Глава 22

Встретить бабу Дуню в городе, тем более возле моего подъезда, было максимально неожиданно. Ещё неожиданней стали для меня её слова, что Варя пропала.

— Как пропала? — переспросил я. — Так, пойдёмте ко мне в квартиру, там всё и расскажете. На улице разговаривать не будем.

Я завёл её домой. Лиля тут же засуетилась, поставила чайник, провела гостью на кухню.

— Рассказывайте, — сказал я, присаживаясь напротив.

— Варя вчера мне Женю своего привела, — начала баба Дуня. — Знакомиться. Я уж как переживала, думала, кого она нашла там себе. А парень хороший оказался. Глаза добрые, руки правильные. Чай пил, не жеманился, дров мне наколол, пока Варя стол собирала. В общем, отличный парень. Сегодня Варька с утра мне сказала, что после ярмарки вашей гулять с ним уйдёт, и обещала к девяти дома быть.

Она взглянула на часы.

— А время одиннадцать уже, — покачала она головой. — Варя никогда не опаздывала, сынок. Знает же, что телефона у меня нет, и я волнуюсь. И всегда вовремя возвращается.

— Бабу Дуня, ну молодые, могли… загуляться просто, — предположил я. — Заболтаться, забыть о времени.

— Нет, это не про мою Варьку, — покачала старушка головой. — К тому же… Сердцем чувствую, что случилось что-то. Беда рядом ходит, я такое всегда безошибочно чувствую

Это я знал. Чутьё бабы Дуни работало не хуже моей праны.

— Так, — сказал я. — Сидите здесь, пейте чай. Лиля с вами побудет. А я сейчас всё выясню. Найду я вашу Варю, обещаю.

Я вышел в комнату и первым делом набрал приёмный покой. Трубку взяла дежурная медсестра, узнала меня по голосу.

— Александр Александрович? Да, поступали. Час назад примерно. Молодой человек, без сознания, черепно-мозговая травма. И девушка с ним, ушибы, подозрение на сотрясение. Савельева Варвара и…

— Еду, — тут же сказал я.

Ёлки-иголки. Баба Дуня оказалась права, случилась беда.

Я вернулся на кухню. Баба Дуня посмотрела на меня взволнованным взглядом.

— Нашлась Варя, — сказал я. — Она в больнице, но живая, и ничего страшного с ней нет. Женя тоже там, ему досталось сильнее, но им занимаются врачи. Я сейчас еду туда сам и всё проверю. Лиля, посиди с бабой Дуней, потом привезёшь её, я позвоню.

— Александр… — начала баба Дуня, приподнимаясь.

— Баба Дуня, — твёрдо сказал я. — Я врач и я поеду к ним. С Варей всё будет хорошо, слово даю. А вы пока чай пейте, вам туда сейчас нельзя, только мешаться будете. Я позвоню, как всё узнаю.

Она послушно села обратно, а я поспешил в больницу.

Добрался до приёмного покоя, там сразу же встретил Варю. Бледная, с синяком на скуле и перебинтованным запястьем. Увидев меня она резко вскочила на ноги, и чуть не упала.

— Сидеть, — скомандовал я. — Тебе резкие движения противопоказаны.

— Саша, там Женя… — ответила она. — Он меня закрыл собой, а его чем-то ударили, он упал и не вставал, я думала… я думала, он…

— Тихо, — сказал я, придерживая её за плечи. — Сначала Женя, потом ты. Сиди здесь и никуда не вставай.

Женю как раз увезли на КТ. Ушиб в лобной доли, без смещения срединных структур. Закрытая черепно-мозговая травма. Ушиб головного мозга лёгкой степени. Кратковременная потеря сознания на месте, ретроградная амнезия на момент нападения, тошнота, головная боль.

Могло быть намного хуже. Ударили его чем-то тяжёлым и от души, целились в голову. Пара сантиметров в сторону, чуть сильнее замах, и посдествия были бы куда хуже. Парню повезло. Ну, насколько вообще можно говорить о везении, когда проламывают голову на вечерней прогулке.

Я направил в него прану, осматривая внутренние повреждения. Так, отёк вокруг очага ушиба… его надо аккуратно снять, медленно, чтобы не подскочило давление. Чуть ускорить рассасывание гематомы, подлатать сосуды. Организм молодой и крепкий, так что справится.

Через пару минут Женя открыл глаза. Поморгал, сфокусировался на мне. Взгляд был ещё мутный, но уже осмысленный.

— Саша… — просипел он. — Я, кажется, пропустил окончание прогулки.

Я усмехнулся. Если шутит, значит всё точно будет хорошо.

