Глава 16. Выбьем из них все дерьмо
— Да, нехуевая преграда, — задумчиво сказала Дарк, разглядывая мрачную, сложенную из черного камня, стену вокруг замка.
Верхушка стены была вровень с макушками дубов в рощице, окружавшей родовое имение Фолькерста. Толщина составляла не меньше трех шагов: прохаживавшиеся по верху часовые свободно расходились друг с другом при встрече.
— Сразу видно: мудак этот Фолькерст, — сквозь зубы процедил Джо.
— Справедливости ради: замок был выстроен пять веков назад, его дальними предками, — заметил Дворф.
— И предки мудаки. Весь род мудацкий, — настаивал убийца.
— Откуда такой вывод, мой высокоинтеллектуальный друг? — иронично поинтересовался Люмик.
— Приличному человеку оборону держать без надобности. А раз отгородился от мира, значит, есть страшные тайны, которые он прячет.
— Или просто очень богат, опасается разбойников, — вставил гном. — А через эту стену, да еще с охраной, никакие грабители не проберутся.
— Говорю же, мудак, — удрученно заключил Джо.
Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая мир в нежные розовые тона. Ублюдки во главе с Патроном наблюдали за замком из дубовой рощи. За ними стояла армия патриотов и спасителей мира: эльфы с безмятежным видом любовались листвой, тихо перешептываясь на мелодичном языке дивного народа; бандиты придерживали лошадей, нетерпеливо перебиравших копытами; Темный Властелин поигрывал стеком, его мальчики, вытащив походные зеркала, поправляли прически. Зомбокуры, которым Малыш Ларс приказал молчать, горестными тенями бродили вокруг армии, выкапывая из земли червей. За ними присматривал Хуйло, назначенный заместителем гоблина. Патрон, зажав в зубах сигару, подкрепился виски из бутылки, выдохнул, произнес, чеканя каждое слово:
— Пора. Сверим часы, господа.
Все изумленно обернулись к нему.
— У нас нет часов, — отозвался князь Сирениэль, — Бессмертный народ не нуждается в подсчете времени.
— А у нас работа опасная. Тем, кто каждую секунду может погибнуть, часы тоже без надобности, — заржал Джо.
— Мы просто не носим, не вписывается в образ, — пожал плечами Темный Властелин.
Дарк с Жигой переглянулись и промолчали. Только Дворф достал из кармана потертый брегет, да Малыш Ларс, рисуясь, поиграл золотыми часами, явно смародёренными в процессе беспорядков.
— Патрон, а зачем сверять часы? — робко поинтересовалась монахиня. — Мы ведь все здесь, расходиться не собираемся. А штурм замка вроде не по времени планировали…
Начальник досадливо поморщился:
— Можно без глупых вопросов? Зачем, зачем… Так положено говорить.
— Ну это в шпионском детективе, — возразил Дворф. — Или там в авантюрном романе, про ограбление банка, к примеру. А у нас же фэнтези.
— Тогда какой эффектной фразой начать финальную сцену и обозначить момент кульминации? — задумался Патрон.
— Может, «к бою»? — предложил Джо.
— Маловыразительно.
— Вперед? — вмешалась монахиня.
— Слишком коротко.
— Ура? За родину, за короля? Эстаргот за нами? За Неизвестного, короля и отечество? — наперебой кидали версии участники.
— Мы, дивный народ, просто кричим «Эйоа!» — меланхолично сказал Сирениэль. — Так, знаете, протяжно: «Эй-о-о-о-а-а-а-а!», а потом трубим в рог. Затем вырезаем всех врагов под корень, топим в крови, не щадя женщин и детей. Разрушаем город до основания, и выращиваем на его месте ольховую рощицу. Очень романтично получается.
— Почему ольха, бро? — удивился Малыш Ларс. — Я б коноплей засадил, полезнее.
— Не ебите мне мозг всякой банальщиной. Это не абы что вам, а финальная битва. Концовку слить нельзя, читатель будет недоволен, — обиделся Патрон. — Вот, придумал…
Он отхлебнул виски, и отчеканил:
— За мной, ублюдки! Выбьем из них все дерьмо!
— Теперь-то можно «Эйоа»? — спросил эльфийский князь. — Раз уж штурм начинается с дивного народа.
— Теперь можно, — согласился Патрон. — Только не орите, и без рога, пожалуйста. Действуйте по возможности конспиративно.
Сирениэль деловито кивнул, прошептал:
— Эй-о-о-а-а-а…
Все пятнадцать эльфов с князем во главе двинулись вперед. Плавными движениями перетекая от дуба к дубу, подошли к деревьям, росшим ближе всего к стене, метрах в пятнадцати от крепости. Среброволосые уселись у корней, положили ладони на землю, и что-то зашептали.
В роще стояла полная тишина, все наблюдали за эльфийской волшбой. Некоторое время ничего не происходило, казалось, дивные просто остановились отдохнуть. Но по выражению их лиц становилось понятно: заклинание дается непросто. Наконец земля под рукой Сирениэля взбухла, пошла трещинами, и наружу вырвался толстый корень дуба. Дерево застонало, будто от боли, этому звуку вторил шепот эльфов. Потом корни стали выстреливать из земли один за другим. Извивались, как живые, вытягивались щупальцами, росли на глазах, устремляясь к замковой стене.
— Тентакли, блядь, какие-то, — вполголоса сказала Дарк.
— Не выражайся, не в хэнтае, — оборвал ее Люмик. — Папы стараются, а ты гадости под руку говоришь.
На благородном челе Сирениэля выступили капли серебристого пота, нежные губы кривились от усилий. Лица эльфов побледнели, они явно держались из последних сил. Когда первый корень змеей пополз по стене и зацепился за край, князь с облегчением выдохнул. Вскоре остальные отняли руки от земли, и обессиленно упали на траву: все выращенные корни достигли верха стены.
Патрон кивнул Малышу Ларсу, тот щелкнул пальцами — зомбокуры стремительно побежали по корням. За ними длинными прыжками мчался Хуйло.
— Как-то несерьезно, птички и зверюшка, — пренебрежительно сплюнул один из бандитов. — Что они сделают-то?
