Глава 2

Эдгар стоял напротив меня и держал в руке острый кинжал. И что-то мне подсказывало, что он не сыр им решил порезать.

Десятки глаз «вампиров» смотрели на нас со всех сторон, и в помещении повисла тишина.

Ёлки-иголки! Ну вот и угораздило же меня…

— Скажи это, — отозвался я. — Вслух.

Он громко сглотнул, а кинжал в его руке дрогнул.

— Ты… — голос у него сорвался, и он начал заново, почтительным шёпотом. — Ты высший вампир. Один из Первоначальных. Мне говорили, что ты врач. Я не понимал этого, но только высшие вампиры способны помогать людям. Значит, кровь в тебе древняя, кровь первоначального вампира. И если я изопью её…

Ага. Понятно. Тут мою кровь как бы испить желают. Вот так живёшь, лечишь людей, а потом тебя называют вампиром-прародителем и хотят кровь твою как компот выпить. Карьерный рост.

Внешне я сохранил полную невозмутимость и глянул на Эдгара устало и снисходительно.

Старейшина с моим кувшином в руках громко охнула.

— Так ты… — её голос, по-прежнему обработанный, снова донёсся с потолка. — Ты и вправду Первоначальный вампир?

Что ж, обернём ситуацию в свою пользу тогда, что уж делать.

— Первоначальный, — подтвердил я.

По залу пронёсся вздох. Почти все подростки начали смотреть на меня с видимым уважением. Но не все готовы были сразу же поверить в только что созданную мной теорию.

— А докажи, — выкрикнул кто-то осмелевший. — А то так любой может назвать себя Первоначальным вампиром!

— Да, докажи! — подхватил другой голос. — Чем ты лучше нас?

Толпа загудела. Эдгар растерянно завертел головой, кинжал в его руке заходил ходуном. Ещё немного, и весь мой авторитет рассыплется прямо тут, в этом подвале. Нет уж, так не пойдёт.

Будут им доказательства.

— Ты, — я указал на крикуна из задних рядов. — Подойди.

Вампир замялся, но под взглядами остальных вышел вперёд. Молодой совсем, ему вряд ли больше восемнадцати. Но желудок себе уже успел испортить, заработал хронический гастрит. И прямо сейчас у него как раз обострение, прана видит это хорошо.

— У тебя горит вот здесь, — я коснулся пальцем его живота, под рёбрами. — По ночам особенно. Кислый вкус во рту. И боли.

Он отшатнулся и вытаращился на меня.

— Откуда… откуда ты знаешь? — спросил он.

— Я Первоначальный, — спокойно ответил я и положил ладонь ему на живот. — Прими мою помощь.

Я влил ему немного праны, снимая симптомы. Совсем немного, но этого хватило.

— Не жжёт, — прошептал он. — Всё прошло!

Я выпрямился и обвёл вампиров взглядом.

— Я чувствую вашу боль, — произнёс я. — Чувствую ваши страхи и сомнения. Но я здесь не за тем, чтобы доказывать что-то.

Вампиры зашептались, и я понял, что поверили мне уже почти все.

— Среди вас, — продолжил я, — есть тот, кто использует ваш клан как ширму. Прикрытие. Один из вас прячется за вашими капюшонами, за вашей верой, а сам ворует. Ворует драгоценности, деньги и пользуется при этом добрым именем вампира!

Может, перебор? Хотя нет, после фокуса с праной они слушали меня, как завороженные.

— Это самое низшее поведение для вампира, которое только можно было представить, — взмахнул я руками. — И если в клане есть хоть один такой человек, то весь клан прогнил.

Тут зал взорвался, вампиры заговорили разом.

— Это не я!

— Я ничего не брал!

— Клянусь кровью, я чист!

Они заверяли меня наперебой, тянули ко мне руки. И в этом гуле невозможно было разобрать, кто врёт, а кто говорит правду.

Я поднял ладонь вверх. Шум сразу же стих, снова повисла тишина. О, прикольно.

— Я вам не верю, — заявил я. — Слова ничего не стоят. А вот поступок стоит многого. Как вы можете считать себя вампирским кланом, если тут происходит такое?

Кивнул в сторону боковой двери, ведущей в отдельную комнату. Именно там «Арнольдиха» и предлагала мне совершить ритуал.

— Если виновный придёт вон туда, для разговора со мной с глазу на глаз, я останусь, — заявил я. — Я разберусь, помогу вам. Но если он струсит и спрячется за спинами остальных… тогда я уйду. Навсегда. И заберу с собой всё, на что вы надеялись. Только учтите: я сразу почувствую обман. Туда должен зайти только истинно виновный.

