Глава 9

Воздух не шёл. Грудь сдавило в знакомом, но давно позабытом приступе. Я хватал ртом воздух и слышал тонкий свист.

Астма.

Ингалятора при себе не было. Да и откуда ему взяться? Я не пользовался им уже полгода. С того самого дня, как вылечил это тело праной. Бронхи тогда раскрылись, спазмы ушли, и астма больше ни разу не напомнила о себе. Я успел про неё забыть. А зря.

Потому что теперь она напомнила. Резко, без предупреждения, в самый неподходящий момент.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Направил прану внутрь себя, в грудь, к сжавшимся бронхам. Почувствовал, как просвет дыхательных путей постепенно расширяется. Воздух тонкой струйкой пробился в лёгкие. Я наконец-то смог вдохнуть.

Отпустило.

— Александр Александрович? — позвала меня Агишева, на миг забывшая про своих призраков. — Вам плохо? Вы сильно побледнели.

— Всё в порядке, — ответил я. — Поперхнулся просто, бывает.

Она кивнула, поверив без вопросов. А я стоял и думал совсем о другом.

Прана раньше подавляла астму полностью. Навык самоисцеления работал без осечек, и у меня совершенно не было приступов. А теперь он пробился. Это было неправильно.

Либо что-то с самим телом, либо что-то с праной. И я пока не знал, какой из вариантов хуже.

Но разбираться сейчас было не с чем и некогда. Нужно было решать проблему Агишевой. Тем более вряд ли я сейчас найду ответы на свои вопросы.

— Так, — я повернулся к Агишевой и заговорил спокойно, будто ничего не произошло. — Давайте по порядку. Призраки, говорите?

— Призраки, — она понизила голос. — Я не вру, Александр Александрович. Честное слово. Я понимаю, как это выглядит и звучит. Но я не сошла с ума.

— Я и не говорю, что врёте, — мягко сказал я. — Я говорю, что у всего на свете есть причина. Пойдёмте, посмотрим на ваших призраков вместе.

Мы двинулись в отделение терапии. В коридоре было тихо, как и положено стационару в этот час. Под потолком тускло горели дежурные лампы. Одна из них мигнула, погасла и снова зажглась.

Эту самую лампочку Шарфиков заметил ещё во время нашего с ним дежурства. Жаловался, что она его напугала. Я сообщил об этом, но её, видимо, так и не заменили.

— Видите⁈ — зашептала Агишева, вцепившись в мой локоть. — Видите, как моргает? Само! Никого же нет!

— Вижу, — кивнул я. — Проводка старая, Кречетов просто не везде успел поменять.

— Ещё были шаги, — заявила Татьяна Тимофеевна.

— Где именно?

— Тут, — она кивнула в сторону сестринской. — Тяжёлые и медленные шаги. И стук какой-то. И вой. Жуткий такой вой, аж мороз по коже.

Я заглянул в сестринскую. Там сейчас никого не было, дежурная медсестра куда-то ушла. Призраков тоже не наблюдалось.

— Знаете что? — предложил я. — Давайте не будем гадать. Сядем в ординаторской и подождём. Если ваши призраки существуют, рано или поздно они себя проявят. А если нет, значит, вам показалось от усталости. И то, и другое мы выясним только так.

Агишева кивнула, хотя по лицу было видно, что оставаться в этом коридоре ей хочется меньше всего на свете.

Мы сели в ординаторской и стали ждать. Агишева вскоре увлеклась бумажной работой, засела за истории болезней. Рядом со мной ей было явно спокойнее.

Я листал в телефоне медицинские статьи. Прошло минут двадцать. Потом сорок. Потом час.

Уже начал думать, что зря затеял всё это и пора собираться домой. И тут внезапно раздались шаги.

Тяжёлый шаркающий топот по коридору. Будто кто-то большой и грузный шёл, волоча ноги.

Агишева застыла с ручкой в руках. А из коридора стук, следом — протяжное, утробное завывание.

— Слышите⁈ — Агишева вцепилась в мой рукав и побледнела. — Слышите, Александр Александрович⁈ Я же говорила! Я же говорила!

— Слышу, — спокойно ответил я. — Сидите здесь. Я гляну.

— Не геройствуйте! — выдохнула она. — Я боюсь одна оставаться!

Она и правда поверила в этих своих призраков.

— Всё будет хорошо, здесь вы в безопасности, — ответил я.

Я вышел в коридор и пошёл прямо на звук. Не торопясь, обычным шагом. Шаги звучали отчётливо, вой нарастал, стук повторялся через равные промежутки. Слишком равные. Призраки обычно так не стараются.

А ещё призраков не существует. Даже в моей прошлой жизни не существовало.

Я повернул за угол и увидел источник всех этих звуков.

