милый, – растаяла Эльза.
Она Карла прекрасно понимала. Никласа до сих пор не нашли, и… дурой-то она тоже не была. Если не находят в первые двое-трое суток, то…
О плохом думать не хотелось, сердце болело.
– Вот. Уверен, рядом с принцем есть сильные маги, а нам бы хоть одного-двух, чтобы мы знали… – Тут уж и Карл замялся, но потом выговорил четко: – Сначала знать бы, жив сынок или нет, а уж потом и искать. Может, и точнее как-то…
Эльза прикрыла лицо руками и тут же почувствовала, как муж ее обнял.
– Не надо, Эли. Я рядом, я справлюсь, только не переживай сейчас… пока еще рано.
Эльза слабо улыбнулась.
Рано, поздно… материнское сердце болит всегда. За родного-то ребенка!
– Я тебе верю, Карл.
– Помоги мне одеться. Я поеду на станцию, кинусь в ноги, буду умолять…
– А… а Вебер? Или Лернер?
– Некогда.
Эльза кивнула и засуетилась. Мужу действительно следовало помочь. А то ведь наденет старый галстук или немодный пиджак… и рубашку ему нужно ту, с жемчужными пуговицами…
* * *
Самым страшным для девушек, да и для парней, наверное, оказалось то, что никому не позволили помочь Фабиану.
Его просто бросили в угол, вот как он был, растерзанного и измученного, с кровотечением и скулящего сквозь кляп от боли…
Веньят его еще и ногой пнул в бок, вроде бы лениво, но сильно.
– Ишь ты, твареныш, планы он строит!
Фабиан даже скулить не мог от боли. Несколько минут – точно, потом кое-как дыхание восстановилось, и боль вернулась с новой силой.
Да, от боли можно потерять сознание. Но не всегда так получается, и Фабиан подвывал всю ночь. Сначала стоны были отчетливыми, потом горло у него село, и получались какие-то невнятные хриплые звуки… Миранда не выдержала первой и кинулась к решетке.
– Да напоите же его! Умоляю!!!
Веньят сверкнул глазами.
– Напоить? А что дашь взамен, а?
Миранду от решетки отнесло, словно ветром.
– Сделаешь мне …, – Веньят выражался очень грубо, но смысл Миранда поняла, уже поняла, и выдохнула.
Вот так.
С одной стороны, вот эта грязь и мерзость. И помощь человеку.
С другой стороны… гордо отвернуться, остаться чистенькой, что ты выберешь, Мира?
Руки девушки сжались в кулаки.
Гордость? Человечность? Умение переступить через себя?
Может, кто-то и рискнул бы вымолвить слово, но Жамиль очень выразительно показывал всем присутствующим кнут. Миранда его не видела.
Она медленно опустила голову.
– Я… сделаю. Пожалуйста.
– Тогда иди сюда.
Веньят был доволен.
Так или иначе, но самую гордую они сломали, дальше дело пойдет еще легче. Да, и так тоже ломают. На сострадании к другому. Пусть она видит этого человека первый раз в жизни, она его просто пожалела. И просто…
Просто ломает себя, чтобы помочь. Так тоже можно, однажды сломанное распрямить уже не получится, всегда в человеке будет эта щербинка, может, крохотная, но будет, и пусть он молится всем богам, чтобы не попасть еще раз. Чтобы не пришлось выбирать – сломаться или остаться человеком.
Это очень жестокий выбор.
Миранда терпела, слезы катились из ее глаз, Веньят довольно ухмылялся. И когда все закончилось, резко, за волосы швырнул ее обратно в клетку.
Миранда ахнула, она не упала на спину только потому, что ее подхватили девочки. Лиза шагнула вперед.
– Можно нам его напоить?
– Нет, – ухмыльнулся Веньят.
– Вы обещали! – Миранда почти кричала, в синих глазах стояли слезы.
– Запомни, рабыня. Данные тебе обещания не стоят плевка! Надо бы тебя еще и выпороть, чтобы не торговалась, но это потом.
Веньят с довольной ухмылкой подтянул штаны и вышел. Жамиль оскалился еще гаже.
– Никто другой попросить ничего не хочет? Не стесняйтесь, если что, цена одинаковая для всех.
Все молчали, даже Норма, так что Жамиль тоже вышел из пещеры. Подглядывал, правда, но незаметно.
Лиза прижала к себе Миранду.
– Ты… никто не мог знать, что они такие подонки!
Это оказалось последней каплей. Девушка рванулась в угол, и ее начало жестоко рвать, до желчи, до сухих беспомощных спазмов, буквально скручивать вдвое.
Парни смотрели на это с сочувствием.
Они тоже оценили.