Дарк, вспомнив, как зомбокуры загоняли кабана, а Хуйло сожрал целого грабителя в Бюро, загадочно усмехнулась.
Инфернальные птички, взобравшись на стену, всем скопом кинулись на дозорных. Стражники пытались отбиваться, но увязли в натиске черных пернатых. Зомбокуры облепляли несчастных, долбили клювами, метясь в глаза. Ослепляли, рвали глотки, и продолжали терзать павших, добираясь до вожделенных мозгов. Хуйло, видя, что команда покойников справляется без него, скользнул со стены на замковую площадь.
Малыш Ларс, дождавшись, когда со стражей будет покончено, поколдовал над амулетом. Зомбокуры оставили трупы, и смело десантировались вниз. Из крепости раздавались панические вопли защитников и квохтание:
— Ваше высочество, ваше высочество!
— Владимирский централ, ветер северный!..
— Иосиф Виссарионович, обратите внимание!
Все это сопровождалось адским гиеньим смехом Хуйла.
— Дом Боли! — скомандовал Патрон. — Остальным приготовиться!
Темный Властелин отсалютовал стеком, приказал:
— Мальчики, за мной!
Команда боевых танцоров подбежала к стене, принялась ловко карабкаться по корням. Добравшись до верха, сняли с поясов веревки, привязали к зубцам и спустились внутрь. За ними взобрался Малыш Ларс, на ходу выкрикивая команды зомбокурам.
— Запрыгивай! — Джо протянул монахине руку.
Дарк ловко вскочила на коня позади убийцы. Жига и Люмик тоже устроились на лошадях разбойников. Дворф с Патроном остались на своих двоих.
— Мы пас, — грустно сознался эльфийский князь. — Формула заклинания роста отнимает много сил. Даже магомагниты опустели. Нам нужно время для восстановления.
Патрон кивнул и поднял руку, призывая к вниманию. Все напряженно всматривались в ворота крепости, ожидая, сумеют ли танцоры сработать, как было задумано. Вскоре створки дрогнули и начали распахиваться.
— Выбейте из них дерьмо! — заорал Патрон.
Кавалькада с воинственным кличем ворвалась в крепость. На замковой площади царил переполох: не ожидавшие такого наглого вторжения защитники в черной форме растерянно метались туда-сюда. Камень мостовой был залит кровью, везде валялись искалеченные трупы, их терзали зомбокуры, выклевывая мозг. Хуйло носился по всей площади с безумной скоростью, и каждый его прыжок стоил жизни одному обитателю крепости. Мальчики Дома Боли во главе с Темным Властелином показали, что способны не на одни только танцы. Все они были отличными бойцами: вооруженные кто кастетом, кто ножом, а кто и вовсе цепью или нунчаками, решительно вступили в схватку.
Но до победы было далеко, противник превосходил армию патриотов количеством: из замка выскочило свежее пополнение. Несколько отрядов бойцов, под командованием матерого капитана, включились в сражение. Десять стрелков с ружьями залегли за каменными львами перед входом в замок, и открыли огонь, не подпуская нападавших. Остальные чернорубашечники вступили в драку на площади. Выбитый из колеи противник снова обретал боевой дух.
— Цельсь, пли! — гарцуя посреди площади, крикнул Джо. — Разъебошим их, как спелые тыквы!
Он выстрелил с двух рук — два солдата разлетелись на куски, взорвавшись фонтанами крови.
— Как перезрелые тыквы! — возликовал убийца, продолжая палить во врага.
Солдаты отстреливались, но Джо гарцевал так лихо, что в него не попала ни одна пуля. Его шайка тоже палила в разные стороны: получалось не так эффектно, но метко. Трое бойцов Фолькерста, коротко переглянувшись, устремились к Джо с саблями наперевес.
Дарк, взвизгнув, вонзила посох между камнями мостовой, соскочила с коня и описала полный круг, как на шесте для стриптиза, сбив нападавших с ног. Выдернула посох, который ощетинился лезвиями, взмахнула им, словно косой — двое упали с перерезанными глотками. Третий перекатился, поднялся за спиной девушки, и уже взмахнул саблей, но взорвался от выстрела Джо.
— Не благодари, — оскалился убийца.
— И не думала, я все равно в бронелифчике! — выкрикнула Дарк, размахивая посохом.
Монахиня мысленно благодарила Дворфа: защитные чары бронебелья были так сильны, что оберегали не только от пуль и клинков — до девушки не долетали даже капли крови. Так что можно было оставаться красивой и неприступной.
Защитники замка наконец сообразили, что с зомбокурами можно справиться, лишь отрубив им головы. Несколько человек с топорами и саблями гонялись за неуклюжими сущностями: инфернальная стая редела на глазах. В силу тупости зомбокуры не осознавали, что гибнут, они видели лишь одну цель — мозги.
— Йоу, дохлятина! — выкрикнул Малыш Ларс. — Отставить жрать! Защищайтесь!
Зомбокуры, злобно заклекотав, пошли в атаку. Гоблин понимал: особого толку от них уже не будет, твари выполнили свою задачу — произвели переполох и отвлекли внимание на себя. Однако еще несколько человек на тот свет зомби вполне могли захватить.
Вдруг конь под Джо дернулся, издал крик, полный боли, встал на дыбы, потом рухнул на землю: вражеская пуля все же достала его. Джо вовремя выдернул ноги из стремян, и успел соскочить, пока несчастное умирающее животное его не придавило.
— Бляди, садисты, проклятые, такого жеребца загубили! — взревел убийца. — Я вас сейчас всех, как перезрелые тыквы, к хуям!
Он крутился волчком, падал, кувыркался, но беспорядочно палить не получалось, чтобы не превратить в перезрелые тыквы своих же. Приходилось тщательно целиться. Джо сосредоточился на стрелках, охранявших вход в замок: цель, заданная Патроном, находилась именно там. Убийца изрядно проредил их строй, но на подмогу выходили все новые и новые бойцы. Сзади на него кинулся парень с пикой, пасть бы Джо в бою, если бы не кинжал Люмика, который пронзил врагу основание черепа, потом вылетел, как пробка из бутылки, и вернулся в руку эльфа.
— Спасибо, друг! — крикнул Джо.
