Глава 13. По законам жанра (часть 2)

Патрон резко поднялся:

— Благодарю за гостеприимство и консультацию. Нам пора. Следует обдумать новую информацию, и разработать план действий. Вы очень помогли, господин Севостьянов.

Они с Дворфом собрались было уходить, но тут из хозяйской спальни явились два жирных зелюка, и подставили гостям уши для почесывания. Патрон хотел было обойти зеленых животных, но Дворф шепнул, что это будет невежливо, особенно после угощения и помощи. Пришлось чесать нахальных, но очень ласковых зверей, которые от удовольствия хрюкотали громче Дворфова паромобиля, и перебирали всеми тремя ногами. Один из зелюков проводил Патрона до порога, преданно заглядывая ему в лицо единственным, но большим и блестящим глазом.

В это время остальные ублюдки, которым велено было отдыхать, расположились в самой просторной и светлой комнате, где жила Дарк, прихватив с собой несколько бутылок «Old Dragon whiskey» из запасов начальника. Пили понемногу, ожидая, когда вернется отправленный за закуской Малыш Ларс.

— Что-то он не торопится, — сказала Дарк, подливая виски себе в стакан.

— Может, деньги спиздил и сбежал на болото? — предположил Джо.

— Да ну, куда ему идти?

— Ему всегда есть, куда. Это мне некуда, — пригорюнился убийца. — Мне уволиться можно только одним способом…

Подвыпившая, и размякшая монахиня спросила:

— А за что тебя, кстати? Ты никогда не рассказывал.

— Вы все тут не рассказывали. Хвастаться особенно нечем, — минорным тоном заметил Люмик.

Ублюдки помрачнели окончательно, и выпили ещё, вспомнив о своих загубленных жизнях. Полукровки, рожденные от любви местных жителей с мигрантами, обладали мощной силой, даже, пожалуй, суперспособностью — могли справиться с чужаками. В отличие от чистокровных средиморцев, которые были гораздо слабее наделенных большим количеством магии мигрантов.

Именно поэтому ликвидаторов набирали из полукровок. Правда, никто из метисов не горел желанием браться за такую опасную работу, несмотря на то, что Корона предлагала за очистку Эстаргота от чужаков хорошие деньги. Тогда Служба Безопасности нашла выход: служить ликвидаторами предлагали смертникам и заключенным пожизненно, ставя их перед незамысловатым выбором: смерть на виселице либо в тюремной камере или сложная, полная опасностей и риска, но все-таки жизнь. Дабы нанятые на службу Короне душегубы и головорезы не сбегали, их заставляли давать магическую клятву верности. В случае нарушения клятвы, предатель тут же погибал в страшных судорогах. Так образовалось Бюро ублюдков.

— Ну так скажи, — протянула Дарк. — За что тебя, Джо?..

Тот рассеянно потер шрам на лице:

— За тыкву.

— Как это? — хихикнул Люмик.

— Да очень просто. Иду я однажды по базару, коноплю выбираю. А тут этот мудак: «Купите тыкву, господин, смотрите, какая спелая».

Монахиня понимающе хмыкнула.

— Нет, вы не подумайте, — горячился Джо. — Я же знаю за собой тыквофобию. Вежливо ответил: «Иди ты на хуй со своей тыквой». Отошел сразу, попытался успокоиться. А он обиделся, и как заорет вслед: «Держите вора, он тыкву у меня украл!» Чтобы я! Тыкву! Украл!

Глаза Джо сделались безумными, взгляд потерянно блуждал по лицам товарищей, не останавливаясь ни на ком, кулаки судорожно сжимались и разжимались.

— Успокойся, блядь, — строго сказала Дарк.

— Тыквы… — задыхаясь, бормотал убийца. — Тыквы… спелые тыквы…

— Эй! Что дальше было-то? — девушка бесцеремонно ткнула его в бок кулаком. — Пристрелил его?

— Нет. Я вернулся и расхуячил все тыквы. Всю огромную гору тыкв! Тут пришла стража…

— И за тыквы тебя… ну… приговорили к смертной казни? — усомнился Жига. — Только за то, что ты их разбил?

— Не перебивай, — окончательно успокаиваясь, сказал Джо. — Я разбил их о голову торговца. И голову тоже, получается. Но это херня. Слишком разгорячился, и перерезал всех стражников.

— Тогда кто тебя арестовал?

— В тот раз никто. Я сбежал, прибился к шайке разбойников. А там обычно: грабил, убивал. Однажды попался. Приговорили к повешению, конечно. А потом пришел Патрон…

— С этим все ясно. Но почему из-за тыкв? — удивился Люмик.