Если бы кто-то сделал что-то подобное ради денег, или ради милости Лернеров, или чтобы подлизаться… это бывает, такого они навидались. Но Миранда даже не знала, кто они. Она просто хотела помочь, и за это с ней вот так…
Хорошо еще, Фабиан от боли и жажды потерял сознание, а то его стоны просто душу на части рвали. Да, хорошо… единственное, что могли пожелать ему парни, – чтобы он так и умер, не приходя в себя, не испытывая еще большей боли. Но вряд ли на это можно рассчитывать. Убивали работорговцы тоже профессионально.
Кошмарный день продолжался.
* * *
Спустя четыре часа Симон уже не был так уверен в своей удачливости. Гостиницу, в которой жил Аарен, он нашел. Но… но – и только!
Самого Аарена там просто не было! Вообще!
Вчера уехал.
Куда? Не сказал! Деньги выплатил честно, и хватит с него, а ты тут кто такой, ходишь, интересуешься?
После весьма подозрительного взгляда вышибалы Симон ретировался с постоялого двора и задумался. Может, и стоило бы натыкать всем в нос свой значок полицейского, но…
Не в этом районе. Тут за него могли еще и морду набить. Крепко и больно.
А что тогда делать? Бегать и искать его по городу? Этого Тьянху?
Так это можно долго и печально, и день проискать, и два, а если он в пригороде, то и того больше получится. А результат нужен уже сейчас.
Может, тогда взять велосипед – и поехать, посмотреть в горы?
Туда… вот примерно в тот район, о котором ему рассказывал Пол?
Можно попробовать, благо он и сюда ехал на велосипеде, удачно получилось. Не ногами ж топать, а рамбиль ему не дадут. Да, сейчас поедет, до ужина точно вернется.
С этим Симон и принялся крутить педали.
Да, до заката он должен управиться!
* * *
Кто бы сомневался, ТАКОЕ СОБЫТИЕ, да-да, именно так, заглавными буквами, мгновенно стало известно в городе.
Арисса Слифт и прибежала к подруге на работу, новость разнесла.
Элисон даже не удивилась сильно.
Она отлично помнила, как эти четверо ее пугали, как пытались наехать лошадью, как у нее потом бок болел…
И что?
Она добрая, а сейчас они нарвались на кого-то позлее. Почему нет?
По статистике, если тебе повезло девяносто девять раз, это не значит, что повезет и в сотый. Просто ты станешь наглее и нарвешься быстрее, все логично и обосновано.
Жалко ли ей парней?
Вообще не жалко. Никак. Чего их жалеть?
Надменные самодовольные сволочи, по которым розги плакали. Если родители этого не поняли и воспитали чадушек с серебряной ложкой во рту и в бархатных пеленках, то их вразумлением занялась сама жизнь. Она это любит и умеет.
Отлично проделывает! Так что Элисон немного позлорадствовала и вернулась к своей работе. А что, расчеты сами себя не сделают.
Почтенные рены попробовали поинтересоваться у нее, что думает Элисон обо всем этом кошмаре, услышали, что ей наплевать, и даже замолчали, примерно минуты на три. Для Ариссы – достижение.
Потом все равно расшипелись на тему безнравственности и жестокости современных девок и персонально Элисон, но той и на их мнение было наплевать. Примерно равнозначно.
За собой бы следили, между прочим, боги заповедали не злословить, так это мы побоку! Поди, пропавшим парням сейчас икается без перерыва! А других осуждают, лицемерки паршивые.
После обеда пришел рент Якоб и сразу же подошел к Элисон.
– Рента Баррет, у меня к вам большая просьба.
– Слушаю?
– Вы не могли бы взять рамбиль и съездить в горы? Вот в этот квадрат?
Элисон сощурилась.
– Ну… могу. Сколько точек надо обойти?
– Семнадцать.
– СКОЛЬКО?! – взвыла Элисон.
С ее силой она после такого день будет в лежку лежать! Вы себе как это представляете? Она маг с медным кольцом, не с золотым!
– Рента Баррет, ну хотя бы пятнадцать. – Тон Видрича стал просительным. Элисон почему-то сразу вспомнила одного преподавателя.
Магистр, сколько вам нужно материала обработать к понедельнику?
Конечно, весь!
Да с этим и за месяц не управиться.
Ладно, сделайте, сколько сможете… процентов на десять меньше. И я вами очень, ОЧЕНЬ недоволен.
Тут особо и ума не потребовалось, Элисон взяла карту.
– Рент Видрич, а у вас магический летун есть?
– Рента Баррет?
– Берем карту, смотрим… масштаб и расстояния мы все отлично видим. Вот сюда, при средней скорости рамбиля пятьдесят километров в час, я буду ехать примерно два часа. Потом сюда, сюда… рент Видрич, вы вообще расстояния считали?
Якоб скривился.
Ну считал.
И отлично понимал, что просит практически невозможного. Но… тут еще и другие соображения возникали. Элисон работала без нареканий, а после недавнего взрыва хотелось ее чем-то придержать. К примеру, приказали, а не выполнила. Или опять скандал устроила…
Ан нет!
Спокойное холодное перечисление расстояний и времени. И не поспоришь.