— Держись, друг! — ответил Люмик.
Его руки двигались так стремительно, что рукава атласного камзола слились в сплошное голубое пятно: Люмик жонглировал четырьмя кинжалами.
Из замка все выбегали и выбегали новые бойцы в черном.
— Да когда же они, блядь, закончатся? — возмутился Джо. — Так и патронов может не хватить!
По площади сновал Жига в своем серебристом костюме. Но для полноценного применения магии здесь было слишком много народу. Так что мальчишке приходилось действовать точечно, следя, чтобы поблизости не было своих. Он выискивал подходящего противника, прикасался к пуговице или пряжке на его одежде — и быстро отскакивал назад. Эффект был не хуже, чем от заговоренных пуль Джо.
Двери замка распахнулись, на площадь вышел высокий, широкоплечий мужчина в сером деловом костюме. Был он безоружен, но держался очень уверенно: как-то сразу становилось понятно, что это маг. Судя по всему, Нидо Фолькерст тоже озаботился накопителем волшебных частиц для бойцов: на запястье чародея сверкал необычного вида браслет. Размяв пальцы, маг эффектно взмахнул руками, словно дирижер, и отправил в гущу сражавшихся какое-то заклятие.
Но волшба не достигла цели: на ее пути, выставив ладони перед собой, встал Жига. Серебристые перчатки впитали заклинание целиком. Мальчишка огляделся, подхватил с мостовой чью-то отрубленную черноволосую голову, погладил ее и запустил во вражеского чародея. Не поняв, в чем дело, маг рефлекторно поймал начиненный нестабильной магией снаряд. Раздался громкий взрыв, волшебника приподняло и припечатало к дверям замка. Маг свалился замертво.
Между тем, Патрон с Дворфом пробивались через площадь к замку. Начальник Бюро стрелял из обычных револьверов, Дворф орудовал гномьим боевым топором, причем делал это мастерски. К низкорослому ученому рванулся здоровенный детина, вооруженный двуручным мечом. Он замахнулся от души, собираясь опустить мощный клинок на голову гнома, но тот подставил под удар древко топора. Некоторое время противники молча давили на оружие, но вдруг здоровяк заорал, схватившись за глаза. По лицу потекла кровь. Следующий удар лезвий распорол ему горло.
— Привет, а я тут мимо проходила, — независимо сообщила Дарк.
— И без тебя справился бы, — буркнул Дворф, подрубая сухожилия чернорубашечнику впереди.
— Хватит миловаться, пора брать замок! — крикнул Патрон.
— Там стрелки, залегли, с-суки, — сообщил оказавшийся рядом Джо.
— Жигу надо, он справится! — отозвался гном.
— Я это… здесь! Мне только место для маневра бы! — крикнул мальчишка.
Вскоре к компании присоединился и Люмик. Образовав клин, ублюдки впятером врубились в толпу, расчищая Жиге пространство для волшбы.
— Йоу-йоу! — в битву вломился Малыш Ларс, верхом на Хуйле, который на бегу радостно откусывал ноги защитникам замка.
— Жига, жги! — приказал Патрон.
Парень закрутил головой в поисках подходящего снаряда, поднял камень, но с отчаянием признался:
— До стрелков далеко, не докину.
— Не плачь, снежок, сейчас решим! Зомби, ко мне! — скомандовал гоблин. — Вот тебе лучшие снаряды.
Пять чудом оставшихся в живых зомбокуриц, перепачканных с головы до лап кровью и мозгами, подбежали к Ларсу. Жига пожал плечами, огладил каждую тварь.
— Вперед, к стрелкам у входа! — приказал Малыш.
Вдвоем с Жигой они запустили птиц как можно дальше, придав им ускорения. Заполошно хлопая крыльями, зомби долетели до входа в замок, с размаха врезались в каменных львов, за которыми прятались стрелки. Раздалось пять мощных взрывов, в воздух взлетели обломки камня и куски плоти.
— Ублюдки, за мной! Скорее! — крикнул Патрон.
Вместе они пробрались сквозь орущую, дерущуюся толпу, и все же прорвались в замок. За ублюдками внутрь проникли несколько разбойников и гоблин верхом на Хуйле. Больше никому внутрь попасть не удалось: новый отряд чернорубашечников перекрыл вход.
— Скорее в подвал, пока мои ребята их задерживают, — сказал Джо.
— Это там, под лестницей! — указал гоблин.
Дарк рванулась к низкой кованой двери, дернула:
— Заперто изнутри!
— А ты как хотела? — хмыкнул Дворф. — Там же святая святых…
— Отойдите подальше, — Жига снял со стены медный витой канделябр, подошел к двери, и принялся ее гладить.
— Как любовницу ласкает, — не выдержал Джо, и, сложив руки крест-накрест, сделал два выстрела через плечо.
Подбиравшиеся к ублюдкам бойцы Фолькерста разлетелись красивыми фонтанами крови и кишок.
Жига за это время успел огладить дверь, отошел как можно дальше, швырнул канделябр.
— Ложись!
Ублюдки попадали на пол. Грянул взрыв. Когда дым и облака пыли рассеялись, Жига поднялся, первым вошел в образовавшийся пролом. Крутая лестница вниз была завалена искалеченными трупами: взрыв снес не только дверь, но и отряд охранников.
Спустившись, ублюдки оказались в небольшом холле, от которого отходило несколько коридоров.
— И куда теперь? — задумался Патрон.
— Хуйло, ищи! — приказал Малыш Ларс.
Зверь пробежался по залу, чутко поводя носом, потом уверенно направился в первый слева коридор.
— А это точно? — с опаской спросила Дарк.
— Точно будет в аптеке, бейба! Хуйло умное магическое животное. Учись доверять интуиции.
Все последовали за гоблином, который восседал на звере. Коридор был узкий, абсолютно темный. Уверенно двигался только Хуйло, который прекрасно видел в темноте. Дворф немного повозился, и в руке его вспыхнул магический фонарь.
— Захватил на всякий случай, — пояснил ученый, и пошел вслед за зверем, освещая дорогу остальным.
Шли довольно долго, Дарк начинала нервничать:
— Какого хера оно не кончается? А вдруг мы не туда идем?