Я развернулся и неторопливо пошёл к двери. Открыл её, вошёл в ту самую комнату со старой кроватью. Скрестил руки на груди.

И принялся ждать.

Не уверен, что моя затея вообще сработает. Хотя смотрели они на меня, словно я действительно вампирское божество.

Минута. Другая. За дверью стояла тишина. Я уже подумал, что и в самом деле никто не придёт, как вдруг дверь скрипнула.

Она медленно открылась. И на пороге показался молодой человек, который чертами лица кого-то мне сильно напоминал. Так это и есть Арнольд? Столько раз видел его в общей толпе — и даже не знал, что это был он.

Он сделал шаг внутрь, прикрыл за собой дверь. Стоял, разглядывал меня с прищуром, и в глазах его не было ни страха, ни почтения. Один холодный расчёт.

— Я тебе не верю, — заявил он. — Вампиров не существует, и весь этот бред, что ты наговорил там, на меня не сработает.

Привет, Арнольд.

— Но тем не менее ты пришёл, — негромко заметил я.

— Только чтобы сказать, что ничего у тебя не выйдет, — отозвался Арнольд. — Тебе никто не поверит. Моя сестра основала этот клан, и я…

Сестра, вот оно что. То-то я заметил, что Арнольд странно похож на «Арнольдиху».

В этот момент дверь снова распахнулась. В комнату влетела Старейшина. Она сбросила с себя капюшон, и я обратил внимание, как сильно они похожи с Арнольдом.

— Не трогай его! — выкрикнула она. — Не смей! Это мой брат, и ты не имеешь право его трогать. Антон, что ты вообще тут делаешь⁈ Зачем пришёл?

О, теперь и настоящее имя Арнольда известно. Вот и отлично. Всё-таки местная публика умом не блещет.

— Чтобы показать, что я его не боюсь, — отозвался Арнольд, который оказался Антоном. — Он ничего не сделает.

— Так это всё-таки ты крал? — округлились глаза у «Арнольдихи». — Зачем? Я доверяла тебе…

Вот и поведение «Арнольдихи» прояснилось. Она подозревала, что брат занялся чем-то подобным, но не хотела верить. Поэтому так осторожно и говорила со мной в прошлую нашу встречу.

— Я верил в общее дело! — воскликнул Арнольд. — Однако так не заработать. Откуда брались постоянные деньги на наш клан, об этом ты не подумала? Я просто воровал у неверных, у тех, для кого это было просто развлечением. Ходил по мелким вечеринкам, где люди даже не понимали, что именно такое вампирский клан. Я старался ради нас!

— Это низость — прикрывать свои поступки такими словами, — громыхнул мой голос. — И трогать я тебя не стану. По-вампирски с тобой не расправлюсь, слишком много чести.

Они перевели на меня взгляд.

— Ты ответишь по закону, — заявил я. — По человеческому. Отправишься в полицию и дашь чистосердечное признание. Ты подставил под угрозу весь клан. Этому нет оправдания.

Затем всё произошло быстро.

«Арнольдиха» рывком сорвала с плеч свой тяжёлый плащ и швырнула его мне в лицо. Ткань на миг закрыла обзор, а когда я его отбросил, в комнате уже никого не было. Только распахнутая дверь и удаляющийся топот двух пар ног.

Ёлки-иголки. Сбежали! Причём слишком быстро.

Я метнулся было следом, но пробраться сквозь вампиров было невозможно. Как это смогли сделать они — я не знал. Вероятно, в здании есть секретные ходы.

Что ж, я догадывался, что они могут сбежать. На этот счёт у меня был план, просто более долгоиграющий.

Ко мне подошёл Эдгар и посмотрел на плащ в моих руках.

— Сбежала ваша Старейшина, — хмыкнул я.

— Это уже не важно, — выдохнул Эдгар. — Старейшина опозорила себя. Бросила клан, бросила нас. А вы… вы Первоначальный. Вы остановили вора. Теперь вести клан должны вы. Прошу вас, станьте нашим Старейшиной.

Час от часу не легче. Теперь я в предводители вампиров попал. Насыщенный денёк.

Но отказываться было нельзя, иначе вся затея насмарку. Я медленно надел плащ старейшины поверх своего. Капюшон надевать не стал, чтобы моё лицо было видно.

