Глава 5

Зал замер. Присутствующие на лекции замолчали и смотрели на меня.

Я смотрел на непрошенных гостей. Искра, буря, безумие… Какого чёрта снова происходит в моей жизни?

Татьяна Александровна стояла в дверях конференц-зала с ужасно самодовольным выражением лица. Двое мужчин, которые пришли вместе с ней, выглядели довольно спокойными.

Один из них показался мне знакомым. Точно. Видел его в прокуратуре, когда разбирались с Арнольдом и вампирами.

Именно он и шагнул вперёд.

— Старший следователь ОБЭП, капитан Меркулов, — представился он, показав удостоверение.

Как будто бы я смогу разглядеть его удостоверение с другой стороны конференц-зала.

— Поступило заявление о финансовых махинациях, — продолжил Меркулов. — Гражданка Козьева утверждает, что вы получили деньги на открытие травяной лавки незаконным путём.

По залу прошёлся шёпот. Люди переглядывались, явно не зная, как реагировать на происходящее. Вера в первом ряду побледнела, Лиля ощутимо напряглась, а Эдгар медленно поднял голову и уставился на Татьяну Александровну.

Кажется, он до сих пор чувствовал себя моей правой рукой и был готов при необходимости наброситься на гостей чуть ли не с кулаками. Характер Лили я тоже знал хорошо, она была не из тихонь.

Значит, вот он какой, обещанный компромат. Не магия, не прошлое. Просто финансовые махинации. Банальнейшее, скучнейшее ложное обвинение.

Причём Татьяна Александровна явно всё рассчитала. Пришла со своими обвинениями в разгар моей лекции. Чтобы опозорить меня перед людьми, для которых я был авторитетом.

Ну, неприятность эту мы переживём.

Самой неправильной стратегией было бы начать оправдываться, что-то пытаться доказать. Я не стал этого делать. Просто шагнул вперёд.

— Если у вас есть официальные обвинения, то подайте их в письменном виде, — заявил я. — Если есть вопросы по лавке, то у меня есть все документы. Они в полном порядке. А сейчас позвольте мне закончить лекцию. Люди пришли за знаниями, а не за скандалом.

Меркулов моргнул. Кажется, он не ожидал такой реакции. Что угодно: скандала, испуга. Но точно не готовности сотрудничать.

Я повернулся к залу.

— Прошу прощения за задержку, — улыбнулся я. — Продолжим.

Татьяна Александровна открыла было рот, чтобы что-то добавить. Но Меркулов её остановил.

— Гражданка Козьева, мы разберёмся. Не мешайте мероприятию.

Забавно, учитывая, что он сам способствовал прерыванию моей лекции.

Однако тут люди в зале словно пришли в себя и заговорили разом.

— Дайте человеку лекцию дочитать! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Сами разбирайтесь, а нам не мешайте! — поддержал женский голос.

— Александр Александрович, продолжайте!

Следователи переглянулись и подчинились. Тихо прошли к стене и сели на свободные места. Татьяна Александровна осталась стоять у дверей. Либо ждала развязки, либо просто не знала, что теперь делать.

Лиля сжала кулаки. Я видел, что она готова вскочить с места в любой момент. Но Вера положила ладонь ей на плечо и что-то шепнула. Я перехватил взгляд девушки и подмигнул ей.

А Эдгар посмотрел на Татьяну Александровну с такой яростью, что она в конце концов отвела взгляд. Умеет парень одним взглядом сказать многое. Не зря же он бывший «вампир».

Я вернулся к микрофону.

— Итак, — продолжил я как ни в чём не бывало. — Мы остановились на терапии с животными.

Зал, конечно же, был теперь взбудоражен произошедшим. Но всё-таки постепенно успокаивался и возвращался к лекции.