— Пропустил, — согласился я. — Самую скучную часть, с полицией и носилками. Как голова?

— Болит, — поморщился он. — Сильно… Варя! Где Варя⁈

— Лежать, — я решительно придержал его за плечи. — Варя в приёмном отделении, у неё лёгкие травмы. За тебя переживает. Говорит, ты её собой закрыл.

— Да я, — он смутился. — Оно как-то само. Я и подумать ничего не успел.

— Ты герой, — сказал я. — А теперь отдыхай, тебя заберут в неврологию, госпитализируют на несколько дней.

Я вернулся к Варе, осмотрел её как следует. Сотрясение лёгкой степени, ушибы мягких тканей, растяжение связок запястья. Зрачки реагируют нормально, координация в порядке. Полечил праной, снял головную боль и тошноту, ускорил заживление связок.

И тут Варя заплакала.

— Я просто хотела его защитить, — всхлипывала она. — Я сумкой замахнулась, а он меня оттолкнул и сам… Он упал, Саша, и лежал, и не шевелился, а они убежали, и я не знала, что делать, я кричала, а улица пустая, никого, и телефон из рук выпал…

— Ты всё сделала правильно, — спокойно сказал я. — Он жив и уже шутит про прогулку. Всё позади.

Она подняла на меня глаза.

— Правда?

— Правда, — кивнул я.

В приёмный покой вошёл старший лейтенант Жаров. Мы были знакомы, и очень хорошо. Чего стоит одна только история про вампиров.

— Почему я даже не удивлён, что вы тут? — хмыкнул он. — Если в городе случается какое-то происшествие, то на месте обязательно оказывается Агапов.

— Так случайно выходит, — пожал я плечами.

— Ну да, — хмыкнул он. — Так, можно с потерпевшей поговорить?

— Можно, только недолго, — кивнул я. — Она пережила стресс, ей нельзя перенапрягаться.

Варя рассказала всё, что помнила. Они гуляли по улице возле парка, время было около десяти, спешили домой. Из-за угла вышли двое. Лиц не запомнила, было темно, а они оба были в капюшонах. Схватились за её сумку, она инстинктивно не отдала, дёрнула к себе. Женя полез защищать, оттолкнул её в сторону, его тут же ударили чем-то тяжёлым, кажется, обрезком трубы. Женя упал. А потом они не стали ничего забирать, а просто развернулись и убежали.

— Сумку забрали? — спросил Жаров, не отрываясь от блокнота.

— Нет, — Варя растерянно посмотрела на сумку. — Не забрали… Странно.

Жаров продолжил задавать вопросы, а я задумался. Странное какое-то ограбление. Тихое место, где случайных прохожих не бывает. Значит, грабители либо шли следом, либо ждали именно там. Напали на пару, хотя любой уличный воришка предпочтёт одиночку. Сумку в итоге не взяли, хотя она валялась прямо под ногами. И всё это в день ярмарки, за три дня до плановой проверки на заводе.

Совпадение? Может быть. Но что-то слишком много совпадений в последнее время.

— Могу попросить? — я отвёл Жарова в сторону. — Держите меня в курсе по этому делу. Есть у меня подозрение, что оно не такое простое.

Жаров кивнул.

— Грабёж без грабежа, — проговорил он. — Двое, целенаправленно, в глухом месте, ушли без добычи. Так гопники не работают. Так работают, когда цель не ограбить, а… припугнуть. Ладно, Александр Александрович. Мы с вами давно знакомы, так что если просите — значит это для вас важно. Буду держать вас в курсе, обещаю.

— Договорились, — сказал я.

Мы пожали руки, и он ушёл.

Ко мне подошёл Савинов, он сегодня дежурил в неврологии.

— Девушку тоже госпитализировать могу, — предложил он. — Сотрясение лёгкое, но если перестраховаться…

— Не надо, — покачал я головой. — Ей лучше домой. Ты займись её ухажёром.

Я позвонил Лиле, попросил привезти бабу Дуню. Через двадцать минут та вошла в приёмный покой, увидела Варю и бросилась к ней.

— Живая, девочка моя, живая…– причитала она. — Ох, напугала ты бабку, ох напугала…

— Ба, ну всё, ну что ты… — Варя обняла её в ответ.

Я направил бабе Дуне немного праны, снимая пережитое напряжение. Снизил давление, нормализовал пульс.

— Всё обошлось, — сказал я. — На них напали уличные хулиганы, и Женя повёл себя как настоящий герой. Он её собой закрыл.

Баба Дуня улыбнулась.

— Хороший мальчик, — сказала она. — Хорошего ты себе кавалера выбрала, Варенька.

