Глава 7

Никифоров стоял передо мной с видом провинившегося школьника. Взгляд опущен вниз, лицо красное от смущения. Он явно переживал из-за этой ситуации.

— Тоха, сядь, — сказал я ему. — И расскажи всё по порядку.

— Я постою, — воспротивился он.

— Садись, — настойчиво повторил я. — И расслабься, я тебя ни в чём не собираюсь обвинять. Рассказывай, что конкретно ты рассказал и как всё было.

Он вздохнул и сел на стул для посетителей. С таким обречённым видом, словно это электрический стул у меня тут.

— Мы же вчера в тренажёрке всё обсудили, — начал он. — И сегодня я пошёл. К Кречетову. Сам. Сел вот так же напротив него и начал всё рассказывать. Что мы с Горшковым выписывали наркотические рецепты на твоё имя. Что делали мы это не один раз, а раз пять, по-моему. Что списывали их на пациентов с хроническим болевым синдромом, а на самом деле уносили. Что я в этой схеме был у Горшкова на подхвате, в основном выписывал, а реализацией занимался он. Но я знал, на что иду, и тоже был в доле.

Никифоров тяжело выдохнул, переводя дыхание. Ему всё ещё было очень стыдно за всю эту историю.

— Дальше, — поторопил я его.

— Дальше Кречетов вызвал Савчук, — продолжил Тоха. — Потому что как раз она в этот период была и.о. главврача. Они с ней в кабинете о чём-то разговаривали без меня минут пятнадцать. Потом меня снова позвали. Савчук явно сказала ему то, что было. Горшкова она уволила ещё тогда, а я остался по её решению на испытательном сроке. Ну, ты и сам всё это знаешь. И она подтвердила, что я во всём сознался сам и раскаиваюсь, и помогал потом чем мог.

— Ну вот видишь, — развёл я руками.

— Погоди радоваться, — вздохнул Тоха. — Это ещё не всё. Кречетов меня спросил, участвовал ли в этой схеме ты. Ну, Савчук ему все документы предоставила, а мы же на твою фамилию всё делали. Я сказал, что ты тут вообще был ни при чём и даже ничего не знал. Но он всё равно вызвал тебя к себе!

Я кивнул, обдумывая ситуацию.

— Сань, прости меня, — взмолился Никифоров. — Я же тебя подставил. Если бы молчал, то никто бы тебя не дёргал. Я тебе клянусь, Кречетову несколько раз повторил, что ты тут не при делах! Даже хотел письменное объяснение писать. Но он сказал, что не нужно.

— Тоха, успокойся, — сказал я. — Ты молодец.

Он удивлённо уставился на меня.

— Шутишь так? — недоверчиво спросил он. — Какой же я молодец, если говорю, что из-за меня у тебя проблемы?

Да как будто их до этого было мало.

— Ты молодец, потому что всё-таки решился пойти и признаться, — сказал я. — Потому что решил быть честным. И мне, между прочим, помог. Я эту историю Кречетову сам рассказывать не стал, вот это было бы подставой для тебя. А сейчас меня дёргают для того, чтобы я подтвердил твои показания. Это разные вещи.

Никифоров кивнул, но сомнения в его взгляде всё ещё остались.

— Но он мог бы и не узнать… — возразил он.

— Тоха, он уже несколько дней перекапывает вообще все документы нашей больницы, — усмехнулся я. — Он узнает абсолютно всё, не сомневайся. Так что ты молодец, а я со своей стороны этот вопрос решу.

— Спасибо тебе, — сказал хирург. — Ты хороший друг, как оказалось.

Я только усмехнулся. Никифоров ушёл в стационар, а я отправился в главный корпус.

Традиция же. А я у главного врача сегодня ни разу не был, непорядок. Где-то слышал, что хорошей приметой считается видеть главврача только при трудоустройстве и на общих праздниках. Что ж, это явно не про меня.

Кречетов, как обычно, сидел за столом с кучей бумаг. На моё приветствие он кивнул и взглядом указал на стул перед собой.