– Это еще хорошо, если нигде не будет оползня, если можно подъехать вплотную к датчикам, если у меня будет нормальное самочувствие. Рамбиль-то мне водить не нравится, у меня голова от него болеть начинает, а тут еще и силы трать…
– И что вы предлагаете, рента Баррет?
– Поделить на два дня. Вот эти точки я объеду сегодня, вот эти – завтра, – Элисон преспокойно обвела две области карандашами, – так я смогу уложиться, и даже вернусь чуть пораньше и смогу что-то посчитать.
Крыть было нечем.
– Делайте, рента.
Элисон посмотрела в окно.
– Да, пожалуй, до вечера я еще успею. Рамбиль оставлю тогда у своего дома и завтра с утра поеду оттуда же. Хорошо?
– Конечно, рента.
– Я сейчас тебе деньги выпишу на бензин и прочее. – Рена Глент не собиралась пускать все на самотек. Вот еще не хватало! Кругом одни сволочи, дай волю – совсем загнобят девочку!
– Спасибо, рена Ирэна. – Элисон послала ей благодарную улыбку.
– Мы же договорились: тетя Рени, – сверкнула глазами Ирэна.
После заявления о ее первом внуке, после советов Элисон… чужая девочка?
Да вот еще! Своя она, и никому ее Ирэна в обиду не даст! Перебьются!
Якоб скривился, но язык прикусил. Дураком он не был и невысказанное отлично понял. Если Ирэна считает эту девушку своей родней… если что-то такое у них случилось – дешевле не нарываться. Ссориться с бухгалтером?
Проще пойти и прыгнуть со скалы. Быстрее и приятнее.
Ласковая улыбка рены Глент подтверждала все его самые худшие предположения.
* * *
– Сегодня ночью?
– Да, как стемнеет.
Жамиль и Веньят переговаривались спокойно, лениво даже. Все уже было отработано, и не раз, и не два. Аарен уже пригнал ишачков, потому, кстати, его Слифт и не нашел, он решил на всякий случай перебраться в другое место. А может, пока и вовсе пожить в другом городе, не беда. С Левенсберга он свой урожай собрал, теперь можно и Дейрен попробовать, а потом и еще куда… тут главное что?
Правильно, не примелькаться.
Так что сегодня, как стемнеет, живой груз будет навьючен на ишаков. Бабы, конечно. Мужики и своим ходом пойдут, их достаточно к ишакам привязать и подгонять. Да и сами ноги переставлять будут, поди, провезет их пару раз мордой по камням, мигом халтурить отучатся.
– С этим что делать?
Аарен, у которого к Фабиану были свои счеты, надо же, не понравилось человеку, что его хотели убить ради красивой картинки, мстительно сверкнул глазами.
– Что с ним? Бросить его тут. Ишаков у нас всего пять, так что перебьется.
Мужчины задумались, а потом согласно кивнули.
– Не, я не о том. Добивать не будем? – уточнил Жамиль.
– Обойдется. Ему сутки остались, не больше, потом все равно сдохнет, – огрызнулся Веньят.
Фабиана они особо не жалели, а потому… да какая разница?
Подохнет? Так и надо… И ведь не жалко даже! Чего его жалеть?
Этой ночью они потащат остальной груз через горы. Дорога тоже отработана, ночь в пути, день провести в тайном месте, потом ночь через перевал, еще одна дневка в присмотренной пещере – и спуск в долину. Договор со знакомыми таможенниками есть, и, считай, они уже в Доверне. А там – дело привычное.
Мужчины переглянулись, потом Аарен подвел итог:
– Не, добивать не будем. Про нас он особо ничего не знает, ни кто, ни где. Даже имена фальшивые. А так время выиграем, сразу не подохнет, может, дня через два или три, как раз и некромант не поможет. А как сдохнет, мы уже в Доверне будем.
Это было логично.
– С рамбилем что делать будем?
– Ничего мы с ним сделать не сможем, – понурился Аарен. Денег – и больших – было откровенно жаль. – Снять с него все ценное, а остаток столкнуть куда в пропасть. Или в пещеру, да и завалить. Ехать на нем по дорогам придется, а этих четырех уже ищут. Мигом определят, чья машинка.
Мужчины переглянулись. Терять прибыль не хотелось, но потом Веньят согласно вздохнул.
– Даже если продавать, потом на нас выйти смогут. Нет уж, исчезла так исчезла. Сталкивать никуда не будем, взорвется еще, дым будет, вонь, ни к чему такое. Загоним в пещеру, заложим, чтобы никто не пробрался, кристалл с двигателя снимем, спрячем, ну и там еще чего посмотрим. И до следующего года постоит.
С этим все были согласны.
Денег хотелось, конечно, но ставить под угрозу свое дело? Нет уж, так они рисковать не станут.
На каменном козырьке, метрах в пятнадцати выше, на неприступной с виду скале, лежал горный кот. Лежал, любовался людьми, слушал их разговоры.