— Оставить истерику, — флегматично ответил Дворф. — Ты представляешь себе коллайдер? Это кольцеобразный туннель многокилометровой длины, пролегающий по всему Эстарготу. Значит, и путь к его пункту управления явно не короткий.
— А какого хера тут пусто? — не успокаивалась монахиня. — Объект такой значимости должны охранять.
— Его и охраняют. Снаружи.
— Да расслабься ты, чика! — вмешался гоблин. — Доверься зеленому брату. Зеленой жопой чую: мы у цели.
В этот момент коридор привел к новому залу, из которого вела только одна дверь. И перед этой дверью стояло жуткого вида существо. Силуэтом оно напоминало человека, но было сплошь покрыто шипами и неясного вида наростами.
— Напрасно вы сюда пришли, путники, — басом сказало существо.
— Напрасно, напрасно… — подхватило эхо.
— Я уничтожу вас, — продолжал монстр, медленно поднимая руки.
— Что-то в нем знакомое есть, — заметила Дарк, крепко сжимая посох.
— Да. Я узнал его. Это геймер, с которым мы так ни разу и не справились, — кивнул Люмик.
— По ходу, у него теперь того… восьмидесятый левел, — упавшим голосом сказал Дворф. — И нам пиздец.
Геймер больше не скакал и не суетился. Он стоял, как неприступная скала, всем видом выражая полную уверенность в себе и воплощая пресловутый восьмидесятый левел. Позволив агентам немного полюбоваться его величием, геймер неторопливо произнес:
— Смертельная магия!
Между шипованными перчатками промелькнула зеленая искра. Она увеличивалась, взбухала, отращивая щупальца, которые жадно тянулись к ублюдкам.
— Всем ну… назад, — сказал Жига.
Он выступил навстречу геймеру, широко раскинул руки и замер. Переливаясь зловещими бликами, убийственное заклятие сорвалось с ладони геймера, устремилось было к каждому из ублюдков. Но вдруг, словно передумав, медленно повернуло к Жиге, охватило мальчишку зеленым мерцанием, и впиталось в него.
Из рук, ног, плеч парня ударили яркие зеленые лучи. Их становилось все больше, и вскоре весь Жига был охвачен свечением. Жуткое, потустороннее, оно было густым, словно осязаемым. Этот поток света поднял мальчишку в воздух, Жига повис над головой геймера, безвольно закинув голову, глядя вверх невидящими глазами.
— Он умер? — прошептала Дарк, лежа на холодном каменном полу коридора.
— Нет. Он экранирует, — непонятно ответил Дворф, и успокоительно обнял девушку.
Жига очнулся, с усилием опустил голову, посмотрел в глаза недоумевающего геймера. Потом усмехнулся. Густой свет выпустил его из липких объятий, парень упал на пол. А зеленый поток сделал петлю под потолком, и устремился на геймера. Тот завопил от боли, шипы на его доспехе плавились, стекая горячими каплями. Вскоре с мигранта сполз весь доспех, затем клочками истлела одежда, настала очередь плоти. Зеленый свет жадно пожирал тело несчастного.
— Game over, — успел простонать мигрант, и растворился в своем же заклятии.
Уничтожив геймера, световое покрывало помигало и распалось на мириады крошечных светлячков, которые просто безобидно погасли, усеяв пол точками пепла.
— Костюмчик-то сработал! — хмыкнул Дворф.
Патрон пересек зал, толкнул дверь, которая оказалась не заперта. Ублюдки вошли в святая святых…
Нидо Фолькерст, в обычном своем черном балахоне, стоял, прислонившись к стеклянной стене, за которой несся мерцающий поток. Алые, синие, зеленые всполохи озаряли комнату, придавая министру симпатичный новогодний вид.
— Не думал, что вы заберетесь так далеко, — сказал Фолькерст. — Признаю: я вас недооценил. Хотя это уже неважно.
— Заключительная речь главного злодея, — хмыкнул Дворф. — Вот интересно, почему злодей всегда, вместо того, чтобы молча творить свое злодейство, разражается под конец драматичным спичем?
— Потому что иначе мотивации злодея не будут ясны, — ответил Нидо. — Злодеи ведь подготавливают злодейство в обстановке полной конфиденциальности. Ну, а когда оно свершается, хочется публики. Чтобы оценили величие замысла. Или хоть знали, за что погибнут.
— Вот если бы злодеи меньше пиздели, то им бы чаще удавались злодейства, — заметила Дарк. — Замечали: пока злодей соловьем разливается, положительные герои выкручивают концовку к хэппи-энду?
— Так то положительные, — скривился министр. — А у нас тут все отрицательные. Вы серьезно возомнили, что мир могут спасти женоподобный эльф, убийца со шрамом на морде, тощий недоучка, гоблин-контрабандист, анекдотически блядовитая монашка и лысый жирдяй с бородой? Ах да, забыл: еще ваш убогий Патрон. Но ему не привыкать, его же все забывают. К тому же, эта история благополучно завершиться не может: вы опоздали. Магические частицы уже набрали нужную скорость, и магия начинает превращаться в антимагию. Этот мир потихоньку распадается. И ни у кого из вас нет возможности противодействовать процессу.
— Ладно, хватит уже твоей мании величия, — сказала Дарк, перемигнувшись с гномом. — Рассказывай, зачем ты решил уничтожить мир. Только не говори, что из любви к искусству. Это слишком даже для такого унылого мудака, как ты.
— Нет, конечно, — приосанился Фолькерст. — Просто мне понравилось путешествовать по мирам. С точки зрения философии, их может быть бесконечное количество, а я побывал всего в двух.
— И поэтому надо уничтожить хотя бы один?
— Побочный эффект перемещения, — отмахнулся министр. — Для этого нужна энергия, и я решил почерпнуть ее из волшебства. В тот момент, когда магия превратится в антимагию, я шагну в нее — и попаду в другой мир.
— А в какой, ты знаешь? — заинтересовался Дворф. — Расчеты какие-то делал?
— Нет, пусть это будет сюрпризом, — улыбнулся Нидо. — Этот мир ужасно мне наскучил. Особенно чужаки. Раздражают. Надеюсь попасть в реальность, где я буду единственным мигрантом.
