Глава 26

В тот же день

— Кабинет на Пироговке? — потрясённо спросил Сазонов. — Это — кабинет?

Они с Фаридом стояли перед трёхэтажным особняком, окружённым чугунной решёткой, за которой виднелся сад. От калитки к дому вела дорожка, выложенная каменными плитами. Возле пышного куста роз, до середины октября сохранившего несколько алых цветков, дорожка раздваивалась. Стрелка вправо уведомляла: «Мэтр Энгвар Лионель, доктор медицины, маг-медик, профессор. Приём по предварительной договорённости». Её зеркальная сестра строго предупреждала, что влево ведёт дорожка к частным владениям, куда вход воспрещён.

— Интересно, почему «мэтр», а не «арквенди»? — поинтересовался Саша.

— Потому что Энгвар. Это имя эльфы дают признанным детям-полукровкам от брака с людьми, но обращение «арквенди» к ним не относится, — ответил Фарид и поглядел на часы. — Без четверти четыре. Пошли, что ли, внутри подождём.

Ожидая, пока мэтр Лионель освободится, они оба сполна оценили и роскошь приёмной мэтра, и строгую красоту медсестры, вежливо предложившей им присесть и даже поинтересовавшейся, хотят ли гости травяного чая. Когда они отказались, медсестра потеряла к ним всякий интерес, уселась за компьютер и стала быстро стучать пальцами, перенося какие-то записи.

Ровно в четыре белая дверь, ведущая в кабинет, распахнулась, выглянула ещё одна красотка и приветливо улыбнулась:

— Господа из городской стражи? Прошу вас, проходите!

Кабинет был оформлен совсем иначе, чем приёмная, — строже и функциональнее. Никаких барельефов на стенах, никаких мягких кресел…

Мэтр что-то дописывал в тетради, захлопнул её и показал рукой на стулья.

— Итак, господа, чем могу быть полезен?

— Профессор, вы были лечащим врачом госпожи Майер? — начал Фарид.

Сазонов тем временем рассматривал Лионеля, и тот ему, пожалуй, понравился. Не было в его лице ни эльфийской надменности, ни человеческой подлости, а только умеренный интерес к посетителям и явное желание вернуться к работе.

— Да, — ответил Лионель. — А в чём дело?

— Ангелина Майер была убита неделю назад, и мы ведём расследование.

— Убита? Как?

— Мгновенная асфиксия от отёка Квинке вследствие аллергической реакции.

— Да? — в голосе мэтра прозвучало сомнение.

Саша прямо почувствовал, как его внутренняя гончая подняла голову и зашевелила ноздрями.

— Почему вас это удивляет, мэтр Лионель?

— Дело в том, что госпожа Майер прошла полную проверку, в частности на аллергию, когда планировала открытие салона красоты. Она опасалась, что какие-то препараты могут оказать на неё воздействие.

— Разумно, — кивнул Фарид. — И каковы были результаты проверки?

— Полное отсутствие реакции на любые возможные раздражители. Редкий случай… А ваш специалист выяснил, что послужило причиной?

— Порошок корня чёрного лотоса.

Челюсть у профессора отвисла.

— Да ладно! — по-простецки сказал он. — Так, а ну-ка рассказывайте мне всё в подробностях!

Сазонов вытащил из папки и молча протянул ему протокол вскрытия и описание самого происшествия.

Мэтр Лионель прочитал каждый листок дважды, положил их на стол, потёр переносицу и уставился на сыщиков.

— Очень интересно, — сказал он медленно. — Просто очень… Ваш патологоанатом мог этого и не знать, даже, скорее всего, не знал, потому что данные сведения являются государственной тайной Заветной Дубравы и Серебряного Леса[2].

Молодые люди переглянулись, и Фарид ответил за двоих:

— Мы готовы дать магическую клятву о неразглашении.

— Но вам же понадобятся материалы для суда? А при прямом приказе клятва перестаёт действовать.

— Ну… вы же можете рассказать нам суть, не вдаваясь в подробности? — предложил Сазонов. — Возможно, этого будет достаточно, чтобы разыскать убийцу. А потом, если понадобится, дипломаты и всякое начальство решат, как быть.