Мы подождали, пока дежурный терапевт, это была Юля, не выпишет все бумаги. Потом на такси отвезли Варю и бабу Дуню домой, и сами вернулись к себе.

Да уж, бурное завершение такого спокойного дня. Ну, бывает и хуже.

Утром в воскресенье я позволил себе немного выспаться. Проснулся от запаха сырников, их Лиля готовила отменно.

Позавтракав, я набрал Чердака. Тот, судя по голосу, только проснулся.

— Саня, брат? — зевнул он. — Доброе утро… Я вчера с Лизой до полуночи планы на свадьбу обсуждали, представляешь, она хочет голубей выпускать, а я ей говорю какие голуби, они же гадят потом на всех гостей… А что случилось? Ты просто так с утра в воскресенье не звонишь. Что-то стряслось?

— Чердак, дело серьёзное, — сказал я. — Вчера вечером напали на Варю и её парня. У парня черепно-мозговая травма, и он находится в больнице. Полиция оформила как попытку ограбления, но я не верю, что это случайность. Ты в городе всех знаешь, можешь поспрашивать? Вдруг кто-то что-то видел?

Сонливости в голосе Чердака больше не было.

— Понял, — сказал он. — Где напали, во сколько?

— Улица возле парка, около десяти вечера, — ответил я. — Двое, в капюшонах. Ударили парня обрезком трубы, сумку не взяли.

— Сумку не взяли? — переспросил Чердак. — Так… Понял. У меня остались связи, я постараюсь что-нибудь раскопать по этому делу.

— Спасибо, — ответил я.

Знал, что в таких вопросах на Чердака можно положиться. Он город перевернёт верх дном, но найдет мне этих нападавших.

Сам я отправился в лавку. Варе на сегодня дам выходной, с понедельника выпишу ей официальный больничный. А значит, с работой лавки надо что-то решать.

В «Шёпоте Полыни» за прилавком стояла Катя и вовсю обслуживала покупательницу.

— Вот этот сбор завариваете кипятком, — объясняла она, отмеряя травы. — Пятнадцать минут под крышкой. И лучше вечером принимать, он расслабляет. А если утром выпьете, то весь день клевать носом будете.

Покупательница засмеялась, расплатилась и ушла довольная. Я улыбнулся, Катя проделала колоссальную работу над собой, победив свою неуверенность.

— Александр Александрович! — увидела меня Катя. — Как Варя? Мне Геннадий сказал…

Откуда Геннадий узнал? Хотя о чём это я. У него магические каналы, а если серьёзно, то в городке уже могло сработать сарафанное радио.

— Варя дома, с ней всё будет в порядке, — сказал я. — Но я отправлю её на больничный, ей надо отдохнуть. Так что твоя стажировка окончена, с сегодняшнего дня ставим тебя в смены с Геннадием, будете работать вдвоём. Справишься?

Катя выпрямилась.

— Справлюсь, — твёрдо сказала она.

Из подсобки вышел Геннадий с маятником в руке.

— Александр! — провозгласил он. — Я уже в курсе злодеяния. И я принял меры. Сегодня ночью я поставлю дополнительную защиту на лавку. И на Варвару. И на её избранника. И на вас. И на Лилю. И на котов ваших, вы говорили, у вас есть коты. Коты особенно уязвимы к тёмным воздействиям. У них тонкая душевная организация. Никто больше не пострадает, я гарантирую.

— Спасибо, Геннадий, — отозвался я. — И не забудь сегодня травы по домам развести, заказов много.

— Это тоже сделаю, — важно кивнул он.

Геннадий изначально был принят мной как курьер, хотя по факту он выполнял множество дел в лавке. Именно поэтому я и закрывал глаза на его чудачества, тем более что маркетинговый ход это был хороший.

Заказы он развозил на мопеде, и зрелище это было то ещё.

Я показал Кате ещё пару нюансов с кассой, объяснил, как считать сдачу с крупных купюр, сделал ещё несколько дел в лавке. И отправился в стационар.

Женю положили в неврологическое отделение. Я зашёл в палату, и он тут же попытался сесть.

— Саша! — обрадовался он. — Как Варя? С ней всё в порядке?

— С ней всё хорошо, — кивнул я. — Дома, с бабушкой. Ты сам восстанавливайся скорее. Герой прошедшей ночи.

Женя смутился.

— Да ладно тебе…

— Не скромничай, — сказал я. — Ты поступил как настоящий мужчина.

— Я, кажется, теперь обязан на ней жениться, — сказал он. — А то баба Дуня меня в лягушку превратит. Про неё тут все говорят, что она ведьма.

