Глава 7. Конец княжества Форестейл (часть 1)

Люмик нервно поправлял манжеты нового нежно-розового камзола, и косился на магопсихотерапевта, который что-то строчил в потертой тетради. Эльфу было неуютно на кушетке, заковыристые вопросы старика раздражали, но приходилось терпеть: Патрон настоял, чтобы все подчиненные прошли проверку на адекватность.

— Так-так, — проговорил доктор, и Люмика передернуло от звука его голоса. — Значит, вы ненавидите женщин. Почему? Они вас изнасиловали?

— Я такого не говорил, — возмутился ликвидатор.

— То есть, ненависти к женщинам у вас нет?

— Есть, но не ко всем.

— А к кому тогда?

— К мигранткам. Почему-то из другого мира в Средиморье попадают только редкостные гадины.

— Так-так… Вы желаете им смерти?

Люмик приподнялся на локте, выразительно взглянул на старика:

— Доктор. Я их убиваю. Я ликвидатор. И специализируюсь на устранении женщин. По-вашему, я должен желать им долголетия?

Магопсихотерапевт поскреб затылок.

— Видите ли, есть разница: убивать по необходимости, так сказать, из служебного долга или получать от этого извращенное удовлетворение.

— А разве качественно сделанная работа не должна приносить удовлетворение? — невинно поинтересовался Люмик.

На мгновение показалось, что старик вот-вот выйдет из себя. Но он глубоко вдохнул, потом пробормотал:

— Смотрю, в вашем Бюро работают исключительно сотрудники, влюбленные в свою работу. Будем считать, вы ответили на мой вопрос. Расскажите о своей матери.

— Она была мигранткой, — холодно ответил эльф.

— Так-так… И ваша ненависть к мигранткам сформировалась под ее влиянием?

Люмик что-то злобно пробормотал сквозь зубы на эльфийском.

— Так-так… А что отец?

— Я его не знал.

Доктор чрезвычайно обрадовался, ему показалось, он нащупал корень проблемы:

— Вы росли под влиянием авторитарной матери, вероятно, в женском окружении, и поэтому…

— Да нет же, — досадливо перебил Люмик. — Я матери почти не помню, а рос исключительно среди мужчин. Одним из которых был мой отец.

— Но вы же сказали, что не знали его.

— Не знал.

— Так-так… — старик призадумался. — Ничего не понимаю…

Эльф вздохнул:

— Вам и не надо, поверьте. К чему вся эта грязь? Просто поставьте мне допуск.

— Молодой человек! — приосанился доктор. — Не следует толкать меня на должностное преступление. Пока не выясню, что вам можно работать с людьми, никакого допуска не получите.

— В результате моей работы люди все равно становятся мертвыми. Так какая разница?

— Так-так… Я имел в виду работу в коллективе.

— Таких же убийц, как я? Ладно, вижу, не отстанете. Расскажу. Итак, что вы знаете о гибели эльфийского лесного княжества Форестейл?

— Признаться, ничего, — после некоторой заминки ответил старик. — Не знал, что такое существовало.

— А оно было! — злобно взвизгнул Люмик.

Несмотря на протесты доктора, он вскочил и забегал по кабинету: длинные волосы развевались по воздуху, глаза гневно сверкали.

— Оно было! Было! Наше маленькое, но очень гордое княжество Форестейл! И правил им мой отец, благородный князь Сирениэль Альгамандил Веллиенил Старкоиллийский!

— Так-так… то есть, да-да, — подтвердил испуганный доктор, — только успокойтесь, прилягте. Вот…

Он протянул Люмику стакан воды. Эльф остановился, залпом выпил, рухнул на кушетку.

— Вы пробудили во мне самые болезненные воспоминания. Княжество Форестейл было маленьким, но процветающим. А как оно было красиво! Когда я закрываю глаза, вижу густые дубравы, глубокие, чистые, как глаза ребенка, лесные озера, в которых резвятся прелестные русалки. А поляны с медовыми травами, ночное цветение папоротника? Оно было поистине чарующим, мое княжество Форестейл. А наш народ, дивный, прекрасный и мудрый? Искусные лекари, травники, маги и целители, поэты и художники, ремесленники, творившие из дерева удивительное кружево… — он беспомощно расплакался.

— Но что же случилось? — подтолкнул психотерапевт.

— Пришла мигрантка. Моя мать. Гаремница.

— Что это такое?