Профессор усмехнулся:

— Хорошо, давайте попробуем. Итак, для излечения очень редкой болезни у чистокровных эльфов применяется препарат, вытяжка из особой разновидности грибов. Я не слышал ни разу, чтобы Серебряный лес или Заветная Дубрава допускали вывоз из их хранилищ любого из препаратов на базе этой вытяжки.

— Почему вы считаете, что это было именно оно?

— Потому что клиническая картина полностью совпадает. На людей эта вытяжка действует именно таким образом: стремительно развивающийся отёк гортани и дыхательных путей и почти мгновенная смерть от асфиксии. Полминуты-минута. Я готов провести исследования… что там было, пудра? Остатков этой самой пудры, и подтвердить или опровергнуть свои выводы.

— Саш, — сказал Аббасов.

Тот кивнул и опрометью выскочил за дверь. Фарид же повернулся к Лионелю и спросил:

— В каких случаях этот препарат действует? Если руками потрогать, например?

— Нет, только при вдыхании или попадании в кровь. То есть он мог попасть в порез или ссадину, мог быть введён в кровь путём инъекции. В вашем случае вот пудра с пуховки как раз проникла в дыхательные пути. Ещё один вариант — добавить вытяжку в спиртное, но в этом случае действие ослабляется и получается не мгновенным, а растянутым по времени, и страдает в первую очередь печень. И ещё одна особенность: к счастью, порошок не летуч.

— То ест для человека, находившегося в двух-трёх метрах от госпожи Майер, её пудреница была безопасна?

— Да. Правда, тут ещё один момент… У данного препарата весьма специфический запах, и он как раз чувствуется даже на расстоянии.

— Значит, свидетельница должна была его почувствовать?

— Если только у неё не было насморка, — улыбнулся Лионель.

— Спасибо, мэтр. Последний вопрос, и я уйду ждать моего коллегу с образцами, не буду вам мешать.

— Спрашивайте, молодой человек.

— Как мог секретный эльфийский гриб попасть в пудреницу Ангелины Майер?

— Давайте рассуждать, — профессор откинулся на стуле и сложил пальцы домиком. — Для начала его должны были вывезти из, предположим, Заветной Дубравы и доставить в Москву. Далее, тот, кто его использовал, знал о свойствах вытяжки и её воздействии на всех, кроме эльфов. Таким образом, вам нужно искать в окружении Ангелины острые уши.

— Да-а… — протянул Аббасов. — С корнем чёрного лотоса как-то проще выходило.

— Сами посудите, если бы, предположим, у Ангелины была аллергия на этот наркотик, как бы об этом кто-то узнал? Одного приёма бы хватило. А если аллергии нет, какой смысл в том, чтобы добавлять его в пудру? Просто для того, чтобы вызвать привыкание?

— Вы правы, глупо звучит, — вынужден был согласиться Фарид. — Теперь надо начинать всё заново и искать эльфийские контакты…

— Зато вряд ли претендентов будет много, — развёл руками Лионель и взялся за отложенные записи.

Фарид понял намёк и вышел в приёмную.

Его коллеге нужно было примерно полтора часа, чтобы добраться до Панкратьевского переулка, со всеми предосторожностями получить образец порошка и вернуться назад.

* * *

Сигнал коммуникатора застал Лену посреди бессмысленного разговора с претенденткой на высокую должность кухарки. Она обрадовалась, потому что слушать тягучую речь женщины и перебирать её пожелания к работодателям становилось невыносимо.

Коротко извинившись, Елена прошла в свою спальню и, наконец, ответила. С некоторым удивлением на экране она увидела одного из четырёх сыщиков группы, занимающейся убийством Ангелины Майер, брюнета со сросшимися бровями над жгучими чёрными глазами. Его имя Лена, конечно, забыла.

— Госпожа Асканова, добрый день, — вежливо поздоровался брюнет.

— Добрый день.

— У меня немного неожиданный вопрос, можно?

— Спрашивайте.

— В тот момент, когда госпожа Майер упала, вы не чувствовали никакого непривычного запаха? И ещё — куда упала пуховка, не помните?

— Запаха не чувствовала, поскольку у меня была небольшая простуда. Насморк, — отрапортовала Лена. — А пуховку она положила в пудреницу, закрыла её и поставила к зеркалу. Только потом схватилась за горло и стала задыхаться.