— Да про Варю также говорят, — хмыкнул я. — Но лучше не рисковать. С бабой Дуней шутки плохи.

Я проверил его праной. Отёк ушёл почти полностью, очаг ушиба рассасывался, голова заживала на глазах. Влил ещё порцию, ускоряя процесс. При таком раскладе выпишется дней через пять вместо положенных двух-трёх недель. Лысова явно удивится, но спишет всё на молодой организм.

— Отдыхай, — сказал я. — Варе я передам, что ты в порядке.

В коридоре отделения я наткнулся на Никифорова. Тоха был в хирургическом костюме и в самом мрачном расположении духа.

— О, Сань, — буркнул он. — Мне нужна твоя помощь. У меня конфликт с пациентом, точнее, с родственниками. Сейчас взорвусь просто.

Интересное начало.

— Рассказывай, — сказал я.

— Мужик поступил ночью с аппендицитом, — начал Тоха. — Я прооперировал, всё чисто, сорок минут работы. Лежит, восстанавливается, всё по плану. А его жена требует, чтобы я лично сидел у его кровати и держал за руку. Потому что «ему страшно». Я ей объясняю по-человечески, у меня и других дел хватает, я физически не могу сидеть у кровати одного пациента. Она орёт на всё отделение, что я бессердечный, что клятву Гиппократа не читал и всё в этом духе. Сань, я сейчас сорвусь и наговорю такого, о чём потом пожалею.

— Где она?

— Да в приёмном сидит, — отозвался он. — На отделение я её не пускаю.

— Давай я поговорю, — сказал я. — Иногда людям просто надо, чтобы их выслушали. А ты пока выдохни и иди занимайся своими делами.

— Сань, спасибо, — обрадовался тот. — Выручаешь!

Я быстро нашёл нужную женщину и подошёл к ней.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Александр Александрович, я терапевт. Это ваш муж сегодня ночью поступил с аппендицитом?

— Мой, — она вздёрнула подбородок, готовая к бою. — Николай Петрович. Только вы мне сейчас тоже начнёте про правила рассказывать, да? Мне уже рассказали. Молодой такой, в зелёном, глаза злые.

— Про правила я расскажу, — согласился я. — Но сначала вы мне расскажите. Как вас зовут?

— Тамара Ильинична, — она сбилась. Видимо, ждала не этого. — А зачем вам?

— Затем, что я хочу понять, чего именно вы боитесь. Пока я понял только, что боитесь.

Она молчала секунд десять. Потом руки на сумке разжались.

— Мы сорок один год вместе, — сказала она тихо. — Он ни разу в больнице не лежал. Ни разу, представляете? В шестьдесят три на дачу пешком ходит, восемь километров. А ночью схватился за живот и стал белый, как вот эта стена. Я его сюда привезла, его забрали, и всё. Меня в коридоре оставили. Я до пяти утра сидела и не знала, живой он или нет.

— Вам никто не сказал, что операция закончилась?

— Сестра пробежала, крикнула «всё нормально» и дальше. — Она посмотрела мне в лицо. — Мне так же про маму говорили. Положили с камнями, сказали ерунда, три дня и домой. На четвёртый я её хоронила. Вот и всё «нормально» ваше.

Теперь всё встало на место. Она воевала не с Тохой. Она воевала с той больницей, тридцать лет назад, а Тоха просто попался под руку в зелёном костюме.

— Тамара Ильинична, — сказал я. — Я сейчас расскажу вам, что происходит с вашим мужем. Подробно, без этого «всё нормально». Если будет непонятно, перебивайте и спрашивайте.

— Расскажите, — кивнула она.

— У Николая Петровича воспалился аппендикс, отросток слепой кишки. Его убрали до того, как он лопнул. Успели, и это главное. Если бы вы привезли мужа не в три ночи, а к обеду, разговор у нас был бы сейчас совсем другой и куда более неприятный. Так что первое, что я хочу сказать: вы всё сделали правильно.

Она моргнула. Кажется, за сутки это была первая фраза в её адрес, которая не начиналась со слова «нельзя».

— Работал тот самый хирург в зелёном, Антон Сергеевич. Три прокола вместо разреза, сделано за сорок минут. Для нашей больницы это очень чистая работа. Николай Петрович уже проснулся, уже разговаривает и уже, я уверен, ругается на капельницу.

Это я у Тохи узнал перед тем, как сюда идти.

— Уверена, что ругается, — она всхлипнула коротко и сердито, будто на саму себя.