В горах можно спрятать что угодно и от кого угодно. От людей, от магов, даже прочесывай ты здесь все с войском, и тогда может не помочь.
Но коты!
Это те животные, от которых никогда и ни за что не получится скрыться. Они пройдут везде, достанут всех, откопают все, просочатся в любое, даже самое крохотное пространство, застрянут там и будут противно орать. Это все в кошачьей натуре.
И, конечно, люди на его охотничьей территории горного кота тревожили.
Не так чтобы сильно, он рассуждал обо всем со своей, кошачьей точки зрения.
Есть кот, он ловит дичь.
Есть люди. Есть те, кто долбит горы противными железяками, коты таких не любят. Стараются или напакостить, или уйти подальше, или все сразу. Есть те, кто приходит ради охоты, – с этими лучше посмотреть. Если их интересуют не коты, то и пусть иногда. Кабан или медведь даже коту серьезный противник, а уж волчья стая и вовсе неприятна. Да и у котов бывают разные дни. Так что охотникам – как повезет. Те, кто приходит для ловли рыбы? О, у этих можно потаскать улов, главное, чтобы не видели. Но можно.
Водятся в горах и разные-странные. Влюбленные там или творческие люди… от этих даже коты подальше держатся. Кто их знает, может, оно заразное?
Кот отлично помнил, как какой-то странный тип приехал в горы, поставил деревяшку с тряпкой – и ну давай ее пачкать! Чем-то зеленым, синим, розовым… высокое искусство коту было решительно недоступно, и выразил он это в своей манере. Пометил рамбиль художника.
Что уж там с творчеством, неясно, но от машины даже мухи в полете шарахались.
Эти люди кота не раздражали.
Живут они себе – и живут. А что ловят других людей в клетки… ну и что? Коты любят играть с мышами, а эти люди любят играть с другими людьми. С точки зрения кота, ничего такого тут не было. Все обыденно.
Жалеть кого-то?
А такое коту и вообще в голову не приходило. Пожалуй, из всех людей он согласен был выделить только одного человека. Одну человечку.
Особенно если она еще и рыбки принесет. Вкусной, копченой…
А эти?
Да пусть делают что захотят, у умного кота и свои дела есть. Хотя сюда он еще наведается. Нет, не просто так, кот почуял от железной повозки знакомые запахи.
Те самые люди, которых они уже пометили. Да-да, коты памятливые и мстительные, и не стоит надеяться на их забывчивость или прощение. Милые котики вам и через десять лет припомнят что не надо, и через пятнадцать не забудут. Отличная у них память.
И вот теперь эти люди снова здесь, и их поймали и посадили в клетку.
Будут играть, как с мышками?
Кота и это устраивало. Чего самому-то стараться, лапки бить, если за него все сделают? Вот ночью одного мышака хорошо мучили, кот это отлично понял. Может, и следующей помучают? Только уже другого?
Надо обязательно наведаться сюда, посмотреть.
Кот зевнул и отправился по своим кошачьим делам.
* * *
Прежде чем отправляться в горы, Элисон заехала в коптильню, за рыбой. И не сильно удивилась, когда она в очередной раз остановила рамбиль, а к ней из-за скалы направились два весьма решительных хищника. Кошка и ее котенок.
Элисон расплылась в улыбке и рыбу из машины потащила.
Коты соизволили обнюхать ее, мурлыкнуть и принялись потреблять свои подарки. Кошка выбрала рыбину побольше, котенок поменьше.
Наевшись, кошка подошла к Элисон и потерлась об ее руку. Пришлось честно чесать. Ну и заодно новостями делиться. А чего бы девушке и кошке не пообщаться?
Если выбирать между кошкой и Ариссой Слифт, так кошка всяко приятнее, умнее, а уж насколько добродушнее! Это ж ни в сказке сказать, ни пером описать!
Тут-то до Элисон и дошло.
Пришлось снять ключик и снова обратиться к кошке, уже с помощью своего дара. И объяснить, что вот те самые охотники, которых пометили коты, они пропали.
Их будут искать.
Если коты причастны, то пусть тушки получше прячут, что ли?
Сами парни Элисон не волновали, а вот что может начаться облава, что семейки станут мстить за чадушек, хотя те сами во всем и виноваты… нет уж!
Лучше она предупредит котиков!
Кошка слушала внимательно, смотрела Элисон в глаза, явно понимала, о ком идет речь. И Элисон тоже понимала.
Кошка не в курсе. Но она предупредит своих.
Коты не прощают, но и проблемы им не нужны. Они еще поквитаются так, чтобы им не было ущерба. А сейчас… да, сейчас ей надо будет уйти, пока горы обежишь – время пройдет.
Элисон погладила на прощание котенка и ощутила шершавый язычок, который лизнул ее ладонь.
Этот котик вырастет, не доверяя людям. Но будет знать, что среди них тоже есть хорошие и плохие. Может, так и правильно?