— И последнее, о чём я хочу сказать сегодня, — продолжил я. — Ответственность. Животное — это не игрушка. Я всегда против того, чтобы животных дарили на дни рождения как подарок. Нет, нет, и ещё раз нет. Заводить домашнее животное — ответственное решение. Это живое существо, которое требует времени, денег и заботы.

Я принялся перечислять, что именно влечёт за собой питомец.

— Регулярные прививки и осмотры у ветеринара, — сказал я. — Правильное питание. Тщательный уход за вашим питомцем. Стерилизация, если вы не планируете разведение, тоже обязательна. Это не про жестокость, а про заботу о здоровье животного. К тому же стерилизация может продлить питомцу жизнь.

Кто-то в зале закивал.

— Если вы не готовы ко всему этому, то лучше не заводите, — твёрдо сказал я. — Лучше честно признаться себе сейчас, чем потом выбросить кота на улицу или сдать собаку в приют. Приюты и так переполнены. Верно, Вера?

Вера кивнула.

— Но если вы готовы, — продолжил я. — То это станет лучшим решением в вашей жизни. Животное может стать не просто питомцем, а членом семьи.

Я сделал паузу. И добавил, глядя в сторону дверей:

— Знаете, в медицине есть главное правило, которое знает любой медицинский работник: не навреди. Это правило касается не только медицины. Оно касается и жизни. И животных, и других людей. Хорошо бы всем нам иногда о нём вспоминать.

Татьяна Александровна скривила губы, но промолчала.

— А теперь, — объявил я, — объявлю сбор средств на систему вентиляции для приюта «Верный друг». Сумма любая, кто сколько может. Подчёркиваю, мы собираем добровольные пожертвования, и все документы у нас есть. Вера, прошу.

Последнюю фразу я сказал специально для сотрудников прокуратуры. А то кто знает, может, и к этому сейчас придерутся.

Вера смущённо вышла к микрофону.

— Спасибо Александру Александровичу за эту лекцию, — начала она. — И спасибо всем, кто пришёл. Я открыла наш приют недавно, и он совсем маленький. Но нам очень важна ваша поддержка. Каждая копейка пойдёт на развитие приюта, я отчитаюсь обо всех потраченных средствах. Спасибо, что вы с нами.

Эдгар встал и пустил по рядам коробку. К одной стороне коробки были приклеены реквизиты для перевода, специальный счёт, который создала Вера. Люди жертвовали активно, одна бабушка пообещала связать для кошек лежанки, а кто-то даже записался в волонтёры.

Я заметил интересный момент. Один из следователей, коллега Меркулова, тоже положил в коробку деньги. Постарался сделать это незаметно, но я всё увидел.

После лекции я сам подошёл к Меркулову.

— Давайте не будем откладывать, — предложил я. — Пройдёмте в лавку. Покажу вам все документы. Заодно убедитесь, что это законный бизнес.

Меркулов чуть удивился, но кивнул. Татьяну Александровну, разумеется, никто с собой не взял.

Мы пошли в «Шёпот полыни». Кратко представил гостям Варю, которая уже собиралась закрывать лавку, попросил её остаться. И достал папку с документами.

Свидетельство о регистрации, договор аренды, налоговые декларации, банковские выписки, накладные на товар. Я привык все бумаги держать в порядке, так что проверять всё это было вполне удобно.

Меркулов листал бумаги и задавал короткие вопросы. Я отвечал на всё спокойно. Варя стояла рядом и явно нервничала, хотя и пыталась не подавать вида.

— Документы в порядке, — сказал наконец Меркулов. — Но заявление есть. А значит, я обязан провести полную проверку. Это займёт несколько дней.

— Раз должны, то делайте, — пожал я плечами. — Я не препятствую.

Он помолчал. Потом сказал тише.

— Слушайте. Лично я вам верю. И понимаю, что это, скорее всего, личная месть гражданки Козьевой. Но формальности есть формальности. Заявление принято, и я обязан отработать. Извините нас за спектакль в зале. Честно говоря, нас не предупредили, что мы ворвёмся прямо к вам на лекцию.