— Здесь встроен микрофон, — торопливо пояснил Эдгар. — Голос обрабатывается и идёт через колонку под потолком. Это я придумал…

Настоящий инженер. Я кивнул и вышел в зал. Вампиры всё ещё толпились в комнате. Увидев меня в плаще старейшины, они замерли и тут же зашептались.

— Виновный найден, — объявил я, и обработанный голос разнёсся под сводами. — Он сбежал, как трус. Но он ответит, обещаю. А с этого часа Старейшина вашего клана я.

Никто не возразил. Да и кто бы стал? Я же теперь Первоначальный, или как там это называлось.

— А теперь слушайте моё первое распоряжение, — продолжил я. — Расходитесь по домам. Сегодняшнее собрание окончено. О следующей встрече я объявлю сам, когда придёт время. Мне надо подумать.

Снова ни одного возражения. Я почувствовал на себе уважительные взгляды, и «вампиры» один за другим потянулись к выходу.

Когда зал опустел, Эдгар снова упал передо мной на колени. Да что ж сегодня все на коленях передо мной стоят?

— Старейшина, — прохрипел он. — Молю, простите меня. За кинжал. Мысль о том, что вы Первоначальный, затмила мне голову. Я не мог думать ни о чём другом.

— Встань, — поморщился я. — Хватит коленопреклонений на сегодня.

Он поднялся, но голову держал низко.

— Я должен признаться, — продолжил он. — Это я оставлял надписи. На стенах, на заборах. «Я знаю, кто ты». Надеялся, что мои догадки верны, что вы и вправду Первоначальный. Я следил за вами. Издалека, чтобы вы не почувствовали.

Ах вот оно что! Так это всё-таки был он, а не Арнольд с его шантажом. Мало мне Ступова было, так ещё и этот «вампир» за мной таскался.

— Многие надписи города мои, — признался Эдгар. — В том числе надпись в компьютерном клубе. Только она про другое.

— А про что? — уточнил я.

— Про свет, — серьёзно ответил он. — Свет от компьютеров. Он вредит молодым людям. Компьютеры — это зло.

Может быть, но борьба слишком радикальная, конечно. Я усмехнулся.

— Понятно, — только и сказал я вслух. — А теперь о деле. Арнольд и его сестра сбежали. И я не думаю, что они просто уйдут тихо.

Лицо Эдгара помрачнело.

— Они отомстят, — сказал он шёпотом. — Я знаю их, они гордые. Особенно она. Так просто это не оставят. Будут мстить и вам, и клану.

— Значит, мы их найдём первыми, — ответил я. — И будем готовы. Ты моя правая рука, Эдгар. Так что следи за всем происходящем. Будем держать связь через СМС.

Эдгар поднял голову, и в глазах его вспыхнула гордость.

— Я не подведу, — горячо заверил он. — Спасибо вам за доверие, Старейшина.

Он продиктовал мне номер и, поклонившись напоследок, ушёл.

А я остался один в пустом подвале, новоиспечённый предводитель вампиров. И отправился прямиком в полицейский участок.

Жаров ещё был на месте. Я выложил ему всё, что знал: про кражи Арнольда, про то, как он воровал по вечеринкам у «неверных», про его побег вместе с сестрой, про их внешность и про возможную месть.

Жаров слушал внимательно, делал пометки.

— Значит, сбежали, — задумчиво проговорил он, постукивая ручкой по столу. — Брат и сестра, на вид лет двадцать пять, говоришь. Ладно. Возьму информацию в работу. Объявим в розыск, проверим вечеринки, по которым он шарил. Далеко не уйдут.

— Найдите, — кивнул я. — И поскорее.

— Сделаем, что сможем, — пообещал Жаров. — А ты молодец, что сразу пришёл. Толковый из тебя информатор. Хоть в штат бери.

— Спасибо, обойдусь, — хмыкнул я. — Мне и одной работы хватает.

Я вышел из участка и побрёл домой. Теперь я Старейшина вампиров и Первоначальный вампир. И где-то в городе затаились брат с сестрой, мечтающие со мной поквитаться.

И, сдаётся мне, всё только начинается.

Ну, бывает и хуже.

В понедельник до работы я решил зайти в психиатрическое отделение.

Хотел проведать Ступова, того самого пациента, который во всеуслышание объявил меня богом. Заодно попробовать снова полечить его праной.

На территорию психиатрической больницы меня уже пустили свободно. Я узнал нужную палату и зашёл к Ступову.

Он сидел на кровати и смотрел в окно.