Элисон не знала, да и не сильно интересовалась. Ей надо было показания с кристаллов снимать. Работа сама себя не сделает.
* * *
Миранда скорчилась в углу клетки. Девушки наперебой успокаивали ее. Гладили, ревели рядом, пожалуй, лучше всех справилась Норма. Девица отпихнула в сторону Марию и нагло поинтересовалась:
– И чего ты ревешь? Вот дура-то!
Миранда зло воззрилась на нее, а Норма махнула рукой.
– Ты думаешь, потом с тобой этого не сделают? Да и это, и многое другое, и еще просить будешь и умолять, чтобы не издевались. А сейчас ты не за себя делала, а за то, чтобы другому помочь. Так что не морочься, все правильно, а что не помогло, так и это бывает.
– Я теперь мерзкая, грязная…
– Дура, – приговорила Норма. – Дура, и все тут. Ты думаешь, кто-то здесь тебя осудит?
Миранда обвела взглядом всех вокруг.
Взгляды были разными. Девочки сочувствовали, парни… они тоже не осуждали. Они понимали и уважали. И ей стало чуточку легче.
Она действительно хотела помочь, а что ее обманули…
Это – не ее вина.
Что она могла бы изменить в этой ситуации? Ни-че-го!
Здесь и сейчас от нее ничего не зависит, даже ее собственная жизнь. Что могла – она сделала, и пусть кто-то другой сделает больше и лучше.
Легче ей особо не стало. Но Миранда знала, если повторять это раз за разом, она поверит. Рано или поздно.
Она обязательно поверит…
А сейчас ей просто было мерзко и тошно.
* * *
Чего не ждал его высочество Дамиан, так это подобного явления. Личный его высочества поезд остановился на знакомой станции. Дамиан решил, что сегодня он отправится на шахту, посмотрит, что там и как, а уж завтра с утра можно и к магам наведаться. Им как раз сегодня письмо написать, чтобы готовы были.
Можно и как снег на голову, но зачем? Тут не такой случай, он не ревизор и даже не сомневался, что парни работали. Пусть лучше все приготовят, чтобы лишнего времени не тратить.
Каролина сидела у себя в купе.
В шахту она лезть не собиралась, честно сознавшись Дамиану, что ей под землей неуютно. Вот на фабрике нормально, а под землю… нет! Страшно ей там, давит, мучает… можно не ходить?
Она и не пойдет.
Они тут дня на два-три, а потом в Кловер и в столицу. Это Карла потерпит.
Дамиан заранее написал письмо, отдал гонцу, отправил его, только хотел в шахту отправиться…
– Ваше высочество! Умоляю о помощи!
Не успел Дамиан на перрон сойти, как ему в ноги упал мужчина лет пятидесяти, высокий, осанистый, дорого одетый… нет, понятно, у всех проблем хватает, но у таких людей обычно есть и возможности их решения. Одна сорочка чего стоит!
Дамиан одеждой не увлекался, но знал. Одежда может многое рассказать о своем владельце, что человек носит, как носит, этим пренебрегать нельзя. Этот человек явно из состоятельных и с хорошим вкусом, неглупый, ну так что случилось?
– Ваше высочество, мой сын!!!
– Что с ним?
– Он пропал, ваше высочество. Магов у нас нет, найти его не получается…
Дамиан нахмурился. Максимум, что он мог как некромант…
– Есть у вас какая-то его вещь?
– Да, ваше высочество.
– Давайте сюда.
Дамиану было протянуто самое ценное для Никласа – небольшая гантель. Его высочество перехватил железяку, не дрогнув от веса, зашел обратно в купе.
Прислушался.
Афишировать, что он некромант, не хотелось, поэтому все делалось в одиночестве, в тишине…
Жив хозяин вещи?
Жив и вполне здоров, это некроманты отлично могут почуять. Даже не так, жив, и смерть с ним рядом не ходит. А вот что дальше?
Дамиан вернулся на перрон.
– Он жив. Точнее маг сказать не может.
Карл резко выдохнул.
– Хотя бы это, ваше высочество! Благодарю вас!
– Что с ним случилось? Подробности? – резко спросил Дамиан, не давая мужчине сорваться в лирику. Только дело, только факты, так проще.
Факты Карл изложил быстро. Дамиан задумался.
– Пожалуй что, я немного здесь задержусь.
– Ваше высочество?
Дамиан подумал немного.
– Подозреваю, что с вашими сыновьями что-то случилось в горах, их надо искать. Я отдам распоряжение. Примерно за сутки пути отсюда есть город – Лаваль.
– Казарма, ваше высочество?
Дамиан усмехнулся.
– Так нам того и надо. Человек пятьсот, которые будут прочесывать горы во всех направлениях. Там и егеря, там и собаки, там и прочее…
– Благодарю, ваше высочество!
Карл упал на колени, пытаясь поцеловать руку принца.