— Значит, идёт как надо. Дальше смотрим по дням. Сегодня он лежит, ему больно, и это нормально: обезболивание назначено, не хватает — жмёт кнопку и вызывает медсестру. Завтра его поднимут ходить, и он будет считать нас садистами. Ходить надо обязательно, иначе начнутся проблемы с лёгкими и с кишечником. На третий день еда, сначала жидкая. На четвёртый-пятый домой, если ничего не изменится.

— А если изменится? — быстро спросила она. — Вы вот так же скажете «нормально», а я…

— А вот это самое важное, — сказал я. — Если изменится, мы это увидим. Не вы и не я, а дежурная смена. Температуру ему меряют дважды в сутки, живот и швы смотрят на каждом обходе, давление контролируют. Насторожат нас три вещи: температура выше тридцати восьми на вторые сутки, боль, которая усиливается вместо того чтобы уходить, и живот, который перестал работать. Любое из этого, и его осматривают сразу. Не через три дня.

Она смотрела на меня очень внимательно, и я видел, что она запоминает. Три пункта. Ей нужно было за что-то держаться, и я дал ей три пункта.

— А ночью? Ночью же никого.

— Ночью на посту сестра, и дежурный хирург в отделении находится, а не дома. Ваш муж потому и попал на стол в три часа, а не утром в очередь.

— Ага, — сказала она. — Ага.

— Тамара Ильинична, теперь у меня к вам просьба. Точнее, поручение.

А потом первый раз за весь разговор откинулась к стене и села нормально, а не на самом краешке скамьи. И посмотрела на сумку у себя на коленях, будто только сейчас про неё вспомнила.

— А термос передать можно? Я бульон сварила, куриный, некрепкий совсем.

— Сегодня нельзя, только вода. Завтра бульон будет как раз то, что нужно. Принесёте, но сначала покажете сестре, пусть скажет, сколько давать. Часы посещений с четырёх до семи.

— С четырёх, — повторила она, будто записывала.

Бой закончился, и вместе с ним из неё ушли силы. Она сгорбилась и стала будто меньше ростом.

— Я ведь на него накричала. На хирурга вашего. Я такого наговорила… Стыдно.

— Значит, вы нормальный человек, — ответил я. — Он, кстати, тоже. Просто разговаривать пока не научился, зато научился резать.

— Я извинюсь перед ним, — чуть улыбнулась от моей шутки женщина. — Спасибо вам, доктор. Что объяснили.

— Это моя работа, — улыбнулся я напоследок. Женщина больше не нервничала.

Разобравшись с проблемой, я вышел из стационара. И решил навестить Варю и бабу Дуню.

Дорогу к домику бабы Дуни я знал очень хорошо. Сколько раз я сюда приходил, пока был её учеником. Именно баба Дуня научила меня разбираться в травах этого мира, и она первая догадалась о моей пране. Взяла в ученики, хотя после смерти прошлого ученика, Ивана, зареклась кого-либо учить.

Благодаря ей моя сила выросла едва ли не вдвое.

Весь город считал её ведьмой, первый раз мой водитель даже отказался подъезжать к её домику, когда она вызвала врача на дом. Из близких у неё была только внучка и друг лесник Егор Петрович.

Я постучался и зашёл в дом.

— Саша, — обрадовалась Варя. — Как там Женя?

— Да в порядке он, — улыбнулся я. — Ты сама как?

— Хорошо всё, — она села назад. — Честное слово.

Я проверил её праной, убедился, что всё в порядке. Баба Дуня уже засуетилась, налила мне чай с травами.

— Не выяснили ещё, что за ироды такие? — спросила она.

— Нет, — покачал я головой. — Выясняем.

— Чую я, всё не так просто, — сказала вдруг баба Дуня. — Плохо в Аткарске всё в последнее время, не спокойно…

— А что случилось? — спросил я.

— Завод этот новый отравляет природу нашу, — пояснила баба Дуня. — Егор Петрович жаловался, что растения в лесах умирают от отравленного воздуха. Животные страдают. Нехорошо всё…

Это и правда были тревожные звоночки.

— Я хочу с ним разобраться, — сказал я. — Но это непросто.

— Знаю, что непросто, — кивнула баба Дуня. — И знаю, что ты не отступишь. Уважаю тебя за это. Ты сильный, Александр. И ты справишься.

Как всегда мне показалось, что баба Дуня знает куда больше, чем говорит. Думаю, так оно и было.

Я попил чаю, поболтал с Варей, сказал, что посадил её на больничный. И отправился домой.

По пути у меня зазвонил телефон. Чердак.

— Слушаю, — взял я трубку.

— Саня, брат, я кое-что узнал, — заявил тот. — Это не был случайный грабёж. Это был заказ.