— Работа есть работа, — сказал я. — Всё в порядке.

К ним у меня точно не было никаких претензий. Были к Татьяне Александровне, но это уже совсем другая история.

Они забрали с собой некоторые документы и ушли. И Варя шумно выдохнула.

— Саш, что это было? — взволнованно спросила она. — С чего вдруг к нам пришла прокуратура?

— Сложно объяснить, — сказал я. — Если коротко, то это попытка отомстить мне от одного очень слабого человека. Всё в порядке. Иди домой.

Я сам закрыл лавку и тоже пошёл домой. По дороге мне позвонил Виталик.

— Александр Александрович, я только что узнал, что случилось, — проговорил он. — Мать… она подала на вас заявление. Я не в курсе этого, честное слово. Знал, что она что-то готовит, но не знал, что именно. А то предупредил бы вас, честное слово. Я в шоке… Даже не знаю, как это назвать…

— Верю, что ты этого не знал, — спокойно сказал я.

— Могу чем-то помочь? — торопливо спросил он. — Может, дать показания?

— Пока не нужно, — ответил я. — Если дойдёт до чего-то серьёзного, я скажу. Но спасибо, что предложил.

Повисла пауза.

— Я с ней поругался, — внезапно сказал он. — Серьёзно поругался первый раз в жизни. Сказал, что она переходит все границы. Что нельзя так с людьми.

— И что она? — из любопытства спросил я.

— Бросила трубку, — невесело усмехнулся Виталик.

Ну было бы странно, если бы она тут же осознала, что была не права, и принялась извиняться.

Виталик нерешительно продолжил:

— А… что насчёт работы? Я понимаю, сейчас совсем не время. Но я всё ещё хочу работать в вашем отделении, если это возможно.

Я помолчал, тщательно обдумывая свой ответ.

— Ещё не решил, — ответил я. — Скажу прямо: после сегодняшнего происшествия твоя мать стала моим личным врагом. Я не знаю, что будет дальше, но это уже серьёзно. А ты её сын. И я знаю, что дети — это не их родители, но факт остаётся фактом. Мне нужно понять, на чьей ты стороне. Не на словах, а на деле. Пока что этого не увидел.

— Я понимаю, — сказал он. — И докажу. Дайте мне шанс.

— Время покажет, — сказал я и попрощался.

Положил трубку.

Что ж, парень звучал вполне искренне. Он не врёт, я в этом уже практически уверен. Но искренность его ещё ничего не решает. Виталик — это неизвестная переменная в уравнении, где его мать играет за противника. А неизвестные переменные я не люблю. И придётся для начала выяснить, что именно он из себя представляет.

Я добрался до дома и отправился спать. На следующий день была суббота. Вообще-то официальный выходной, но на работу вышли почти все. Ситуация со свинцом продолжала оставаться экстренной.

В этот день я дежурил по поликлинике. Практиканты сегодня отдыхали, их решил не вызывать. Но врачей вышло довольно много.

Шарфиков, Юля, Анастасия Григорьевна, Жидков. Анжелика, несмотря на свой гипс, продолжала удивлять меня своим трудоголизмом.

В перерыве между пациентами я дошёл до неё.

— Как вчера всё прошло? — спросил я.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Алина с Тимуром молодцы. Шустрые, вежливые, люди им открывали. Сегодня жду результаты ещё по пяти детям.

— Отлично, — кивнул я. — Продолжаем работу.

— Я хотела спросить… — девушка немного помялась. — Меня вместе с вами спасал из люка такой симпатичный молодой человек. В пижамных штанах. Вы говорили, это наш хирург?

— Да, хирург из стационара, Никифоров Антон Алексеевич, — кивнул я. — А что?

— Да так просто, — она почему-то покраснела.

Я пожал плечами и вернулся во взрослую поликлинику. Там меня поймал Шарфиков.