Да, Лаваль.
То, что в будущем получит название «военный городок». Военные, егеря, таможня, пограничники, ну и члены их семей, понятно. Городок закрытый, то есть абы кто там поселиться не может. А мужчины уходят на службу, на заставы, возвращаются в свои дома… Не идеально, конечно. Но это намного лучше, чем альтернатива. Муж на границе, а жена к нему раз в год – и то приехать сможет ли? Детей же надо или с собой, или оставить на кого…
Мэр Левенсберга, конечно, военным приказать не мог. Власти у него такой не было. А вот Дамиан мог распорядиться начать поиски, и их начнут, и… Боги милосердные, только бы нашли мальчиков!
Только бы нашли вовремя!!!
Карл и сам не замечал, что плачет.
– Ну-ка, вставайте, – поднял его Дамиан.
Подумал и позвал громко:
– Каролина!
Девушка себя долго ждать не заставила.
– Ваше высочество?
– Каролина, ты не могла бы как мой друг позаботиться о моем госте?
– Конечно, ваше высочество, – даже и не стала сомневаться девушка. Надо?
Делаем! Просто так Дамиан не попросит, и… ах, ну понятно же! Он некромант, его аура будет действовать на человека в любом случае, а если мужчина расстроен, вот как этот…
– Карл Менгер, – подсказал Дамиан.
Вот как Карл Менгер, то успокоиться у него и не получится. Никак.
А рядом с Каролиной он быстрее придет в себя.
– Пойдемте, – улыбнулась Каролина. – Рент Менгер, вы будете горячий чай? Или лучше кофе?
– А я пока займусь телеграммами, – согласился Дамиан. – Рент Менгер, вы здесь останетесь? У меня есть еще одно купе, и даже не одно, а вашим домашним вы можете написать?
Конечно же, Карл согласился.
– Благодарю, ваше высочество!
Дамиан улыбнулся, чуточку сочувственно, ровно так, как надо.
– Держитесь, Карл. Когда наши близкие попадают в беду, мы должны быть сильными для них. Просто держитесь, а я помогу, чем смогу.
И скользнул дальше по перрону.
Кто сказал, что некроманты не могут быть обаятельными? Смешные люди…
Хотя, положа руку на сердце, Дамиан не совсем некромант. Его дар направлен немного на другое.
Где тут телеграфный узел?
Дамиан уже и не слышал, как за его спиной Каролина помогала подняться Менгеру, как вела его в свое купе, поить чаем.
– Его высочество так… всегда?! – Карл не мог, просто сил у него не было сейчас выразить это лучше, но Каролина поняла и тихонько ответила:
– Всегда. Он и мне тоже помог, поверьте, он замечательный друг.
Впрочем, Дамиану это было и не нужно. У него хватало своих забот.
* * *
Все учел великий сыщик Слифт.
И куда поехать, и как вернуться, и сколько времени он потратит на дорогу.
Вот вообще все, кроме одной крохотной мелочи.
Он заблудился.
Это горы, а в горах бывает всякое. Сбился с тропинки, свернул не на третью развилку налево, а на четвертую, потому что третью закрыл противный куст, а потом уж и разворачиваться было поздно.
Симон обнаружил себя неизвестно где, а сумерки-то уже сгущаются.
И холодает.
И вообще…
Полицейская форма, конечно, красивая, но вот беда! В ней нет ничего пригодного для разведения огня. А Симон с собой ничего не брал. Так, водички прихватил и пирожок скушал с лотка.
И что теперь делать?
А голодно.
А холодно.
А шляться по горам ночью – первое дело, чтобы переломать себе и руки, и ноги… и как быть? До утра ждать? А если дикие звери какие? Огня у него нет, отогнать их не получится, а сожрать великого сыщика они могут преотлично. Им как-то все равно, кого жрать, их значок полицейского не остановит, даже на зубочистку не сгодится.
И что делать-то?
Даже не так. Что ОН может сделать?
Кушать хочется, и мамы нет рядом… она бы точно горы по камешку разметала ради своего Симочки. Но это будет теперь завтра.
Допустим, Симон не придет домой. Что сделает мама?
Эм-м-м… сначала будет искать, потому что ночь, полиция закрыта. С утра помчится в полицию. Напишет заявление, его будут искать – где?
А вот там, куда отправили. А в горах уже вряд ли…
Симон вздохнул и принял волевое решение. Сейчас он попробует тут переночевать, а с утра по солнцу определится, где горы, где город, и двинется туда. Условно, Левенсберг на север, а горы на юг. Железная дорога на восток.
Солнце встает на востоке, заходит на западе, это великий сыщик знал. А вот где север – где юг?
Север слева от востока или справа?
Да как же в этом разбираются-то!!![19]
Симон вздохнул.