— Потому что это они толкнули меня на путь преступления, — упрямо ответил Джо. — Приличный овощ тыквой не назовут. И хватит уже. Теперь ты рассказывай, как докатился до бюро.

Эльф сделал вид, что очень увлечен разглядыванием полы расшитого бабочками, ярко-синего камзола.

— Стесняется, — догадалась монахиня. — Надо ему налить еще, чтобы комплексовать перестал. Ну, а я скажу. У меня все просто…

— Еще бы. У распутных девиц с пониженной социальной ответственностью вечно все просто, — тихо, почти шепотом, выговорил эльф.

Дарк гордо вздернула нос:

— Я нарушила одну из заповедей Неизвестного. За это и была лишена сана, а потом изгнана из монастыря.

— Изгнана из монастыря прямо в тюрьму, — не унимался Люмик.

Монахиня пожала плечами, долила виски в стаканы:

— Чокнемся.

— И так чокнутые, — взоржал Джо.

Зазвенели стаканы, на секунду наступила тишина: ублюдки пили.

— Так какую заповедь ты нарушила? — уточнил Люмик. — Хотя можешь не говорить. Думаю, что все.

— А вот и нет, — обиделась Дарк. — Я никогда не лжесвидетельствовала и не желала ничьей жены.

Эльф фыркнул.

— Зато прелюбодействовала.

— Да, — легко согласилась монахиня. — Но посадили меня не за это. А за нарушение заповеди «не убивай». Я прирезала любовника. За измену.

— Кто бы сомневался, — пожал плечами Люмик.

Дарк злобно посмотрела на него:

— В любом случае, сейчас все хорошо. Мне дали пожизненное, а тут приходит Патрон, и буквально выручает. Теперь и бабло есть, и работа интересная…

— И раздеваться надо часто, — перебил Люмик.

— Да что с тобой не так, блядь? — взвилась Дарк. — Ты же один из нас. Давай, рассказывай: как сюда попал?

Эльф независимо откинул со лба прядь белокурых волос, и принялся рассматривать холеные ногти, делая вид, что не слышит вопроса.

— Ну… это… можно, я? — Жига вытянул руку с видом студента-отличника.

— Говори, — разрешила девушка.

— Я это… кафедру огня в университете сжёг.

— Это я помню, ты говорил. Но за поджог смертную казнь или пожизненное не дают.

— Ну… на кафедре было два профессора и лаборант, — потупился мальчишка.

— Это уже ближе к истине, — согласился Джо. — Выходит, по собственному желанию в Бюро пришел только Малыш Ларс.

— Да как сказать, — ответила Дарк. — Он же главарь банды контрабандистов. Его просто не поймали. А так бы и заработал пожизненное, если не хуже. Потому он так и просился в команду. Это дает иммунитет от суда.

— Кстати, где он? — недовольно поинтересовался Люмик. — Есть хочется.

— Может, сбежал все же? — повторил Джо.

— Не сбежит, — пожала плечами Дарк.

После третьего стакана эльфа развезло, и он наконец разговорился.

— Вот, — жаловался Люмик, обращаясь почему-то к стене. — С кем приходится работать. Сплошные психопаты, поджигатели, зеленые человечки и развязные нимфоманки. Все отсидевшие, убийцы: спиной повернуться страшно…

— Ты что несешь? — изумился Джо.

— Что… — эльф икнул, вытер скупую слезу и сообщил: — Я один пришел в Бюро по убеждениям.

Дарк подлила ему виски, с подозрением спросила:

— По каким таким убеждениям?

— Убежден, что надо убивать развратных женщин, — твердо ответил Люмик. — Поэтому и пришел. Чтобы очищать общество от романтичек и прочих грязных элементов.

— Ну я же говорил! Он маньяк! — обрадовался Джо, обнял эльфа, погладил по макушке. — Маньяк… Маньячила…

В то время, как у большей части Бюро был самый разгар выходного, Патрон с Дворфом вышли от Севостьянова и уселись в паромобиль.

— Куда едем? — уточнил гном.

— Давай ближе к центру, — приказал начальник. — Сейчас срочно сообщу о проблеме в Службу безопасности Короны. Скорее всего, вызовут на ковер к министру. Это как минимум.

Он достал волшебное зеркало, потыкал в матовый экран, произнося заклинание связи. Магическая амальгама озарилась голубоватым светом, несколько раз мигнула, и сообщила нежным девичьим голоском:

— Абонент не может ответить. Пожалуйста, перезеркальте позже.

Патрон озадаченно хмыкнул, и тут же снова прошептал заклинание.

— Абонент не может ответить… — повторило зеркало, и для доходчивости произнесло ту же фразу на эльфийском.