— Даже если это будет реальность, населенная… ну, например, гигантскими червями-насильниками? — спросила Дарк.
— Не думаю, что такое может существовать. Концепция параллельных миров утверждает: они похожи между собой. По крайней мере, населены человекоподобными существами. Вот и все, что я хотел сказать. Видите, как угасают цветные искры в потоке магических частиц? Это означает, что магия преобразуется в антимагию. Когда поток станет совсем черным, я шагну в него и уйду. Дальше антимагия вырвется, и пожрет вас всех. Я сожалею. Хотя на самом деле, нет. Выживут только мигранты.
— Ты же их не любишь, — удивился Люмик.
— Да, но такова цена их службы мне. Я бы и рад, издохни они вместе с вами. Но мои инженеры вычислили: антимагия безопасна лишь для тех, кто пересекал границу миров. Это как прививка. Концентрированная антимагия перенесет меня в другую реальность. А выплеснувшись в мир, она уничтожит местных и преобразит мигрантов. Может, даже в гигантских червей-насильников, — хихикнул Нидо. — Строго говоря, я не уничтожаю мир, я его переделываю. Как демиург.
Ублюдки с тревогой смотрели за стекло, где несущийся по кругу поток быстро чернел. Вскоре погасли последние цветные искры.
— Ну, мне пора, — Фолькерст поклонился, нажал кнопку в стене. Стекло отъехало в сторону, министр смело занес ногу над чернотой.
— Не так быстро! — Патрон подскочил к коллайдеру, схватил Фолькерста, и оба ухнули в поток антимагии.
Ублюдки издали вопль ужаса. Малыш Ларс подскочил, задвинул стекло:
— Не знаю, что теперь будет, но на всякий случай.
Сотрудники бюро, не понимая, что делать, беспомощно наблюдали за происходящим в коллайдере. Тьма как будто поперхнулась, завихрилась, застыла на месте, вдруг исчезла, поглотив Фолькерста с Патроном. На их месте образовался седовласый благообразный незнакомец с трубкой в зубах. Он с улыбкой посмотрел на ублюдков, постучал в стекло:
— Впустите!
— Йоу, а это что за явление снежка народу? — удивился гоблин.
— Открой ему, — попросила Дарк.
— А надо ли? — с подозрением сказал Дворф. — Вдруг это и есть гигантский червь-насильник?
— Нет, — глаза монахини сияли счастьем. — Я чувствую. Это Он. Вы что, не понимаете?
Она подбежала к стеклу, оттолкнула Малыша Ларса, отодвинула прозрачную преграду, упала на колени:
— Неизвестный…
— Ну-ну, милая, зачем так? — добродушно сказал пожилой мужчина, — Встань.
— Но это ведь вы, Неизвестный?
— Это я. То есть, вполне известный в своем мире, конечно. Но ты права, девочка: я ваш создатель. И зовут меня профессор Джон Рональд Руэл Толкин.
— Второе пришествие, дождались… — прошептала Дарк.
— Блядь. А как же теперь мой атеизм? — задумчиво спросил Дворф, опускаясь на колени рядом с девушкой.
Ублюдки, переглядываясь, тоже один за другим преклоняли колени.
— Встаньте, дети мои, — сказал Толкин. — Позвольте рассказать вам, что же произошло. Хотя… можете присесть, и я сяду рядом.
Он уселся на пол, остальные расположились кружком.
— Итак. В своем мире я был самым обычным человеком. Писателем. И мое воображение создало ваш мир…
— То есть, вы, Господь, хотите сказать, что мы — писательский вымысел? Может, мы вам вообще снимся? — огорчилась Дарк. — Не люблю такие концовки. Читаешь-читаешь, сопереживаешь героям, и на тебе: это все, оказывается, было только в голове одного из персонажей. Уж совсем какая-то хуета и постмодернизм.
— Нет-нет, ваш мир так же реален, как и мой, — заверил профессор. — Он возник благодаря силе моего воображения, но зажил своей жизнью. Что есть магия? Кто из вас задумывался?
— Это науке еще неизвестно, — ответил Дворф.
— Совершенно верно. Так вот: человеческое воображение и есть настоящая магия. Чем оно сильнее, тем созидательнее. Ведь самые прекрасные дворцы возникают сначала в воображении архитектора, не так ли? Все начинается с мысли… В своем мире я задумал написать книгу о сказочной реальности. Я жил мечтою о ней, меня окружали видимые только мне удивительные существа. Я придумывал их обычаи и языки, вел с ними долгие беседы, ожидая, когда сказка вызреет в моем сознании, и ее можно будет перенести на бумагу. Но однажды выдуманный мир позвал меня, и затянул. Оказалось, что он претворился в жизнь из фантазий. Так сильно работало мое воображение. Меня встретили чудеса, волшебство, и жители юного мира, добрые и наивные, как дети. Откуда-то они поняли, что это я их создал, и признали меня своим божеством.
Профессор замолчал, раскуривая трубку.
— А что же было дальше, Господи? — зачарованно спросила Дарк.
— Я прожил здесь много лет, и мир продолжал наполняться удивительными существами из моего разума. Но однажды я вернулся в свою реальность. Это произошло неожиданно, независимо от меня. Я просто соскучился по жене, друзьям, стал представлять любимый Оксфорд, где работал в колледже, свой дом на Нортмур-роад, 20, бар «Орел и дитя», где мы собирались с друзьями… И вдруг очутился дома.
— Наверное, все ваши близкие уже состарились? — сочувственно произнес Люмик.
— Нет. Не знаю, как это объяснить, но в моем мире прошло всего несколько минут. Все было так, словно я ненадолго потерял сознание. Я отправился домой, и принялся за книгу о волшебных странах, в которых побывал. — Профессор слегка смутился, закусил мундштук трубки, и признался: — Приукрасил, правда, немного. Добавил пафоса, героики, колец там всяких и спасение мира…
Он задумался и замолчал.
— А что было потом? — поторопила Дарк.
— Потом я умер, в почтенном возрасте восьмидесяти одного года. Перепил шампанского, вот и открылась язва, за ней плеврит… так банально. В общем, умер. И снова попал в ваш чудесный мир. Вот уж я обрадовался! Но оказалось, здесь прошло много веков, меня никто не помнит, и даже имя мое забылось, я известен, как Неизвестный, простите за глупый каламбур.