Ладно, где восток, он не перепутает, туда и пойдет. Рано или поздно он выйдет к железной дороге, а дальше дело техники. Может, кого-то встретит… было бы дело днем, можно идти, регулярно останавливаться и кричать, звать людей. Только вот сейчас этого делать не стоит, еще хищники решат, что это звонок такой – к ужину. Но как же переночевать в горах?
Пока еще не сильно стемнело… Симон огляделся и сообразил.
Он знал, можно добыть искру, ударив камнем по железяке. Несколько железок у него есть, велосипед металлический. И это хороший металл.[20]
Что еще нужно?
Такой же хороший камень. Чтобы твердый, чтобы не известняк, с его помощью огонь не получишь. И трут.
А еще – топливо.
Итак, ищем место для ночлега, лучше с кустами или деревьями, даже мелкорослыми, ищем по дороге камень, а если получится еще и воду найти – идеально! И надо попробовать разжечь огонь, не то карьера великого сыщика тут и закончится. Воспалением легких. С ним-то он точно никуда не дойдет.
Вот ведь засада…
* * *
Когда стемнело, работорговцы зашли в пещеру.
– Бабы, выходим по одной, – скомандовал Жамиль.
Первой вышла Норма. Работорговец ловко связал ей руки спереди, завязал рот и подтолкнул к Веньяту.
– Устраивай ее на ишаке. Вторая!
Анна, Руби, Миранда, Лиза, Мария… постепенно всех так же связали и переправили на ишаков.
Так проще. В темноте они не видят, дороги не знают, оступятся или с дороги куда слетят, может, и в какую пропасть или яму или чего сломают – убыток. А на ишаке проще. Усадить, привязать руки и ноги к седлу, ишаков тоже связать между собой. Все отработано.
К последнему ищаку привязана веревка, к ней привязали парней. Их и не жалко, эти, считай, случайно достались. Если кто ногу сломает – просто прирежут. И сорваться не сорвутся, стащить с дороги еще двух людей и пятерых ишаков – это и Менгеру не под силу. Не в таком состоянии.
Парням только сейчас дали напиться.
Их пошатывало, пили они долго, жадно, а потом Марко кивнул на Фабиана, который так и лежал, скорчившись в углу.
– Можно его напоить?
Веньят качнул головой.
– Нет. Не стоит тратить воду на мертвеца.
– Он еще жив! – сверкнул глазами Пол.
– Убить сейчас? – Веньят достал из-за пояса нож, задумчиво огладил его кончиком пальца.
– Нет! – вскрикнул Марко.
– Вот и я думаю, пусть лежит здесь и подыхает сам.
– Вы… вы…
– Могу и тебя оставить, – пообещал Веньят Полу, – таким же. Хочешь?
Пол аж шарахнулся. Веньят потрепал его за подбородок.
– А ты ничего, симпатичный… Мы с тобой об этом еще поговорим.
Пол и сказать ничего не успел, в рот ему вернулся кляп.
– Идете медленно, кто будет дергаться – пеняйте на себя.
Маленькая процессия покинула пещеру, направляясь в горы. Фабиан так и остался лежать в углу… мужчины отлично понимали, может, еще день он и проживет, но это не точно. Без воды, горячка уже началась…
Нет, не точно.
Чего не знали работорговцы… когда они ушли, когда в пещере остался только Фабиан, в пещеру проскользнул горный кот. Прошелся по каменным хоромам, осмотрел забытого в углу мышака, перевернул его лапой… понюхал.
Да, это тот самый.
Кошка предупредила сородичей, и кот понимал, если мышака будут искать, это будет сложно, противно, это горы наполнятся людьми… нет, котам такое не по нраву.
А если…
Не сдохнет?
Кот принюхался, кошачье чутье иногда не хуже некромантского, и оно говорило, что еще немного времени у кота есть.
А выживет этот мышак – или нет?
Какая, в сущности, котику разница? Это же не кот его подрал вот так, это другие люди, вот пусть их и ищут. И не в охотничьих угодьях кота, а там, куда они ушли.
Вот!
* * *
Как Симон разводил огонь – это целая песня. Согрелся он задолго до того, как добыл первую искорку, сильно поуродовал раму велосипеда, теперь на нее смотреть было страшно, пожертвовал даже предметом нижнего белья, но костер разжег. И сейчас мрачно сидел, смотрел на пламя.
Грелся.
Деревья были рядом, роща каких-то кривулек, не слишком высоких и жутко колючих, он уже наломал охапку веток, но горят они плохо. Сырые все, дымят, воняют… Хворост лучше, но его мало, так мало… Надолго ли хватит?
И как он будет завтра ночью? Если не успеет выйти к железной дороге?
А дома, наверное, мама печенье печет, с изюмом… сейчас бы весь противень слопал. Только вот…
На деревьях какие-то плоды были, Симон один взял, пожевал и сплюнул, желудок так свело от страшной кислоты… от такой пищи он раньше сдохнет!
В следующий раз он с собой будет мешок с едой брать!
Два!
И три – с топливом! И теплый плащ, зимний…
Брр… как же холодно на камнях. Как же ужасно холодно!