Фарид вежливо попрощался. Отключил коммуникатор и стал заново перебирать всё окружение Ангелины в поисках, как выразился мэтр Лионель, «острых ушей».

Лена же вернулась в кабинет, оборвала возобновившийся монолог несостоявшейся кухарки и вежливо её выпроводила. Надо было идти на кухню и варить макароны, сегодня её дежурство.

* * *

Уже давно стемнело, когда Фарид и Саша вернулись к себе.

Никонов сидел за столом и слушал запись с кристалла, поднеся его к уху. Время от времени отрывался и записывал что-то в блокноте. Пётр Шкуматов меланхолически перекладывал документы. Увидев вошедших, оба оторвались от своих занятий и спросили в один голос:

— Ну что?

— Подтверждено, — кивнул Саша. — Вытяжка из эльфийского мухомора.

— Мухомора! — Пётр покачал головой и вдруг расхохотался в голос. — Мухомора! Эльфы! Важные, высокомерные, прекрасные донельзя — едят мухоморы, словно шаманы какие-нибудь! Ой, не могу…

Первым фыркнул Сазонов, потом не выдержал Фарид, последним сдался Никонов. Пару минут все четверо хохотали.

Наконец Аббасов откашлялся и сказал:

— Ну что, надо искать, кто рядом с «Цирцеей» имеет связи с эльфами.

— Не просто с эльфами, а с отщепенцами. С теми, кто изгнан из леса, кому всё равно, что продавать — государственные тайны или соседку в бордель, — предположил Глеб.

— И рядом не только с «Цирцеей», — добавил Пётр. — Мы же не отказались от идеи виновности мужа? Отпечатки его были?

— Были.

— Значит, его тоже не исключаем. И ещё у нас имеется частичный отпечаток внутри хозяйственной перчатки, оставленный Асель Тамивар. Это два самых явных претендента.

— Глеб, а ты говорил, что ребята пробовали снять аурный след внутри перчатки, — вспомнил Пётр. — Сняли?

— Сейчас проверю, приходил ли отчёт… Ага, есть! — Никонов просмотрел документ и выцепил главное. — Итак, был получен аурный след, он словно законсервировался в закрытой ёмкости. Этот след даёт нам персону и время: парикмахер Асель Тамивар надевала хозяйственные перчатки утром во вторник, за три часа до смерти хозяйки салона. На пальцах правой перчатки были найдены следы неизвестного вещества, могущего послужить ингибитором дыхания…

— Получается, надо искать выходы на эльфов, — вздохнул Аббасов. — Давайте копать.

Примерно на четвёртом часу раскопок Сазонов устало протёр глаза и на минуту замер, закрыв их. Теперь он понял, почему говорят об ощущении, что под веки насыпали песок. Даже не понял, а почувствовал.

Открыв глаза, он уставился на страницу, которую только что читал и чуть не заорал от неожиданности: ему показалось, что напечатанное слово загорелось красным.

«Асель Тамивар, парикмахер. Вдова, покойный муж — Эленил Тамивар из ветви Тирон. Умер пять лет назад от несчастного случая. Двое детей живут с дедом и бабушкой со стороны мужа в Бретиле. Одна из информаторов А. М. Информатор слышал её спор с А. М. накануне убийства. Тамивар пыталась потребовать долю от доходов в шантаже, однако А. М. её высмеяла, сказав, что расскажет клиенткам, кто их расспрашивал и доносил разведанное».

— Кажется, я нашёл! — прохрипел он.

— Что?

— Бретиль — это же в Заветной Дубраве?

— Кажется, да, — Никонов кивнул Фариду, и тот полез за картой.

Четыре головы почти столкнулись лбами над развёрнутым листом, и Саша ткнул указательным пальцем:

— Вот он! На границе Царства Русь и Заветной Дубравы.

— Вот вам и острые уши… — удовлетворённо сказал Фарид.

— Ну что же, — старший инспектор Никонов распрямился и потёр поясницу, — у нас есть возможность и мотив. Предлагаю выспаться и встретиться здесь в восемь…

— Выспаться, говоришь? — Аббасов демонстративно глянул на часы. — Тогда я занимаю вот эти два стула, поскольку до восьми осталось меньше пяти часов.