— Но вы-то помнили? Могли бы сказать людям, — заметил Джо.
— Не мог, друзья мои. Кто бы мне поверил? К тому времени население вашего мира мигрантами уже было не удивить. Но главное, я сам вскоре обо всем забыл, и стал сыщиком. Патроном. Человеком неопределенной внешности, которого никто не мог узнать. Вспомнил себя лишь сегодня, когда Фолькерст заговорил о других мирах. Наверное, антимагия так подействовала.
— А что же произошло, Господи? Почему антимагия не вырвалась наружу? Куда она делась?
— Потому что она во мне, — улыбнулся Толкин. — Если магия это воображение, что есть антимагия, как думаете?
— Антивоображение? — предположил Джо.
— Беспросветная тупость, например, — сказал Люмик.
— Анимагия это отсутствие фантазии, верно. Мир, лишенный фантазии, стал бы очень скучным и серым. Но мое воображение так богато, что я сумею с этим справиться.
Профессор затянулся трубкой, выпустил несколько колечек расцвеченного яркими искрами дыма. Из самой трубки тоже вырвался рой искр.
— Магия высочайшей концентрации, — пояснил Толкин. — Такое скопление частиц, что их видно невооруженным глазом.
— Магия возвращается, — Дарк молитвенно сложила руки. — На наших глазах, Господи…
— Кстати, а куда делся Фолькерст? — спросил Дворф.
— Ступив в поток антимагии, я вообразил мир, населенный гигантскими червями-насильниками, и отправил его туда.
Ублюдки испуганно замолчали, представляя судьбу министра.
— А что ну… будет дальше? — поинтересовался Жига.
— Дальше все вернется на круги своя.
— И у нас будет живой бог! — воскликнула Дарк.
— Боюсь, нет. Как всякий приличный создатель, я должен искупить грехи своих созданий. Шагнув в антимагию, я знал, что жертвую собой. Это цена спасения дорогого моему сердцу мира фантазии. Вернув ему волшебство, сам я, увы, исчезну.
Дарк разрыдалась.
— Не плачь, девочка. Я ведь не умру. Просто перемещусь в другую реальность. Совсем другую. Таково действие антимагического потока.
Комната все наполнялась разноцветным мерцанием. Яркие искры-светляки вылетали из трубочного дыма, кружились под потолком, собирались в стаи и выпархивали в тоннель. Магия возвращалась в мир. Вместе с этим истаивал профессор. Его черты плыли, изменялись, вот на месте старика появился молодой худощавый мужчина, затем — юноша. Силуэт Толкина становился все прозрачнее, и наконец совсем исчез.
— Прощайте, дети мои! — повисли в воздухе его последние слова, и рассеялись вместе с цветными искрами.
Дарк всхлипнула.
— Значит, наша история закончилась явлением Deus ex machina, он же рояль в кустах, — сказал Дворф. — Что ж, не самый худший вариант хэппи-энда.
— Это история с антимагией закончилась, — мрачно ответил Джо. — А наш хэппи-энд как бы на виселице не случился.
Все вопросительно посмотрели на убийцу.
— Вот вы вроде все умные, а как дети малые, блядь. — Джо широко повел рукой. — Вы подумали, как мы объясним всю ебанину, что натворили?
Эпилог
Два месяца спустя
Зал сверкал варварской роскошью: под потолком солнечно горели огромные хрустальные люстры, блики их света отскакивали от зеркал на стенах и путались в длинном ворсе богатых ковров. Повсюду стояли игорные столы, крупье за ними были одеты безупречно, но, если присмотреться, лихое выражение лиц выдавало их с головой. Вокруг сновали симпатичные девицы топлесс, разнося выпивку и закуску. Казино «Фантазия» принимало гостей: сюда приезжали не только эстарготцы, но и любители азартных игр со всего мира.
Соседний зал был отдан под дорогой ресторан. Обстановка и тут поражала шиком: бархатные диваны, палисандровые столы, тяжелые парчовые занавеси, за которыми прятались уютные отдельные кабинеты.
В самом большом кабинете, во главе уставленного закусками стола сидел Джо — гладко выбритый, причесанный, в дорогом костюме. На мизинце правой руки хищно поблескивал перстень с крупным бриллиантом. О прошлом Джо напоминал только шрам, пересекавший его лицо.
— Ступай, куколка, — убийца хлопнул по заднице хорошенькую официантку. — На тебе на чай.
Грудь девушки была прикрыта лишь лямками кокетливого фартучка. В его карман Джо и сунул купюру.
Первый месяц после спасения мира дался ублюдкам очень тяжело: Джо оказался прав, им пришлось многое объяснять властям. Три недели каждый из агентов Бюро находился в изолированной комнате, где с ним беседовала служба безопасности Короны. Допросы следовали один за другим, безопасники пытались сбить ублюдков с толку, подловить на лжи. Параллельно допрашивали всех, кто принимал участие в штурме загородного дома Фолькерста. В итоге ничего не оставалось, как признать: странные полукровки говорят правду.
Перед властями Эстаргота в полный рост встала истина: здесь свершилось второе пришествие Неизвестного. Строго говоря, оно даже было уже третьим. Королевский дом, правительство и Церковь задумались, скрыть это подозрительное явление от народа или все же сделать достоянием гласности. Но Неизвестный, устроив спасение мира, ушел, никаких требований не выдвинул, с поучениями к властям не приставал. Такая манера вести дела заслуживала всяческого уважения.
Поэтому король и Церковь выступили с официальным заявлением: Неизвестный приходил, чтобы спасти Эстаргот от восстания оппозиции. Параллельно спас и мир от уничтожения. Приказываем всем верить, в доказательство — вот вам свидетели пришествия.
Ублюдков назвали апостолами, а протоколы их допросов, немного отредактировав, собрали в единый том — Священную Книгу. В послесловии добавили: Неизвестный категорически благословил его величество, власть Короны, государственное устройство Эстаргота, правительство и Церковь имени себя.