— Александр Александрович, нам нужно поговорить по поводу ситуации с наркотическими препаратами, — ровным тоном заявил он. — Только что у меня в кабинете был Никифоров Антон Андреевич. Он рассказал про систематическую выписку наркотических препаратов на ваше имя с последующей их реализацией третьим лицам в обход установленного порядка. Эту историю в её первичном виде поднимала Елизавета Михайловна Савчук, по результатам её работы Максим Игоревич Горшков был уволен, Антон Андреевич оставлен на испытательный срок, и далее за ним никаких ошибок не наблюдалось. У меня к вам один вопрос. И я прошу вас ответить на него прямо. Вы знали о существовании этой схемы?

— Я узнал о ней за день до того, как узнала Савчук, — сказал я. — И сразу же заявил, что им нужно явиться к Елизавете Михайловне с повинной.

— Почему именно на вас? — спросил Кречетов.

Про конфликт моего дяди с Горшковым я ему точно не собирался рассказывать, это уже личные разборки.

— Думаю, потому, что я был новеньким специалистом и у меня не было сформированной плотной отчётности, — ответил я. — Это позволяло им маскировать движения препарата за счёт того, что мои назначения проверялись менее тщательно. Но это только моё предположение, о причинах такого решения я знать не могу.

Кречетов снова кивнул. На его лице привычно не было никаких эмоций, даже не понять, верит или нет.

— Я обязан рассмотреть вопрос о вашей ответственности, — наконец заявил он. — Всё-таки именно на вас и были выписаны те рецепты. По всем протоколам мне следует уволить и вас, и Никифорова Антона Андреевича.

Я молчал, давая ему закончить.

— Но я вижу ситуацию иначе, — сказал Павел Викторович. — Двое сотрудников использовали имя третьего без его ведома и согласия. Один из них уже понёс ответственность. Второй сегодня самостоятельно пришёл и признался в собственном участии. Третий не имеет к этому отношения ни юридически, ни фактически. Поэтому никаких взысканий по вашему направлению я выносить не буду. Вы получите служебную записку с пометкой о том, что по итогам внутреннего разбирательства полностью выведены из состава лиц, имеющих какое-либо отношение к данной истории. Эта записка будет подшита к вашему личному делу.

— Благодарю, — кивнул я.

— Что касается Никифорова, — Кречетов сделал паузу. — Его следует уволить. Может быть, он и действовал по принуждению, но не один раз и не два. Пять эпизодов. И хотя он и признался в этом самостоятельно, но мог бы сделать это гораздо раньше. Тем более что с ним связаны и другие ситуации, репутация у него в городе отвратительная, он редко берётся за операции. По моим данным, вам даже пришлось участвовать в нескольких его операциях, потому что сам он был не в состоянии справиться. Так что я не вижу причин держать такого сотрудника в штате.

И несколько месяцев назад я бы точно согласился с Кречетовым. Минусов у хирурга Никифорова было куда больше, чем плюсов. Отсутствие хирургических навыков, скудные знания, регулярные косяки.

Но он начал исправляться. Да, ему следовало бы прийти и рассказать всё про эту схему с самого начала. Да, он вступил в неё по доброй воле. Но это были ошибки, которые он понимал и был готов исправлять.

— Павел Викторович, решать, конечно, вам, — сказал я. — От себя могу только сказать, что Никифоров сильно изменился. Он и правда понимает все свои ошибки и хочет всё исправить. Да, он не идеальный хирург, но сейчас активно пытается им стать. К тому же в основном он действовал из-за влияния Горшкова, который для него был старшим товарищем. Я не пытаюсь его оправдать, но всё-таки это стоит учесть. Да и сегодняшнее его обращение к вам было полностью добровольным. Он решил рассказать всё лично, хотя осознавал последствия.

— Если все сотрудники сначала будут совершать подобные поступки, а потом приходить и раскаиваться — начнётся хаос, — заметил Кречетов.

— Поэтому я и говорю, что решать вам, — кивнул я. — Я лишь сказал то, что думал.

Павел Викторович несколько секунд помолчал.

— Я дам ему шанс, — наконец сказал он. — Испытательный срок продлю ещё на полгода и буду тщательно следить за ним. Сейчас очень тяжело искать новые кадры, а вы правы, у нас и так кадровый дефицит. Но это не означает, что я спущу ему с рук хоть одну малейшую выходку.

— Это верное решение, — кивнул я.

— Можете идти, — Кречетов снова опустил голову в бумаги.

Я вышел из главного корпуса, а на улице меня якобы случайно поджидал Никифоров.

— Ну что он сказал? — взволнованно спросил он.