— Здравствуй, Виктор, — сказал я. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил он. — Намного лучше. Я знал, что вы придёте.

— Знали? — удивился я.

— Вы же хороший человек, — отозвался Виктор. — Такой, как вы, просто не мог не прийти ко мне, и я это знал.

Железная логика. В его голове я по-прежнему был особенным. Поэтому я просто сразу начал вливать в него прану. Хотел максимально нормализовать его состояние.

— Я не считаю вас богом, — внезапно сказал Ступов. — Но считаю отличным врачом.

— Спасибо, — кивнул я.

Так, это уже лучше. Я всё равно не мог исправить в голове все проблемы, но состояние Ступову значительно облегчил.

Закончив, вышел в коридор. И меня там поймала Карина Вячеславовна.

— Здравствуй, Александр, — улыбнулась она. — До меня уже дошли новости, что ты остаёшься. Это правда?

— Да, — кивнул я. — Обстоятельства поменялись, так что никуда не ухожу.

Карина широко улыбнулась.

— Рада это слышать, — заявила она. — Слушай, раз уж ты здесь… У меня тут проблема, и я, признаться, не знаю, с какой стороны к ней подступиться.

— Рассказывайте, — с готовностью кивнул я.

— Пациент — пожилой мужчина, тяжёлая депрессия, — начала женщина. — Отказывается от еды. Третий день ничего не ест. Родственники в панике, требуют принудительного кормления, грозят жалобами. А я не хочу применять силу. Чувствую, что в этот раз это неправильный подход, сломает его окончательно. Но и убедить его не могу, он со мной даже не разговаривает. Замкнулся.

Я задумался. Принудительное кормление — это всегда крайняя мера, последняя черта, за которой человек перестаёт быть человеком, а становится безвольным существом. Да, такого лучше не допускать.

— Давайте я попробую, — предложил я. — Только не как психиатр, а как терапевт. Знаете, иногда людям проще открыться простому человеку, не психиатру. От психиатра ждут, что он будет копаться в душе. А от меня он такого ждать не будет.

Карина тут же кивнула.

— Попробуй, пожалуйста, — сказала она. — Я провожу тебя до палаты.

Я вошёл в палату к пожилому мужчине, который лежал, отвернувшись к стене.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Александр Александрович, терапевт. Не возражаете, если я вас осмотрю? Порядок такой.

Он не ответил, но я и не настаивал. Достал фонендоскоп, выслушал сердце и лёгкие, померил давление. И влил прану.

Надо обязательно будет выпить на работе мой сбор, праны уже ушло довольно много.

Прошло несколько минут. И пациент всё-таки заговорил.

— Год назад, — сказал он. — Не стало моей жены. Сорок один год вместе прожили. А теперь… Теперь зачем всё это? Кому я нужен — непонятно. Зачем мне есть, спать, вставать по утрам? Не вижу смысла.

Так, раз он вступил в диалог, значит дело движется в нужную сторону. Хорошо.

— Сорок один год, — повторил я. — Это целая жизнь. У многих не бывает за всю жизнь настоящей любви. А у вас была. Но разве ваша жена хотела, чтобы вы вот так лежали? Отвернувшись к стене, голодный?

Он не ответил.

— Она бы хотела, чтобы вы жили, — сказал я. — Не ради неё. Её уже не вернуть, и она бы первая вам это сказала. А ради себя. Потому что вы — это последнее, что от вашей общей жизни осталось. И если уйдёте вы, уйдёт и она. Совсем.

Я влил ещё праны. Мужчина молчал, но явно обдумывал мои слова.

— Вы правы, — наконец, сказал он. — А можно мне что-то на завтрак?

— Можно, — ответил я. — Сейчас принесут.

И тихо вышел из его палаты. Карина Вячеславовна ждала в коридоре.

— Готово, — заявил я. — Я поговорил с ним, он будет есть. Попросил завтрак.

— Как у тебя это получается, Александр? — покачала она головой. — Просто вот как?

— Я просто поговорил с ним, — улыбнулся я. — Ничего такого.

— Не скромничай, — покачала она головой. — Это очень даже важно. Спасибо тебе огромное. Может, на кофе заглянешь?

Соблазнительно, но надо было идти в поликлинику.

— В другой раз, — улыбнулся я. — Благодарю.

Мы попрощались, и я отправился дальше.

Возле моего кабинета уже ждала пациентка. Женщина лет шестидесяти, с папкой бумаг в руках и явно расстроенная.

