Глава 24

В кабинет зашёл Эдгар. Я легко узнал его и без его вампирских одеяний. И порадовался, что да, он был не в образе вампира. А то бы я точно не смог объяснить этот визит окружающим.

Только бы не оказалось, что в городе снова вампиры, что моя прана не подействовала, что…

— Господин Саня, — обратился ко мне Эдгар. То есть, Денис Воробьёв. — Ой, просто… Александр… Вы… вы чего?

Точно, он так и не отучился называть меня господином. Ещё бы, я же был главным вампиром.

— Не ожидал тебя увидеть, — ровно сказал я. — Что случилось?

Эдгар смущённо потупился.

— Я не по поводу вампиров, — сказал он. — Если вы так подумали. Этот культ в Аткарске полностью исчез, больше никто этим не увлекается. Даже шутливые вечеринки проводить перестали. Я совсем по другому делу.

Я выдохнул. Ну, уже хорошо.

— А по какому? — спросил я.

Эдгар сел на краешек стула. Он держался получше, чем раньше. Выглядел менее загнанным и запуганным, просто обычный парень, немного стеснительный.

— Помните, вы обещали меня в приют устроить? — робко сказал он. — Волонтёром. У меня сейчас летние каникулы, и как раз много свободного времени. И я хочу делать что-то полезное. Поэтому и подумал… Может, вы мне поможете?

Я и правда обещал. И успел про это забыть со всеми навалившимися на меня делами. Но раз парень сам напомнил, значит, действительно этого хочет.

— Помню, конечно, — кивнул я. — Дело хорошее. Сейчас всё и решим.

Я достал телефон и набрал Веру. Прямо при нём, чтобы больше это не откладывать.

— Вера, привет, — сказал я, когда она взяла трубку. — Слушай, у меня тут парнишка один хочет волонтёром в твой приют устроиться. Ему ещё нет восемнадцати, но парень надёжный, ответственный. Возьмёшь?

— Ой, да с руками оторву! — обрадовалась Вера. — У нас же вечно рук не хватает. Пусть сегодня и приходит, часа в два дня. Познакомимся, обсудим, чем и сколько готов помогать, познакомлю с Кларой и другими работниками. Работы полно, скучать не придётся.

— Понял, передам, — усмехнулся я. — Спасибо.

— Я тебя кстати за Клару хотела поблагодарить, — торопливо сказала Вера. — Она мне рассказала, что ты ей помог с аллергией. Спасибо тебе большое, а то она мучилась, а я даже не знала, что это из-за шерсти.

— Рад помочь, — отозвался я. — Стало лучше?

— Да, сейчас всё хорошо, — заверила меня Вера.

Раз я позвонил, решил обсудить и ещё один вопрос.

— В пятницу я проведу лекцию по нашей договорённости, — сообщил я. — Начну осуществлять проект, который мы с тобой тогда продумали. Мне нужны фотографии жителей приюта.

— Скину, без проблем, — отозвалась Вера. — Может и правда удастся кого-нибудь пристроить.

— Отлично, — сказал я. — Ну и сбор денежных средств проведём, чтобы вопрос с вентиляцией закрыть.

— Ты моё спасение, — засмеялась Вера. — Ну всё, мне пора бежать! Волонтёра буду ждать. А как его зовут?

Будет забавно, если я отвечу «Эдгар».

— Денис, — отозвался я. — Воробьёв.

— Принято, — Вера положила трубку.

Я посмотрел на Эдгара.

— Ну вот, всё решено, — сказал я. — В два часа тебя будут ждать в приюте «Верный друг». Адрес сейчас напишу. Там уже с тобой директор познакомится и скажет, чем помогать. Справишься?

— Справлюсь, — уверенно ответил он. — Спасибо.

Он поднялся, уже собираясь уходить, но у самой двери остановился. Помялся немного, а потом всё-таки спросил.

— Александр, а что с этими… — он понизил голос. — С Арнольдом и его сестрой? Чем всё закончилось?

Да, эта парочка успела вымотать немало нервов. Но развязка вышла вполне закономерной.