— Тебя оставят на испытательный срок, ко мне претензий нет, — улыбнулся я.

Антон сглотнул и протяжно выдохнул.

— Саня, спасибо тебе! — воскликнул он. — Спасибо!

— Да не за что, — усмехнулся я. — Главное, не лажай теперь.

Кажется, такой же совет я давал сегодня и Чердаку. Растёт количество моих юных падаванов.

— Не буду, — пообещал Тоха. — Я побежал!

Он умчался в сторону стационара, а я вернулся к себе и погрузился в бумажную работу.

К семи вечера я отправился на разведку на лекцию от мэрии. Точнее не я, а Борисов Антон, как я себя назвал. Организаторам было всё равно, главное, билет на входе купить.

Народу было мало. Всё-таки Вика успела провести хорошую работу и отправить всех наших слушателей обратно к нам. Несколько пенсионеров, одна женщина лет сорока, один мужчина того же возраста. Всего было человек, может, пятнадцать.

Я прошёл в огромный зал для лекций и занял место с краю. Лектором оказался мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с кожаным портфелем. Зал он оглядел весьма недовольно, явно остался разочарован количеством зрителей.

В первом ряду я заметил Коршунову и постарался не попадаться ей на глаза. Впрочем, она была занята другими вопросами.

Лектор представил сам себя как «кандидат биологических наук, специалист по нутрициологии Виктор Эдуардович Песоцкий». И озвучил тему: «Здоровый образ жизни — путь к долголетию». Звучало многообещающе, однако.

Первые десять минут я слушал внимательно. Песоцкий говорил складно, используя общие фразы, которые знает каждый школьник. «Питание должно быть сбалансированным», «движение — это основа жизни», «стрессы сокращают годы жизни». Люди слушали и кивали. Ну да, с такими выражениями не поспоришь.

А потом, ровно на одиннадцатой минуте лекции, Песоцкий перешёл к делу.

— Конечно, никакая правильная диета не даст того результата, который даёт грамотно подобранная поддержка, — мягко улыбнулся он. — Современная наука уже давно вышла за пределы простого «ешьте овощи». Мы умеем компенсировать дефициты витаминов, микроэлементов, аминокислот. И мы умеем делать это безопасно. Для тех из вас, кто хочет реально улучшить качество своей жизни, я хочу представить линейку, с которой сам работаю много лет. Это разработка, которая прошла все необходимые проверки, имеет все необходимые документы и используется в санаториях по всей России.

За его спиной загорелся экран, и появился слайд. На слайде красовалось фото, на котором была изображена банка. Большая, красивая, с надписью «Витавиан Премиум». Комплекс витаминов, минералов и вообще всего полезного на этом свете, и всего за четырнадцать тысяч рублей.

Всего⁈ У нас в Аткарске у половины людей зарплата в месяц меньше! У пенсионеров и подавно… А он просит такую сумму за одну банку.

А дальше пошла обработка. Уникальный состав, разработано совместно с НИИ, клинически доказанная эффективность, универсальная панацея от всего. Не является лекарственным средством. Да он даже состав нигде не перечислил!

В конце лекции Песоцкий снова улыбнулся и объявил:

— А вам, мои дорогие слушатели, несказанно повезло. Вы можете приобрести этот препарат со скидкой, всего за десять тысяч рублей! Торопитесь, предложение ограничено!

Не то чтобы люди активно кинулись покупать, но женщина явно задумалась, а две пенсионерки зашептались.

Лекция закончилась, в этот раз никто не купил этот «Витавиан». И это явно не понравилось Песоцкому.

Люди покинули зал, а я притаился за одной из колонн. Было интересно, зачем здесь Коршунова. И моя интуиция меня не подвела.

— Светлана Викторовна, мы так не договаривались, — раздражённо проговорил Песоцкий. — Вы мне сказали, что в этот раз будет полный зал. А у меня ни одной продажи!

— Я сделала всё, что от меня зависит, — ответила Коршунова. — Я не виновата, что люди предпочитают бесплатные лекции в поликлинике.

— Я уже говорил, надо тоже сделать бесплатный вход! — воскликнул Песоцкий.

— А как мне тогда вообще объяснить мэрии целесообразность этого проекта? — фыркнула Коршунова. — Слушайте, я понимаю свои обязательства. У меня всё под контролем, вы, главное, продавайте.