— Вы Александр Александрович? — спросила она. — Мне сказали, вы можете помочь. Меня к вам направили, то есть не к вам, а на КТ, по направлению от Шарфикова, а меня не приняли. Развернули.

Снова проблемы с КТ.

— Проходите ко мне, — я открыл кабинет, впустил её внутрь. — Расскажите подробнее, что произошло. Кто развернул и почему?

— Доктор Поляков, из кабинета компьютерной томографии, — ответила женщина. — Говорит, нужна справка от аллерголога. О переносимости контраста. А у меня её нет и не было никогда. Да мне и контраст-то этот ни разу в жизни не вводили! Откуда у меня возьмётся аллергия, если я с ней и не сталкивалась? Я ему сказала всё это, а он стоит на своём, нет справки, и всё. А мне обследование сделать нужно.

Я посмотрел её направление. Всё было оформлено по всем правилам. Шарфиков расписал чётко, показания обоснованы. Надо будет при случае похвалить его за это, явный прогресс.

Просто Полякову снова что-то вдарило в голову.

— Посидите здесь, — сказал я женщине. — А я схожу и всё улажу.

Я отправился в кабинет КТ. Поляков сидел за столом, важно листая какие-то бумаги.

— Игорь Михайлович, доброе утро, — спокойно начал я. — Ко мне пришла пациентка Скилова, которую вы не приняли по направлению. Почему вы требуете справку, которой нет в регламенте?

Он даже голову на меня не соизволил поднять.

— Это моё требование, — процедил он. — Для безопасности пациента. Я отвечаю за то, что происходит в моём кабинете. И не хочу брать ответственность за внезапные аллергические реакции.

— По стандарту перед исследованием с контрастом достаточно опроса на месте и сдачи креатинина, — заявил я. — Если почки работают хорошо, то и контраст они выведут легко. А аллергии нет, всё фиксируется в карте. Справка от аллерголога не требуется. А отказ в исследовании без законных оснований — это нарушение прав пациента. Вы это знаете не хуже меня и снова наступаете на те же грабли.

Поляков, наконец, поднял голову. В глазах у него мелькнуло раздражение.

— Я работаю так, как считаю нужным, — сказал он. — И не вам меня учить, коллега. Вы тут без году неделя, а уже…

Опять двадцать пять!

— Вы проведёте ей КТ, — перебил его. — Или я пишу докладную на имя Кречетова. С указанием, что вы препятствуете обследованию по необоснованным требованиям. И тогда разбираться будете уже не со мной. Хватит уже этих игр, это начинает сильно утомлять.

Повисла тишина. Поляков посмотрел на меня со злостью. Но возразить ему было нечего, очередной акт непонятного протеста.

— Ладно, — буркнул он. — Проведу. Но ответственность, если что, будет на вас.

— Вот и славно, — кивнул я.

Я вернулся к пациентке. Она с надеждой на меня посмотрела.

— Всё решено, — сказал я. — Идите, вас примут. Кровь на креатинин, я смотрю, у вас свежая, так что всё в порядке.

Она улыбнулась.

— Спасибо, доктор, — сказала она. — А то я уж думала, так и уйду ни с чем.

Женщина вышла из кабинета, а я вздохнул. Ну вот что за непонятная война с Поляковым, как будто и без этого проблем было мало!

— Поляков совсем лютует, — сказала вслух Лена. — Он со мной и здороваться перестал.

— Лучше уж пусть не здоровается, чем вот такие приколы устраивает, — хмыкнул я.

Около часа я просидел за бумажной работой, а затем отправился на адреса.

Один из вызовов звучал довольно интересно. Ирина записала его как «странное поведение». Вызвала врача социальная работница, которая приходила ухаживать за пожилым мужчиной семидесяти лет. По правилам сначала его должен был осмотреть я, а потом уже решать вопрос о целесообразности психиатрической бригады.

Ведь, по её словам, опасности он никакой не представлял.

А у меня сегодня какой-то день психических заболеваний.

На этот вызов Костя повёз меня первым. Частный дом, отдалённая улица. Дом был старый, но ухоженный. Дверь мне открыла женщина лет сорока, видимо, социальная работница.

— Только хуже стало, — встревоженно заявила она. — Он там… на непонятном языке говорит!

Интересно. Я прошёл в комнату и увидел пожилого мужчину, который сидел в кресле.

— Musculus sternocleidomastoideus, — громко произнёс он. — Origo, insertio…

Что ж, всё понятно.