Вот за послесловие, и еще за анонимное спасение мира, ублюдки и получили щедрое вознаграждение. Правда, для начала им пришлось дать подписку о неразглашении и согласиться с немного подправленной версией событий.
Спорить агенты Бюро не стали, они счастливы были хоть как отделаться от службы безопасности. Затем их по одному пригласили на аудиенцию к его величеству, который уже и раздал призы с подарками. Надо сказать, не поскупился.
Через некоторое время, когда наконец все благополучно завершилось, Джо собрал самых дорогих гостей — товарищей по оружию и спасению мира.
Портьера отодвинулась, из-за нее показался Малыш Ларс.
— Йоу-йоу, какая горячая чика! — воскликнул он, провожая взглядом официантку.
— Набрал из «Сисястых мотыльков», — пояснил Джо. — И сам бордель выкупил, перевез на территорию казино. Кстати, сегодня вечером можешь посетить. Угощаю. Вот купон на бесплатное обслуживание.
— Вау, круто! Должен сказать, и среди снежков есть приличные люди, — обрадовался гоблин. — Только вот шторки ты выбрал неудачно…
Джо ухмыльнулся: на Малыше был костюм из той же золотой парчи, что и портьеры кабинета.
— Не огорчайся, брат. Думаю, у тебя таких костюмов много.
— О да, — к Ларсу вернулось его всегдашнее самодовольство. — Теперь я самый богатый из зеленого народа. Первый зеленый олигарх, можно сказать.
Джо не стал звать официантку, и, оказывая уважение дорогому гостю, сам разлил по стаканам виски «Old Dragon»:
— Угощайся, друг. И рассказывай, как ты.
— Отлично, снежок! Король оказался прогрессивным чуваком. Спросил, что мне нужно. Я говорю: «Свободу зеленому народу! Зеленая жизнь дороже! Нет режиму апартеида и сегрегации!»
— Ну ты, блядь, выдал, — заржал убийца. — А он что?
— А он тут же подписал бумагу о признании на территории Эстаргота Гоблинской Народной Республики. Передал мне в собственность большую плантацию клюквы, а остальные болота — зеленому народу. И снял с гоблинов санкции на продажу конопли. Так что сейчас все прекрасно. И ты, гляжу, отлично устроился.
— Да, — Джо взял вилку, поддел тончайший ломтик копченого мяса, прожевал. — У меня его величество спросил то же самое. А я ж человек простой, говорю: «Да ничего мне не надо. Вот братве обещал загородную резиденцию Фолькерста для разграбления». Так король мне весь замок и лес вокруг него подарил. Говорит, мол, сам решай, что своей братве отдать. Мы с ребятами посовещались, и я решил, откроем лучше тут казино. Ребята подумали и согласились. Остались все. Кто охранником, кто крупье. А один даже шеф-поваром. Оказалось, держал раньше дорогой трактир, да разорился и пошел на большую дорогу. Пробуй, готовит он отменно. Вот, процветаем, как видишь. Прибыль делим честно пополам.
— Погоди, как пополам, если вас много?
— Пятьдесят процентов мне, пятьдесят на общак. Я же атаман, мне положена большая доля.
— Джо! Ларс! — радостно взвизгнула Дарк, вбегая в кабинет и бросаясь на шею друзьям.
— Бейба, да ты теперь снова сестра! — воскликнул гоблин.
На Дарк было церковное облачение, только теперь ярко-синее, щедро расшитое самоцветами по вороту. На шее висел усыпанный бриллиантами знак бесконечности.
— Бери выше! — приосанилась Дарк. — Я теперь мать!
— Когда успела? — изумился Джо. — Ну ладно, поздравляю. И тебя, Дворф.
— Нет, — рассмеялся гном, вошедший сразу за девушкой. — Она епископ Эстарготской Церкви Неизвестного. Мать Дарк.
На Дворфе был черный костюм и шляпа мага. Его аккуратно причесанная, заплетенная в косу борода благоухала духами, круглое румяное лицо маслилось от довольства.
— Баба епископ? — Удивился Джо. — Тогда уж епископша.
— Епископка? — предположил Малыш Ларс.
— Епископесса, — раздался свирельный голос, и в кабинет впорхнул Люмик.
— А давайте без пиздосуффиксов? — обиделась Дарк. — Я епископ, и никаких ваших шовинистических штучек.
Она уселась за стол, подвинула к себе блюдо с пирожками.
— А денег тебе дали, мать Дарк? — поинтересовался Джо.
— Конечно. Пожизненная рента епископа. А ты чего мостишься рядом? — накинулась девушка на Дворфа. — Думаешь, не видела, как ты на голых официанток облизывался?
— Я мужик простой, — самодовольно заявил гном. — Вижу сиськи — смотрю. Но твои лучше, не волнуйся. Во всяком случае, уж точно больше.
— Скотина! — взвилась Дарк.
— Ревнивая истеричка, — хладнокровно ответил Дворф.
— Вижу, тут без изменений, — тонко улыбнулся Люмик. — Грубый мужлан и непристойная девица. Как тебя в епископах держат, с такой манерой выражаться?
— А кто мне укажет? Я высшее духовное лицо, и еще апостол Дарк.
— Подумаешь. Я тоже апостол Иллюминель. Тут все присутствующие апостолы.
— Хватит уже, — Джо разлил виски. — Давайте выпьем, и Дворф расскажет о себе.
Выпили, отдали дань салату от шеф-повара с большой дороги. Шустрые официантки подносили все новые блюда.
— Прекрасно, — оценил Дворф и салат, и официанток. — Ну, а я теперь ректор института исследования свойств магии и антимагии. Корона выделила огромный грант на мою научную работу.
— А где этот институт находится?
— Совсем рядом с епископством Дарк. Так что видимся ежедневно.
— Думаю, еженощно, — томно произнес Люмик. — Кстати, как незаконная связь соотносится с учением Неизвестного?
— Да заебись соотносится, — рявкнула девушка. — Не надо так завидовать. Я служу Неизвестному, а профессор Толкин нормальный человек. Думаю, ему плевать на мою сексуальную жизнь.
— Почему Неизвестный-то? — спросил Малыш Ларс. — Он же теперь вполне известный.
— Решили сохранить бренд, — пожала плечами Дарк.