— Было бы кому! — хмыкнул Песоцкий. — Лучше старайтесь, Светлана Викторовна. В этом и ваш интерес есть.

Она фыркнула, развернулась и тоже покинула зал. А вслед за ней ушёл и Песоцкий.

Очень интересно! Картина теперь складывалась полностью. Коршунова была частью схемы по продаже биодобавок. Цикл лекций мэрии — это не просветительский проект, а канал сбыта. И мэр, судя по всему, действительно ни при чём. Она прикрывается его именем, а на самом деле работает на другого. Кого именно, пока непонятно. Не на Песоцкого, мне кажется. Есть кто-то выше во всей этой схеме.

Я вышел из Дома Культуры через запасной выход. И задумался. Так, сообщать в полицию рано, да и тем более эта торговля выглядит вполне себе обычно. Ну порекомендовали купить на лекции витамины, что с того?

Однако так просто это оставлять нельзя. Я решил завтра же встретиться с Щербаковым, чтобы он попутно с Бородиным нарыл информацию ещё и на этот Витавиан. А потом придётся идти к мэру. Не лучший вариант, но в этот раз он может выступить моим союзником.

А пока что я отправился на дежурство. Агишева ждала меня на этот раз в ординаторской, а не в приёмном как обычно. Значит, хотела о чём-то поговорить.

— Как дела, Александр Александрович? — начала она издалека.

— Всё хорошо, — улыбнулся я. — А у вас?

— Тоже… — она помолчала. — А я вот слышала, у вас четверг в школе здоровья «день приглашённого лектора».

Даже интересно, где она уже успела это услышать. Но вообще так и было.

— Хотите прочитать лекцию? — улыбнулся я. — Мы всегда только «за».

Агишева расцвела.

— Правда? — всплеснула она руками. — А то я такую интересную тему придумала, но не знаю, будет ли это интересно слушателям в вашей школе здоровья. Но мне кажется, это актуально.

— Так какая тема? — улыбнулся я.

— «Артериальная гипертензия у пожилых: что должен и что не должен делать пациент дома», — ответила Агишева. — Я просто подумала, можно рассказать про общие моменты. Чтобы люди, например, не пили пять кружек чая подряд, если у них давление.

В принципе, тема и интересная, и актуальная. И в нашей школе здоровья в таком ключе ещё не звучала. Так что почему бы и нет?

— Завтра с утра подойдите в отделение профилактики к Вике, рыжей такой медсестре, она сделает анонс, — сказал я. — Тема отличная, людям понравится.

— Спасибо! — Агишева так обрадовалась, как будто я ей премию выписал, а не лекцию прочитать разрешил. — Тогда до завтра!

Она ушла домой, а я остался дежурить. Так, что там по списку пациентов…

Дежурство пошло своим чередом. Обход пациентов в отделении, пациентка с гипертоническим кризом, одно освидетельствование. В десять вечера мне позвонила Марина, которая сегодня дежурила в приёмном отделении, попросила срочно спуститься.

Внизу в приёмном сидела женщина лет семидесяти, а рядом с ней суетился мужчина лет пятидесяти, видимо, сын. Скорой в этот раз не было.

— Самообращение? — спросил я у Марины.

— Да, вот только что сами на машине приехали, — кивнула медсестра. — Говорят, у бабушки рассудок помутился.

— Так и есть, — торопливо кивнул сын. — Мама начала с ума сходить!

— Так, вас попрошу подождать в коридоре, — распорядился я. — Я сам тут разберусь.

Сын кивнул и послушно вышел в коридор. А я сел напротив пациентки.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Самохина Лидия Петровна, — представилась женщина. — Мне семьдесят восемь лет.

Так, разговаривает пока адекватно. Глаза ясные, взгляд осмысленный. Никаких признаков, что с головой что-то не так.

— Хорошо, — мягко улыбнулся я. — На что жалуетесь?

— Голубчик, — ласково ответила Лидия Петровна. — Я сама-то ничего особенного не чувствую. Ну, голова немножко кружилась с утра и спала плохо. А сын вот уверен, что я сошла с ума. Хотя я не сошла, просто сказала ему то, что вижу.

— А что вы видите? — тут же уточнил я.

Она посмотрела на меня спокойным взглядом.