— Не может такого быть! — воскликнул начальник. — Я вызываю зеркало дежурной части безопасников. Там всегда есть наряд.

Но и третья попытка связаться окончилась ничем.

— Да что за безобразие творится? — возмутился Патрон, тряся зеркало.

— Может, у магооператора зеркальной связи проблемы? — предположил Дворф.

— Ладно, давай к зданию Службы безопасности. Пойду докладывать лично, — решил начальник.

Дворф молча кивнул, паромобиль взревел и покатился в сторону центра города. Гном сосредоточенно смотрел на дорогу, Патрон, по сыщицкой привычке, поглядывал по сторонам. По мере приближения к деловой части Эстаргота, он все больше понимал: происходит что-то серьезное, нехорошее и очень опасное. Окраины города опустели, словно все жители в одночасье испарились из домов. Обнаружились они на улицах, ведущих в центр: там текли беспрерывные людские потоки.

Ближе к Бриллиантовой и Золотой улицам, на которых располагались особняки знати и богатых купцов, толпа стала такой плотной, что выплеснулась даже на проезжую часть. Ворота перед домами богачей были заперты, окна, невзирая на светлый день, закрыты ставнями. Выглядело это так, словно обитатели элитных районов приготовились к обороне.

— Что делать? — спросил Дворф, забуксовав в гуще народа.

— Оставляем паромобиль, идем пешком.

— Что-то не нравится мне идея, Патрон, — возразил гном, угрюмо разглядывая возбужденные физиономии горожан. — Перевернут машину, как минимум. Или на запчасти разберут. Что случилось-то тут?

— Не знаю… Хорошо, загоним куда-нибудь в укромное место, и будем пробираться к дворцу.

После недолгих поисков, Дворф втиснул паромобиль в узкий проулок между заборами двух особняков. Надел на руль магическое противоугонное устройство, которое должно было оторвать ворам руки. И они вдвоем с начальником ввинтились в толпу, нещадно толкаясь и следя за тем, чтобы их не отнесло далеко друг от друга.

— Куда идем-то? — спросил Патрон у дюжего молодого ремесленника.

— А не знаю, — безмятежно откликнулся тот. — Говорят, убили кого-то. Вот, идем поглядеть, кого.

Дворф с Патроном тревожно переглянулись: мало ли кого убивали в Эстарготе, но чтобы с таким резонансом — они не припоминали.

Миновав Бриллиантовую и Золотую, толпа перетекла на Кольцевую Медовую. Здесь размещались самые дорогие рестораны, лавки с деликатесами, ювелирные мастерские, роскошные кондитерские, магоцирюльни и прочие заведения для обслуживания богачей. Кольцевая Медовая опоясывала деловую часть города с купеческими конторами и биржей, а та, в свою очередь, окружала Дворцовую площадь, сердце Эстаргота. Здесь уже образовался стихийный митинг, люди что-то возмущенно выкрикивали, но объяснить причин своего возбуждения не могли.

— На Биржевую, — скомандовал Патрон.

Вдвоем они продолжили пробиваться сквозь толпу. На Биржевой к Дворфу бросился тощий студент, выкрикнул прямо в лицо:

— Я нахальный!

— Вижу, блядь, — невозмутимо ответил гном, отпихивая паренька.

— Нет, он имеет в виду солидарность с Нахальным, — сумрачно заметил Патрон. — Посмотри на портреты.

И точно: здесь, поблизости от дворца, выступления явно были организованными. Люди держали портреты с физиономией главы партии «Единство», дружно скандировали:

— Я, мы — Нахальный! Я, мы — Нахальный!

На импровизированной трибуне из бочек выступал оратор, судя по виду, из мигрантов-политиков.

— Послушаем, — сказал Патрон.

— Мы не позволим кровавому режиму наводить порчу на нашего дорогого Нахального! — выкрикивал с бочки рыжий толстячок. — Он был прекрасным, мудрым вождем! День и ночь радел за интересы мигрантов и равенство всех со всеми! И за это кумира нашего, свет наших очей попортила проклятая Корона!

— Да! — подхватывала толпа. — Я, мы — Нахальный!

— Он принял мученическую смерть за всех нас! — накалялся толстячок.

— Да!

— Так пойдем и потребуем у кровавого режима ответа! Всех в кровавые застенки не бросят!

— К ответу! К ответу! — бурлила толпа.

Мужчины сжимали кулаки, женщины плакали и лобызали портреты Нахального.

— Думаете, его действительно извели с помощью магии? — спросил Дворф.

— Вероятно, да, раз уж такие беспорядки, — ответил Патрон.

— И думаете, действительно королевские службы?