— Всё закончилось так, как и должно было, — ответил я. — По закону. Арнольд сел в колонию за серию краж. Оказалось, что у него уже было два условных срока, так что дали ему два года общего режима.

Меня Жаров уже вызывал давать показания. Пришлось тщательно расписывать мою роль во всём этом расследовании в качестве вампира. Допрос тот был весьма забавным, Жаров и его помощник постоянно прерывались на порцию смеха, расспрашивая меня о том, как я стал главным вампиром.

Показания дали и многие вампиры с вечеринок. И заявлений от жертв тоже хватало. А дома у Арнольда нашли часть украденных драгоценностей.

А вот на сам суд я не попал, так что с Арнольдом больше не пересекался.

— А сестра его? — спросил Эдгар.

— С сестрой сложнее, — серьёзно сказал я. — Её дело весьма запутанное. По сути, она создала то, что на бумагах называют деструктивным сообществом. С вовлечением подростков, что особенно отягчает её положение.

И это было куда серьёзнее, чем простые кражи на вечеринках её брата. Сам Арнольд оказался к деятельности сестры непричастен. Даже наоборот, сначала это она узнала от него про вампирскую вечеринку, после самой первой его кражи.

И быстро развила это дело в культ. Что она планировала делать дальше — неизвестно, но я вовремя всё это остановил.

— Ей назначили психиатрическую экспертизу, — сказал я. — Обязательная процедура в таких делах. И в итоге признали вменяемой. То есть отвечать за свои поступки она способна в полной мере. Хотя в заключении и отметили имеющееся расстройство личности. Но это не освобождает от ответственности. А вот сколько лет ей дали, я не знаю

Эдгар слушал молча, не перебивал.

— Понятно, — сказал он. — Всё закончилось.

— Закончилось, — снова кивнул я. — И надеюсь, такого в нашем городе больше не будет. Так что живи, учись, ходи в приют и радуйся жизни.

— Спасибо, — слегка улыбнулся тот. — Буду стараться.

Он встал и вышел из кабинета. Всё-таки он тоже изменился, даже как-то повзрослел. Это радовало.

Едва за Эдгаром закрылась дверь, как почти сразу открылась снова. На пороге возник Жидков, с папкой под мышкой.

— Александр Александрович, доброе утро! — воскликнул он. — Есть пара минут? Надо обсудить несколько моментов. Потрещать, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

— Заходите, — кивнул я. — Что такое?

Он уселся на стул и открыл папку.

— Докладываю по гепатиту А, — сказал он. — Всё, ситуация полностью под контролем. Новых случаев нет. Карантин в садике снят. Персонал проверили, никто не заболел. Родителей проинструктировал, всё им расписал по гигиене. Если у кого хоть малейшие симптомы появятся, сразу придут к нам. Про профилактику всё рассказали.

— Отлично, — кивнул я. — Очень хорошо сработано, я рад это слышать.

— Стараемся, — довольно кивнул Жидков. — Но я вообще-то ещё по одному вопросу. Через пару недель надо провести плановую комиссию для работников завода. Того самого, нового, который удобрения выпускает.

Тот самый завод, вокруг которого сейчас столько шумихи. В который я обещал пока что не лезть Шмелёву. Но всё равно относился к нему с подозрением. И вот, снова он.

— Я посмотрю их сам, — сказал я.

Жидков явно удивился.

— Но вы же назначили Шарфикова терапевтом, — сказал он. — Передали ему все полномочия.

— В этот раз я хочу провести её сам, отмечу себя как временного терапевта по комиссиям, — отозвался я. — Мне это важно.

Про свои настоящие мотивы я распространяться не стал. Но осмотреть людей, которые каждый день работают на заводе, было необходимо. Кто знает, в каком они состоянии?

— Без проблем, — пожал плечами Жидков. — Это только через две недели, я вот хотел сказать про дополнительные бланки…

Мы обсудили пару технических вопросов. Потом Жидков поднялся, но сразу же сел назад.

— Александр Александрович, а вы слышали новость? — заговорщицки понизил он голос.

— Смотря какую, — усмехнулся я.