— У троих взрослых подтвердилось высокое содержание свинца в крови, — доложил он. — Один тяжёлый. Я уже отправил его в Саратов, машина ушла двадцать минут назад.

— Хорошо, — сказал я. — Продолжаем в том же духе.

Атмосфера была рабочая. Без паники, без суеты. Все понимали, что ситуация тяжёлая, но под контролем.

Вернулся к себе в кабинет, Лена сделала мне чай, и я вновь погрузился в приём.

Ближе к обеду снова заглянул в лавку. И вовремя.

Проверяющие пришли ещё раз. Теперь уже с официальной проверкой, пересчитывали товар, сверяли накладные, проверяли сертификаты на травы.

Варя нервничала, у неё дрожали руки. Боялась перепутать бумаги, сказать что-то не то.

— Всё в порядке, — сказал я ей. — Мы ничего не нарушали. Им просто нужно убедиться, что у нас всё хорошо.

Татьяне Александровне не сойдёт с рук хотя бы то, что она заставила так понервничать мою хорошую подругу.

Нарушений проверяющие не нашли. Само собой.

— Пока работайте, — сказал мне Меркулов. — Официальное заключение будет через несколько дней. Но имейте в виду, если что-то всплывёт, отвечать будете по всей строгости.

— Не всплывёт, — сказал я. — Тут всплывать просто нечему.

Даже по деньгам, которые изначально вложил в своё дело, я отчитался по всем правилам. Разумеется, все они были получены законным путём.

Проверяющие ушли.

Пока я разбирался с бумагами, Дима, у которого был первый рабочий день, не сидел без дела. Развозил первые заказы, таскал коробки на склад. Работник, надо признать, он был толковый.

Когда проверяющие ушли, я заметил, что Дима и Варя стояли у прилавка. Довольно близко друг к другу. Варя смеялась над какой-то его шуткой и поправляла косу. Так всегда она делала, когда смущалась.

Я подошёл к ним. Дима посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то. То ли интерес к Варе. То ли что-то ещё, что я никак не мог распознать.

— А вы сами все эти сборы придумываете? — спросил он. — Рецепты, пропорции?

— По-разному, — ответил я.

— Саша много читает, — встряла Варя, не заметив, что я ушёл от ответа. — У него целая система. Он под каждый случай подбирает…

— Варя, — мягко перебил я. — Не грузи человека лишней информацией. Дима, там ещё коробки на разгрузку.

Он кивнул и ушёл на склад.

Я повернулся к Варе.

— Он тебе нравится.

Она вспыхнула от смущения.

— Ну… да. А что такого? — она вздёрнула подбородок. — Он хороший. И Геннадий сказал…

— Помню-помню. Маятник показал хорошую энергию, — хмыкнул я. — Просто будь осторожна, Варь. Ты мой друг. И я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Она посмотрела на меня с укором.

— Саша, ты слишком подозрительный, — сказала она. — Не все люди вокруг враги. Иногда хороший парень — это просто хороший парень. Он отлично справляется с работой, на него нет никаких жалоб.

— Возможно, — сказал я. — Время покажет.

Я не стал говорить ей о своих подозрениях. Они были слишком смутные, беспочвенные. Но присматривать за Димой я решил внимательнее. На всякий случай.

После дел в лавке я вернулся в поликлинику. И ко мне влетел Савинов.

— Саня! — выпалил он с порога. — Я же совсем забыл про резус-конфликт!

Ёлки-иголки.

— Это когда у матери резус отрицательный, а у плода положительный! — решил объяснить мне он. — И организм матери начинает атаковать ребёнка! Как чужака! Это же катастрофа! А у Марины как раз отрицательный резус! А у меня положительный. Всё пропало.

— Сядь, — сказал я. — Успокойся.

Он сел на стул, но успокаиваться не спешил.