— Йоу, бейба, а где мой животный брат Хуйло? Вы не дали мне забрать его на болото, теперь скучаю.
— Он живет в епископстве, разжирел, обнаглел и спит у меня в ногах, — улыбнулась Дарк. — Такой миленький. Духовные лица как его видят, так икают и молятся.
— Ждем только Жигу, — вздохнул убийца. — Вечно он опаздывает.
— Я это… ну… здесь, — мальчишка высунулся из-за портьеры.
— Так садись и рассказывай!
— Восстановился в это… университете магии, Корона назначила мне именную стипендию. Но сейчас… ну… перевелся к Дворфу, пишу научную работу о стабилизации нестабильной магии.
— У меня работает, — кивнул гном, — толковый парень.
— За это надо выпить, — предложил Джо.
— Знаете, я так и не понял, что произошло с магией, — пожаловался Люмик. — Когда она стала исчезать, в этом винили мигрантов. Так они тоже внесли свою лепту или нет? И почему чужаки валятся в наш мир?
— Как раз сейчас занимаемся исследованием, — важно пояснил Дворф. — Провели целую серию экспериментов, опросили уже сотню чужаков. Мои выводы такие. Как сказал профессор Толкин, магия рождается из фантазии людей другого мира, и благодаря ей же они попадают к нам. Изначально в параллельной реальности хорошим воображением обладали единицы — те, у кого было образование, способности к творчеству. Они и могли перенестись через границы миров. Такие люди привносили к нам еще больше волшебства. Это демиурги, создатели. Но с развитием техники и уровня жизни, возможность использовать воображение появилась у всех иномирян. Однако, большинство пользуется плодами чужой фантазии, представляя созданные демиургами образы. Такие мигранты к нам и попадают в последнее время. Но они не создатели, а значит, ничего не дают этому миру. Пустышки, которые лишь используют потенциал для себя. Но все же я предполагаю, что магию черпал Фолькерст. А мигранты лишь служили ему. Ну и портили жизнь коренным эстарготцам.
— Теперь, когда Бюро уже нет, их еще больше разведется, — посетовал Джо.
— Не думаю. Служба безопасности Короны воссоздает Бюро, ищет подходящих агентов. Так что Бюро всегда будет на страже Эстаргота.
Джо снова разлил виски:
— За это тоже надо выпить. И попробуйте крем-суп из цветной капусты.
— Из тыквы супчика нет, случайно? — коварно перебил Люмик.
Вопреки ожиданиям, убийца ничуть не взволновался, лишь улыбнулся:
— А это моя главная награда за спасение мира. Все тыквы погибли.
— Да, — подтвердил Дворф. — Мы предполагаем, что на них воздействовали скачки уровня магии. Тыкв в нашем мире больше нет.
— А значит, нет и тыквофобии, — заключил Джо.
— Что ж, вижу, вы все хорошо устроены, — Люмик поднял стакан с виски. — Тогда могу со спокойной душой оставить вас и вернуться в свое княжество.
— Ты же не хотел, говорил, у твоих пап низкая сексуальная ответственность, — фыркнула Дарк.
Эльф поправил обшлага алого камзола:
— Плюс бессмертия в том, что есть время на исправление ошибок. Можно нагрешить и успеть покаяться. Мои папы давно уже осознали порочность своего поведения, и перековались. Все женились на девушках из княжества. Правда, пока там народ пил, жевал грибы и развлекался, Форестейл пришел в упадок. Но король выдал нам большое вознаграждение золотом, да еще эксклюзивный контракт на продажу меда в Эстарготе. Так что поедем восстанавливать родной лес. Скоро Форестейл вернет былой блеск и величие.
— Это чудесные новости! — Дарк отсалютовала стаканом.
— А никто не знает, как поживает Темный Властелин? — вспомнил Дворф. — В смысле, который хороший, а не который отправился к гигантским червям-насильникам?
— Сам у него попозже спросишь, — отозвался Джо. — Его труппа сегодня выступит в казино. Причем он даже гонорар не запросил, сказал, это будет дружеский концерт. Дом Боли нынче жутко популярен. Помните же, Патрон подписал контракт на пожизненное выступление труппы при дворе. Теперь, когда выяснилось, что он и есть Неизвестный, решили, что бумагу, подписанную богом, игнорировать нельзя. Поэтому придворные два раза в неделю наслаждаются БДСМ-шоу.
— А все же неплохо закончилась наша история, да? — сказал Жига, набивая рот сыром.
— Кое-чего не хватает для полного хэппи-энда, — протянул Люмик. — Любая книга фэнтези должна завершаться свадьбой.
Все посмотрели на Дворфа и Дарк.
— Я в неволе не размножаюсь, — поспешно отказался гном. — Ей дай волю, она меня в клетку посадит, чтобы я не трахал никого, кроме нее.
— Да нужен ты больно! — возмутилась девушка. — Мне все равно сан не позволяет вступать в брак.
— Какие интересные обычаи, — съехидничал эльф. — В брак, значит, нельзя, а грязный секс сколько угодно.
— Представь себе. Так что, если хочешь свадебную концовку, выходи вон сам за Темного Властелина.
— Я собираюсь жениться на чистой эльфийской девушке из Форестейла, — надулся Люмик.
— Где ж ты там чистую найдешь, если они все много лет занимались свальным грехом? — издевалась монахиня.
— Ну хотя бы чтоб не выражалась, как ты.
— Ладно, хуй с вами, — махнула рукой Дарк. — Так что мы говорим богу смерти?.. То есть, простите, не из той оперы… Что мы говорим на прощание читателям?
— Йоу, полегче, бейба, не гони! — вмешался гоблин. — Почему это мы должны с читателями прощаться?
— Ну так положено…
— Я тоже… это… прощаться не хочу, — вздохнул Жига.
— И не надо, — постановил Джо. — Бюро ублюдков это навсегда. И если кто-то кое-где у нас порой кое-как и кое-что кое-кого кое-чем… — он запутался и замолчал.
— То соберемся снова, — кивнул Дворф. — Один за всех и все за одного.
— Так что, дорогие читатели, вы от нас просто так не отделаетесь! — заключил Люмик.
Но тут внесли холодец из зелючатины, и ублюдки замолчали.