* * *
Если бы Миранду спросить о той ночи, она бы ее почти не запомнила. Тряслась на спине ишачка, видя только затылок Нормы. А животное мерно переступало копытцами и явно видело побольше, чем сама Миранда. А может, и понимало больше.
Было холодно, так жутко холодно, что до костей протягивало, и дышать было сложно, горы же, а тут еще и кляп. И голова кружилась.
Еще и состояние было такое… чуточку странноватое.
Кажется, в небе качалась большая золотистая луна. Кажется, дул ветер.
Больше Миранда ничего вспомнить так и не смогла. И, наверное, это тоже было благом.
* * *
Арисса честно ждала деточку до полуночи.
Волноваться-то она начала с пять часов вечера, с половины шестого была уже на взводе, к восьми от нее искры летели. А к полуночи у нее и карты сложились.
Где может быть Симочка?
Так наверняка же опять в борделе!
Почему?
А почему он в тот раз там оказался? Не важно!
Логика напрочь отказала встревоженной матери, Арисса решила, что выбора нет, и направилась сначала к соседке. Подняла бедолагу с кровати и умолила отправиться к себе в дом. Если вдруг Симочка придет… его же встретить надо, накормить, уложить, сам-то мальчик точно не справится. А Арисса сбегает в одно место…
Бордель был ярко освещен. Жизнь кипела за плотно задернутыми алыми бархатными шторами, Арисса видела, как движутся какие-то силуэты… где тут вход?
Вышибалу любящая мамочка в расчет не приняла, подумаешь, поставили тут. А вот он даже не удивился. Чему тут удивляться, в бордель регулярно наведываются вот такие… кто за мужем, кто за сыном. Понятно, дело житейское, но его-то затем и поставили, чтобы такие рены порядок не нарушали и приличным рентам отдыхать не мешали!
– Рена, вам куда?
– Туда, – указала Арисса.
– Простите. Нет.
– Что – нет?! – уперла руки в бока Арисса.
– Вот то и нет. Иди отсюда. – Вышибала понял, что сейчас состоится скандал, и решил не церемониться. – Бабкам сюда нельзя, а решишь уборщицей устроиться, придешь завтра. С черного хода.
– Да ты… ах ты хам помоечный!!! – взвилась Арисса.
Голос у нее был пронзительный, сил и вдохновения хватало, так что в следующие десять минут вышибала узнал о себе много нового. И о своих родных тоже. Так бы и треснул, но далеко стоит, не дотянуться.
В борделе зато ее отлично слышали.
Могла ли Арисса перебить своим голосом музыку и прочий шум?
О, если бы ей было нужно, она бы и до столицы дооралась из Левенсберга. Не особо напрягаясь. А уж ради Симочки!
По всей улице уже лаяли собаки. Из окон высовывались любопытные головы, а Арисса продолжала свое выступление.
Первой сдалась рента Лулу.
Нет, она бы выдержала и не такое, но мужчины, это сложный народ… вот как тут получишь удовольствие, когда под окном орет вот такое? А?
Ни расслабиться, ни отдохнуть спокойно, мужчины своих баб вспоминают, дергаются… девочки, опять же, никак сосредоточиться не могут, хихикают почем зря, куда уж тут мужчин обольщать?
Так что рента вышла на крыльцо, уперев руки в бока.
– Тебе чего тут нужно?
Арисса и не подумала отступать. Наконец-то достойная противница!
– ТЫ!!! Где мой сын?!
– Да виверна его знает! Как его хоть зовут?!
– Симоч… то есть рент Симон Слифт!
Кого другого Лулу бы и не вспомнила, а этого поди забудь.
– А, это тот дурачок!
Арисса аж поперхнулась.
– Ду… чок?!
– Этого у нас точно нет! Да у него и денег столько не найдется – к нашим девочкам сходить!
Арисса оценивающе посмотрела на Лулу.
Рента ответила ей насмешливым взглядом. Но вот ведь… при всем том Арисса понимала – ей не лгут. Симочка может быть где угодно, но не здесь. Местные девки бесплатно не обслуживают.
Потребовать пройтись по борделю?
Это было бы уж и вовсе глупо, так что Арисса ограничилась полумерами.
– Если ты мне соврала…
– Я поняла. Ты вернешься.
Арисса кивнула.
Вернется. И борделя тут точно не будет. Она его лично в монастырь переделает. Два раза!
Рента Лулу так и стояла на крыльце, пока вредная тетка не убралась от дома. Симон ее! Да на кой и кому такое надо?! Понятно, рано или поздно и он кому-то сгодится, и женится, и никуда не денется. Вот его будущей жене-то паршиво будет! И муж третьего сорта дрянь, и свекровь – первого сорта стерва. Ну да ладно, ей к клиентам надо. И к девочкам, а то расслабились, ржут как лошади, скоро краска потечет от смеха!
А ну, работать!