— Резус-конфликт — это реальная вещь, — сказал я. — Но современная медицина его прекрасно контролирует. Марине на определённом сроке введут антирезусный иммуноглобулин. Это укол, который не даёт организму матери вырабатывать антитела против своего же ребёнка.

— Но…

— И вот ещё что, — продолжил я. — Резус-конфликт по-настоящему опасен при повторных беременностях. Если в первую не ввели иммуноглобулин. У вас беременность первая и риск минимальный.

Савинов почесал голову.

— То есть… это не катастрофа? — спросил он.

— Нет, — заверил его я. — Наши гинекологи прекрасно знают, что с такими вещами делать. Это рядовая ситуация, которую врачи решают каждый день.

Он выдохнул и заметно расслабился.

— А я ещё прочитал, — добавил он, — что беременным нельзя кофе. И сыр. И суши. А Марина без кофе жить не может!

— Кофе можно, — сказал я. — Одну чашку в день. Сыр можно только пастеризованный. А вот суши действительно нельзя, там сырая рыба, а это риск развития инфекции.

— Спасибо, Саня — он поднялся. — Я просто волнуюсь очень, сам понимаешь…

— Понимаю, — улыбнулся я. — Как будет время, ты возьми у нас в лавке успокаивающий сбор. Это не для Марины, а для тебя.

Савинов кивнул и убежал. А вместо него ко мне заглянул Ренгачёв.

Так, у меня на двери появилась табличка «Часы приёма для чужих проблем», а я этого не заметил?

Вряд ли, просто весь мир решил решать свои проблемы через меня.

— Сань, — сказал Женя. — У меня новая проблема.

Ну за что мне всё это?

Хотя… лучше так, чем в прошлой жизни. По сравнению с тем, это можно назвать вполне себе спокойной жизнью.

— Какая? — спросил я.

— Вика, — он тяжело вздохнул. — Помнишь, я про её фитнес-браслет рассказывал? Она купила мне такой же. И этот чёртов браслет, видите ли, показал, что я мало двигаюсь. Вика решила, что нам нужно устроить необычное свидание. И записала нас на завтра на парную йогу.

Только бы не засмеяться. Обожаю все эти истории, по крайней мере за возможность чуть отдохнуть от привычных проблем.

— На парную йогу, — повторил я.

— На парную йогу, Сань! — он схватился за голову. — Я буду в обтягивающих штанах! Буду стоять рядом с незнакомыми людьми! Да у меня спина хрустит, когда я просто носки надеваю. Какая йога? Я же там развалюсь на части!

— А вопрос-то в чём? — уточнил я.

— Вопрос, можешь сделать мне справку, что мне нельзя заниматься йогой? — с надеждой спросил он. — Ну, медотвод какой-нибудь. Грыжу мне придумай, или протрузию какую.

Я рассмеялся. Потом встал и осмотрел его, заодно проверил праной.

— Медотвод я тебе не выпишу, — покачал я головой. — Показаний у тебя нет, ты здоров. Если у тебя хрустит спина, это скорее всего гипертонус мышц от сидячей работы плюс слабый мышечный корсет. И знаешь, что помогает от этого лучше всего?

— Что? — насторожился он.

— Йога, — сказал я. — Растяжка, укрепление корпуса, работа с дыханием. Вика, сама того не зная, прописала тебе ровно то, что нужно.

Ренгачёв застонал и сполз по стулу.

— Я пришёл за помощью, а ты меня в итоге сам на йогу отправил, — пробурчал он. — Предатель.

— Забота, Женя. Это называется забота, — усмехнулся я.

Он ушёл, бормоча себе под нос про предательство близких друзей.

А мне позвонил Гриша.

— Саш, привет, — начал он. — Слушай… тут такое дело.

— Что стряслось? — насторожился я.

— Да ничего не стряслось! Наоборот, — он нервно хохотнул. — В общем, так вышло, что свадьба у нас…

Он замялся.

— … через неделю.

Это как вообще⁈