— О, это самая опасная разновидность романтических мигранток! Эти ядовитые змеи не удовлетворяются одним мужчиной, они создают гарем. А у моей матери были чудовищные аппетиты. Пользуясь тем, что чужачки имеют неограниченную любовную власть над мужчинами нашего мира, она закрутила роман одновременно с пятнадцатью эльфами. В их числе был и мой отец. Покоренный чарами негодяйки, он сделал предложение. Но Маша, будь проклято это имя, потребовала изменений в законодательстве княжества. Она желала вступить в брак сразу со всеми своими… как их назвать? Рабами. Это точнее всего. Обезумевший от страсти отец согласился, и разрешил многомужество. Вы представляете, как выглядела первая брачная ночь? После этого неудивительно, что я не знал, кто мой отец. Мать и сама не знала.

— Чудовищно… — пробормотал старик. — Что же случилось дальше?

— А дальше, доктор, случилось моральное разложение народа Форестейла. Какая женщина станет жить всего с одним мужем, если можно сразу с несколькими, и это не считается постыдным? Эльфийки стали соглашаться только на многомужество. Вскоре мужчин перестало хватать — всех разобрали. С другой стороны, мужьям в гареме не хватало женского внимания. Понимаете, доктор: не каждой даме хватит темперамента удовлетворить десяток мужей. Как думаете, что произошло?

— Так-так… Стали разваливаться семьи? Поднялся бунт?

— Вы наивный, доктор. Мать потребовала от отца, чтобы он принял закон о смертной казни мужчин за супружескую измену. А отец тогда еще был в силе. Десяток эльфов скормили жившему неподалеку дракону, и попытки освободиться прекратились. Мужчины в гаремах стали искать утешения друг у друга. То же сделали не успевшие создать семьи эльфийки. Форестейл погрузился в блуд. Добавлю, что моя мать любила выпить, поэтому в княжестве открылось сразу несколько виноделен и цех по производству хмельного меда. Маша закатывала громкие пиры, на которых эльфы заливали горе алкоголем.

— Это страшно, — прошептал магопсихотерапевт.

— Это еще не самое страшное, — холодно произнес Люмик. — Когда мне исполнилось десять, мать сбежала.

— Куда? — выдохнул старик.

— Не знаю. Мигрантки-романтички все время находятся в поисках лучшего партнера. Видимо, встретила кого-то богаче, моложе и красивее отца… Отцов. В общем, однажды она исчезла вместе с бриллиантовой короной, сундуком усыпанных драгоценными камнями платьев и десятком бутылок элитного вина из дикого винограда.

— Но ведь, наверное, это было к лучшему? — робко уточнил доктор.

— Не скажите. К тому времени народ Форестейла уже спился и погряз в пороке. Никто не хотел работать, создавать семьи и рожать детей. Все так и продолжалось. Эльфы катились по наклонной. А я рос в окружении пятнадцати женственных мужчин. Потом князь, который формально считался моим главным отцом, очнулся от чар матери.

— Так-так… И стал воссоздавать княжество?

— Нет. Пришел в такой ужас, что, помимо вина, стал еще курить дурман-траву и жевать бледные поганки. Потом объявил меня незаконнорожденным и отправил в Эстаргот, с глаз подальше. А сам повесился на священном эльфийском дубе. И остальные мои отцы тоже. Представляю, как они там висели — прям грушевое дерево, а не дуб.

— Что же стало в итоге с Форестейлом?

— Не знаю, — Люмик безнадежно махнул рукой. — Я туда не возвращался. Вот что, доктор, делают мигрантки с нашим миром. А вы хотите от меня какой-то служебной этики.

— Сынок, — проникновенно сказал психотерапевт. — Я ставлю тебе допуск.

В подвальном помещении Бюро, в лаборатории Дворфа, кипела работа. Туда снесли все части тел, не дожранных Хуйлом, и теперь гном пытался их опознать. В помощь ученому Патрон отправил Жигу, объясняя это любознательностью мальчишки, его тягой к знаниям и полным отсутствием брезгливости. Дворф, который не любил пускать посторонних в свое обиталище, был недоволен, но смирился с приказом.

— Не вздумай мне тут что-нибудь поджечь, — злобно бурчал он.

Жига молча пыхтел, потел от волнения и рассматривал лабораторию, в которой было множество интересных вещей: стеклянные сосуды с плавающими в магической жидкости непонятными существами, бурлящие колбы, странные механизмы.

Дворф установил на заваленном бумагами рабочем столе устройство с магическим шаром. Кивнул на шесть кучек останков:

— Ты их правильно рассортировал?