— У меня дома вместо моего мужа уже три недели живёт другой человек, — тихо ответила женщина. — Он внешне похож на Гришу, и голос у него Гришин. И знает всё, что Гриша знал. Но это не Гриша. Я с ним пятьдесят два года прожила, узнаю его и в темноте, и со спины, и по дыханию во сне. Это не он, его подменили.

Ага, теперь понятно, что имел в виду сын Лидии Петровны.

— Давно вы это заметили? — мягко спросил я.

— Где-то с конца прошлого месяца, — чуть задумавшись, ответила та. — Сначала я подумала, что мне кажется. Сейчас уже точно знаю.

— А ещё что-нибудь странное вокруг себя замечаете? — уточнил я. — Может быть, видите что-то, чего другие не видят?

— Иногда, голубчик, — призналась Лидия Петровна. — Иногда мне кажется, что в углу комнаты собака стоит. Маленькая такая, серая. Я к ней иду, а её нет.

— А с движениями всё в порядке? — продолжал опрос я. — Руки, ноги как?

— Да вот с полгода как ноги стали будто бы не мои, — нахмурилась пациентка. — Шагаю, а они то слушаются, то нет. И почерк испортился. Я раньше очень красиво писала, а сейчас как курица лапой.

Я приступил к осмотру. Давление сто пятьдесят на восемьдесят пять, сатурация в норме, пульс семьдесят пять. Сердце в порядке. Глюкоза крови пять и два, тоже норма.

Затем проверил себя праной. Да, как я и думал. Это не острый психоз и вообще не психическое заболевание. Это бредовое расстройство идентификации, или синдром Капгра.

При этом синдроме пациент убеждён, что близкого человека подменили внешне идентичным двойником. Классика для одного очень конкретного диагноза, деменция с тельцами Леви.

И что самое важное, при этом заболевании категорически нельзя давать классические нейролептики. У таких пациентов на галоперидол можно получить злокачественный нейролептический синдром буквально с одной ампулы. Если бы её сейчас отвезли в психиатрическую больницу и там по стандарту вкатили бы галоперидол из-за «бредового состояния», всё бы закончилось плачевно.

— Марина, позвони Лысовой, — распорядился я.

Сам пока вышел в коридор к маячившему сыну.

— Ну что с ней? — бросился он ко мне. — Психиатрия? Надо в психушку?

— Нет, — ответил я. — У вашей матери неврологическое заболевание. Я вызову невролога, дальше уже будет смотреть она. И ещё, пока что не спорьте с ней. Не доказывайте, что её муж — это не её муж. Пока что просто подыграйте ей, это очень важно.

Он торопливо кивнул. В приёмное как раз подошла Валерия Юрьевна Лысова, мы с ней вернулись к пациентке.

— Что тут? — зевнув, спросила она.

Явно дремала, когда её вызвали.

— Подозреваю деменцию с тельцами Леви, дебют с психотической симптоматики, — отозвался я. — Синдром Капгра в полном развороте, плюс зрительные псевдогаллюцинации и паркинсонический компонент.

Лысова кивнула и перешла к собственному осмотру. А я пока вливал в женщину прану. Немного, иначе диагноз не подтвердится. Просто поддерживающая доза.

Диагноз мой Валерия Юрьевна подтвердила. Назначила ривастигмин в стартовой дозе, кветиапин в минимальной дозировке и решила положить в неврологию.

Планово, конечно, нужна была и консультация психиатра, и МРТ головного мозга, но это всё не сегодня.

Сына женщины отпустили домой, саму её Лысова оформила к себе.

— Вы молодец, — заполняя бумаги, сказала невролог мне. — Не каждый терапевт смог бы распознать это заболевание. Посчитали бы психическим и отправили в психушку.

— Спасибо, — кивнул я.

Влил Лидии Петровне ещё праны, и Лысова забрала её в неврологию.

Что ж, это заболевание я не вылечу, но, по крайней мере, состояние точно облегчил. Уже неплохо.

Вернулся в ординаторскую, поставил чайник. И мне позвонил Гриша.

— Чего звонишь так поздно? — удивлённо спросил я. — Случилось что?

— Ага, — взволнованно ответил друг. — Ты же сегодня на дежурстве, правильно?

— Ну да, я же говорил, — ответил я. — А что?

— Кажется, в твоей квартире кто-то есть, — заявил Гриша.

Ну приехали…