— Да нахер он сдался королевским службам, порчу наводить на его? Удобный же был оппозиционер, карманного формата. Сильно его величество не критиковал, к революциям не призывал. Вроде и есть в стране оппозиция, а вроде ее и нет. Он же типа неуловимого Джо. Потому и неуловимый, что всем похуй.

— Нашего Джо? — не понял гном.

— Наш тоже всем похуй, — кивнул начальник.

— Тогда кто его убил?

— Боюсь, тот, кому выгодны сейчас беспорядки, — окончательно помрачнел Патрон. — Идем дальше, надо пробиться к службе безопасности. Теперь-то понятно, почему они не отвечают на вызов по волшебному зеркалу.

Пробиваться к Дворцовой площади не пришлось: разъяренная толпа подхватила агентов, и потащила их в нужном направлении.

— Не знал, что в Эстарготе столько мигрантов, — отдуваясь и отпихиваясь от особо рьяных бунтовщиков, пробурчал Дворф.

— Их и нет столько, — пояснил Патрон. — Большинство местные.

— Зачем же они тогда возмущаются?

— Массовая истерия. Мигранты выступили, остальные подхватили.

— Да… Жаль, что мы их мало в свое время пиздили, мигрантов этих.

— Ты потише, — Патрон наклонился к самому уху подчиненного. — Не дай Неизвестный, толпа поймет, что мы ликвидаторы. Разорвут в клочья.

Гном испуганно охнул и замолчал. Между тем, их вынесло к самой Дворцовой площади. Она была оцеплена несколькими рядами стражников и агентов безопасности, вооруженных ружьями и прикрывшихся мифриловыми щитами. Между ними стояли штатные маги королевской службы. Толпа накатывалась на кольцо, но, встретив недружелюбно глядящие в лицо ружейные дула, откатывалась назад.

Начальник заработал локтями, потянул за собой Дворфа. Им удалось подойти к самому оцеплению.

— Мне в службу безопасности! — крикнул Патрон одному из стражников, делая рукой тайный знак причастности.

— Не могу помочь, брат! Никого пускать не велено!

За широкими спинами охраны виден был вход в здание службы безопасности. Перед самым крыльцом двое солдат гвоздодером отрывали известного эстарготского художника, который в порядке протеста против режима прибил мошонку к брусчатке. На площадь спешно стягивались войска, перед дворцом выстроились королевские гвардейцы.

Патрон попытался переговорить еще с несколькими стражниками, охранявшими периметр — бесполезно. Просил вызвать офицера, командовавшего оцеплением, но шпик, который, кряхтя, сдерживал напор толпы, сиплым голосом ответил:

— Бесполезно. Ты же видишь, что творится. Не до тебя, друг. Или вставай рядом, или беги отсюда, пока не задавили.

Патрон обернулся к Дворфу:

— Придется выбираться и ехать в Бюро.

— А как же наша проблема?

— Будем решать силами своего подразделения. Сдается мне, все эти митинги неспроста. Идем к паромобилю.

Путь к машине занял три часа. По дороге агенты видели, как добрая половина толпы, разочарованная невозможностью прорваться через оцепление, постепенно отступала назад, к Кольцевой Медовой. Там вовсю уже звенели, разбиваясь, стекла роскошных витрин. Добрые эстарготцы сообразили: грабить богатые лавки гораздо интереснее и выгоднее, чем нарываться на ружья городской стражи.

Дворф страшно переживал, что и его паромобиль подвергнется осквернению. Но обошлось: даже противоугонное устройство не пригодилось, машину в проулке просто никто не заметил.

— Убираемся поскорее, пока народ не допер, что грабить можно еще и дома богачей.

Патрон вскочил на сиденье, Дворф повел машину по дороге, то и дело нажимая на клаксон и поливая бранью тех, кто не отскакивал вовремя.

— Йоу! Погодите! Снежки! Примите на борт лучшего агента! — раздался сзади отчаянный крик.

Патрон огляделся, ткнул в спину Дворфа:

— Постой.

К паромобилю бежал запыхавшийся Малыш Ларс. На голове гоблина возвышалась шикарная дамская диадема из золота с бриллиантами, вокруг шеи была обмотана парчовая штора. В одной руке он держал корзину, полную яиц, в другой — почему-то швабру, на конце которой победным штандартом развевались кокетливые дамские панталоны розового шелка.

— Разворачивайтесь! — приказал он, вскочив на заднее сиденье. — Подъезжайте к лавкам, пока все не разобрали. Отомстим угнетателям за страдания зеленых братьев! Зеленая жизнь важнее!

Гном неодобрительно хмыкнул в бороду. Патрон достал револьвер, ткнул гоблина в бок, и строго сказал:

— Заткнись, мародер хуев. А то расстреляю по закону военного времени.