— Думаю, да. Хотя там не хватает кусков.

Гном усмехнулся, глядя на устроившегося у порога Хуйло, который до сих пор сыто отрыгивал и походил на шар.

— Это уж понятно. Ладно, тащи головы по очереди.

— А… зачем?

— Целоваться с ними буду, блядь. Выполняй приказы и не рассуждай.

Жига принес голову из первой кучки, встал за спиной Дворфа, благоговейно наблюдая за его действиями.

— Не пыхти в ухо! — рявкнул гном.

— И-извините… Интересно же. Я никогда не видел настоящего ученого за работой.

Дворф самодовольно ухмыльнулся в бороду.

— Любознательный, значит… Хорошо, смотри и спрашивай. Только не трогай тут ничего.

Он отрезал с головы мертвеца прядь волос, бросил в колбу с зеленой жидкостью. Раздалось шипение, из сосуда повалил вонючий серый дым.

Дворф удовлетворенно хмыкнул.

— А что это значит? — робко осведомился Жига.

— Наш первый клиент — мигрант. Долго объяснять, но состав волос мигрантов и коренных жителей Средиморья несколько различается. На волосы местного зелье-индикатор дало бы другую реакцию.

— Это хорошо или плохо для нас?

— Однозначно хорошо. Во-первых, мигранты — наш профиль, значит, Служба безопасности короны не заберет дело, и расследовать будем сами. Обойдемся без многих бюрократических проволочек. Во-вторых, в Службе есть картотека мигрантов. Следовательно, удастся опознать гостей. Только вот рожи у них, конечно…

Дворф задумался, крутя в руках голову, физиономия которой была изрядно поцарапана и искажена ужасом.

— Придется с этим поработать…

Он достал из стола кисти, какие-то баночки, коробочки, и принялся колдовать над лицом мертвеца. Когда физиономия приобрела умиротворенное выражение, поднес голову к шару магбука, произнес заклинание.

— А сейчас вы что делаете?

— Отправляю изображение в Службу безопасности, чтобы опознали по портрету в картотеке.

Таким же образом Дворф обработал остальных покойников, отослал их изображения.

— Теперь только ждать.

— А они точно опознают?

— Точно.

— В Службе безопасности есть картотека на всех жителей Эстаргота? — уточнил Жига.

— Нет, что ты. Только на преступников и мигрантов. Но мигранты все учтены.

— Тогда это… неравноправие получается.

Дворф подозрительно прищурился:

— Ты что, из этих, которые за гуманизм?..

— Нет, — испугался Жига. — Просто логично же.

— Получается, так. Но понимаешь, очень уж много хлопот доставляют в последнее время мигранты.

— А они не возмущаются, что государство за ними следит?

— Возмущаются, но мирно. Есть у нас организация «Равенство». Протестуют, конечно, однако никакого террора. Однажды устроили так называемый «марш равноправия». Прошли по главным улицам столицы абсолютно голые.

Жига покраснел:

— Зачем?

— Ну чтобы показать: они такие же, как коренные жители. Мол, у мужиков такой же хуй, а у баб — сиськи. Все, как у людей.

— А Служба безопасности что?

— А ничего. Разогнать их — так потом вой поднимут. Акция же мирная. Ну и никому неохота было воевать. Прошли да прошли. Наоборот, весь город собрался на голых баб посмотреть. Я тоже ходил. Ну что они еще делали? Один придурок яйца прибил к брусчатке возле королевского дворца.

— Зачем?!

— Чтобы доказать: он имеет право находиться в Эстарготе, и никуда не уйдет. Хотя их вроде и не гонят. В общем, организация не гадит. Так, смешат по мелочи.

Шар магбука подлетел вверх, издал противный вой. Жига от неожиданности подпрыгнул, взмахнул рукой — с пальцев посыпались искры прямо на бороду Дворфа.

— Да ты охуел, что ли?!

Гном подскочил, забегал по лаборатории, шлепая ладонями по тлеющей бороде. Жига, несколько секунд понаблюдав за пламенем, которое разгоралось на подбородке Дворфа, схватил со стола колбу и плеснул в лицо ученому. Раздалось шипение, из бороды ударил столб дыма. Гном взревел, подбежал к раковине в углу, с трудом открыл воду, сунул голову под кран. Выпрямившись, злобно воззрился на парня. Опаленная с одной стороны борода приобрела очаровательный ярко-зеленый цвет.