— Мы тут с Тейтельбаумом опять поссорились, — сообщил он с важным видом. — По принципиальному вопросу. Он говорит, что офтальмологи нужны людям больше, чем инфекционисты. А я говорю, что это ложь, враньё и провокация.

Я едва сдержал улыбку. Эти двое периодически выкидывали подобные приколы, и я уже привык.

— И как будете решать ваш спор? — поинтересовался я.

— А сегодня после его лекции будем в шахматы играть, а кто из слушателей будет готов задержаться — будут зрителями, — заявил Жидков. — Вы тоже приходите, если время будет.

Ёлки-иголки.

— Постараюсь, — усмехнулся я. — А как это поможет вам спор решить?

— Кто проиграл, тот и уступает, — важно объяснил инфекционист. — Раз и навсегда закроем спор, по-джентльменски. Так что вы уж постарайтесь прийти!

Он вышел из кабинета, я улыбнулся ему вслед. Да, поликлиника живёт своей жизнью. И это меня радовало.

Вскоре начался приём. Я погрузился в него, на несколько часов забыл о всех своих остальных проблемах.

После приёма я отправился к Шарфикову. Обсудить наши свинцовые дела.

Постучался, открыл дверь и замер на пороге.

Картина открылась презабавная. Стас сидел за столом с абсолютно каменным лицом, в наушниках. А на экране телефона перед ним семеро корейских парней в блестящих костюмах синхронно отплясывали какой-то немыслимый танец. Шарфиков смотрел на это с непередаваемым выражением лица.

Я не выдержал и расхохотался.

Стас вздрогнул всем телом, выдернул наушники и залился краской до самых ушей.

— Ты чего⁈ — возмутился он. — Сам же посоветовал! Я в перерыв только, ты не думай!

— Да, просто картина смешная, — отозвался я. — И как успехи?

— Пока не очень, — честно признался он. — Понял только, что клипы у них жутко дорогие. И вон тот, с розовыми волосами, он вроде у них главный.

— Ну вот, уже прогресс, — подбодрил я его. — Молодец.

Шарфиков тяжело вздохнул. Было даже мило, что он так старался ради Кристины.

— Так, ладно, о делах, — сказал я. — Ты вызвал тех пациентов?

Стас сразу же отложил телефон в сторону.

— Обзвонил всех, — доложил он. — Кого мы вчера обсуждали. Несколько человек уже сходили в платную лабораторию, сдали кровь на тяжёлые металлы. Результаты как будут, сразу тебе скажу.

— Хорошо, — кивнул я. — Оперативно.

Дело с водой тоже сдвинулось. Заявку в Центр гигиены и эпидемиологии я уже подал. Именно они по заявлению граждан или организаций выезжают и берут пробы воды, почвы, воздуха. Процедура несложная, но небыстрая. Заявку надо было подать письменно, потом их специалисты приезжали на место, набирали воду прямо из кранов в нескольких квартирах. И везли в лабораторию, проверять на тяжёлые металлы.

Обычно на всё про всё уходит от трёх до десяти рабочих дней. Срок немаленький, но я попросил его ускорить. Всё-таки здесь речь идёт о детях.

— Надо ещё краску бы проверить, — задумчиво сказал я. — В старой краске свинец тоже может быть. Раньше его добавляли для яркости и стойкости. А краска эта со временем облезает, крошится.

Шарфиков нахмурился.

— Точно, — сказал он. — Об этом я и не подумал. Надо и это проверить.

Я собрался уходить, Шарфиков окликнул меня уже у двери.

— Кстати, Сань, — сказал он. — Кристина сказала, что ей очень приятно, что я в её музыку вникаю. Мило, говорит, с моей стороны. Так что… спасибо за совет. Ты и правда голова.

— Обращайся, — усмехнулся я и вышел.

Приятно, когда даже такая мелочь идёт человеку на пользу.

Я вернулся в свой кабинет. Лена ушла относить журнал в главный корпус, было тихо.

Можно было заняться привычными делами. Я открыл заявку на препараты, и тут внезапно услышал голос.

Чёткий спокойный голос в моей голове:

«Александр, вот и пришло время платить за второй шанс».