— Ой… Простите… — пролепетал Жига.

— Простите?! — взревел Дворф. — Да я тебя…

Договорить он не успел: шар магбука снова разразился воплями. Гном, бессильно потрясая кулаками, подскочил к устройству, подергал рычаги, всмотрелся в марево шара:

— Не может быть!

— Что? — робко спросил Жига.

— Мигрантов не опознали. В картотеке Службы безопасности их нет.

— И что это значит?

Дворф яростно почесал в затылке:

— Дай подумать… Видимо, они жили в Эстарготе тайно. Никто не знал об их перемещении в наш мир.

— Может, они из другого государства? — нерешительно предположил мальчишка.

— Шпионаж? Не знаю…

Дворф склонился над кучами останков, поворошил их:

— Судя по составу ткани одежды… то есть, обрывков, сшита она в Эстарготе. То есть, мигранты пробыли здесь достаточно долго, чтобы переодеться и не отличаться от местных жителей. И не спрашивай, что это значит. Я понятия не имею.

Хуйло, внимательно наблюдавший за всем, что происходило в лаборатории, лениво поднялся, подошел, ухватил из груды останков чью-то ногу, и поволок в угол. Жига сделал попытку остановить зверя, но Дворф отмахнулся:

— Не трогай, пусть забирает.

— Но это же улики!

— А кому они нужны? Опознать тела не удалось. Захоронение устраивать чревато, узнает организация мигрантов, снова голыми бегать начнут. Газеты напишут, что мы уничтожаем чужаков. Куда их еще? Завоняются же. Пусть хоть зверек полакомится.

Хуйло, словно подтверждая эти слова, удобно расположился в углу, зажал конечность в передних лапах и принялся с аппетитом ее обгрызать.

— Все же он странный, — заметил мальчишка.

— Да, — философски согласился Дворф. — Хотя это так кажется. Будь известно его предназначение, все выглядело бы иначе. Ведь у каждого живого существа оно есть. Тогда мы бы поняли логику действий зверя. Но я никак не могу вспомнить, зачем его создал.

— Ведь, наверное, есть записи? — предположил Жига.

— Нет. Дело было после того, как мы с Джо душевно посидели в трактире. Потом мне не спалось, и я создал Хуйло. А вот зачем…

Зверь разделался с ногой, и снова двинулся к останкам. Дворфа осенило:

— А может быть, именно ради этого?

— Жрать трупы? — удивился мальчишка.

— Не совсем. Меня всегда раздражал беспорядок в лаборатории. Может, Хуйло задуман, как утилизатор отходов, ну или кто-то вроде уборщика?

— Слишком примитивно для тебя, — входя, бросил Патрон. — Обычно все твои изобретения многофункциональны. Должно быть что-то еще.

Дворф развел руками:

— Извините, Патрон, не хотел, чтобы вы слышали.

Начальник пожевал неизменную сигару:

— Можно подумать, я не знаю, что руковожу горсткой распиздяев. Вы ублюдки, этим все сказано. Ладно, пусть твой питомец продолжает здесь уборку, а вы ступайте в зал для заседаний. Есть миссия.

В конференц-зале уже сидели Джо, Люмик и Дарк. При виде Дворфа с зеленой бородой все захихикали, но шуточек при начальнике отпускать не стали.

Патрон устроился во главе стола, отхлебнул виски, заявил:

— Последние события наводят на подозрения: здесь замешано «Равенство». Если так, то они вышли за рамки допустимого. Я провел разведку на местности, выяснил места сбора организации. Доложил… — Патрон ткнул пальцем в сторону потолка. — Итак, получен приказ от его величества императора. Необходимо расследовать факт причастности организации.

— Наконец-то! — воскликнул Джо, и покрутил револьвер. — Я их всех, как спелые тыквы!

— Нет. Без лишней крови и шума. Нам не нужно, чтобы «Равенство» заныло о бесчеловечности кровавого режима. Пока только наблюдение. Делитесь на группы… — Патрон обвел взглядом подчиненных.

— Мне Дарк, — плотоядно облизнулся убийца.

— Сестру Дарк, — поправила монахиня.

— Звучит инцестуально, но ладно, так даже симпатично, — осклабился Джо.

— Люмик и Джо, Дарк и Жига, — не обратив внимания, на его просьбу, приказал Патрон.

— А я? — насупился гном.

— А у тебя борода слишком заметная. Останешься в Бюро, будешь держать связь с разведчиками.