На подоконнике, аккуратно примотанный куском скотча к оконной раме, лежал маленький диктофон. Из крохотного динамика и доносились все эти звуки.

Я отлепил его от рамы, нашёл кнопку и нажал на паузу. В коридоре мгновенно наступила тишина.

Вокруг никого не было. Я вернулся в ординаторскую и показал диктофон Агишевой.

— Ну вот и весь ваш призрак, — сказал я. — Просто диктофонная запись.

Она уставилась на диктофон, и на её лице страх стремительно сменился злостью.

— Кто⁈ — выдохнула она. — Кто это сделал⁈

А вот это уже другой вопрос. Кто-то, кто решил использовать эту самую лампочку для своего розыгрыша. А значит кто-то, кто был в курсе. И тот, кто дежурит сегодня в стационаре, чтобы ему было удобнее всё это разыгрывать.

— Кто сегодня в хирургии дежурит? — спросил я у Агишевой.

— Кротов, — отозвалась она. — Это вряд ли он.

— А в неврологии? — тут же уточнил я.

— Савинов… — Агишева запнулась. — Вот ведь паршивец!

Мы пришли к этому выводу одновременно. Похоже, всё это дело рук именно Савинова.

Мы с Татьяной Тимофеевной устремились в отделение неврологии. И нашли там мирно попивающего колу Ярика.

— Твоё творчество? — строго спросила Агишева. Показала ему диктофон.

Он посмотрел на нас и понял, что отпираться уже глупо.

— Моё, — шумно вздохнул он. — Мне просто вон Шарфиков про лампочку рассказал, а я решил чутка развить эту историю. Подумал… Ну, прикольно же. Купил диктофон, накачал в него страшных звуков из интернета, примотал к раме. Хотел просто пошутить чуток. Я ж не думал, что Татьяна Тимофеевна так перепугается!

— Чуток пошутить⁈ — переспросила Агишева. — Я тут чуть не поседела вся! А ты, значит, пошутить решил, паразит⁈

— Тимофеевна, ну я же не со зла… — протянул он. — Чего вы меня постоянно обзываете? Ярец — всем бедам венец, и всё такое…

Договорить он не успел. Агишева, грозно тряхнув головой, ринулась на него. Савинов охнул и рванул вокруг стола в ординаторской. Она за ним. Он сделал круг. Она снова за ним.

— Я тебе сейчас устрою призраков! — она размахивала кулаками. — Я тебя заставлю месяц в терапии дежурить и утки выносить!

— Татьянушка Тимофеевнушка, ну я же не специально! — уворачивался от неё Савинов.

Да, загадка решена. Нет никаких призраков.

Я оставил их разбираться, а сам отправился домой.

Оставалась ещё загадка с приступом астмы, но её прямо сейчас было не решить.

Утро пятницы я начал с визита к Роману Ильичу. Надо было забрать ноутбук, который я оставил ему на лекцию.

Дверь открыл сам профессор. И я его едва узнал. Вчерашней бледности как не бывало, спина распрямилась, плечи развернулись, а глаза горели живым, молодым огнём. Он будто разом помолодел лет на десять.

— Александр Александрович! — радостно встретил он меня и засуетился в прихожей. — Проходите, проходите, голубчик! А я вас жду. Чаю? У меня и печенье есть.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Чай, к сожалению, не успею, надо на работу бежать. Как ваше давление?

— Прекрасное давление! — он махнул рукой. — Сам утром померил, сто тридцать на восемьдесят. Как у молодого! Знаете, голубчик, я ведь после вчерашнего будто заново на свет родился.

Я прошёл в комнату, сложил ноутбук в сумку.

— Я ведь как думал, — сказал Роман Ильич. — Что никому больше старый Матюхин не нужен, и знания его никому не нужны. А вчера… Вчера люди слушали меня! И я снова почувствовал себя нужным. Это дорогого стоит.

— Конечно нужны, — серьёзно ответил я. — И вы, и ваши знания. Вы вчера прочитали блестяще. Понятным языком, без воды.

— Так я вот что хотел спросить, — он замялся. — Может, я ещё лекции почитаю? Если вы не против, разумеется. У меня же в голове столько всего накопилось за жизнь, а поделиться не с кем. А тут такая возможность.

— Школа здоровья будет вам только рада, — ответил я. — Подумайте над новой темой. Вот, например, как устроены наши суставы. Тема хорошая, многие пациенты с коленями и спиной мучаются.

— Суставы! — он аж подскочил на стуле. — Там правда многое можно рассказать! Я тогда буду связь с вашей прекрасной помощницей держать!

Он схватил со стола тетрадку с карандашом и тут же принялся что-то записывать.

Я забрал свой ноутбук, попрощался и вышел, оставив профессора в самом боевом расположении духа. Отправился в поликлинику.

Возле кабинета меня перехватил Шарфиков.

— Саня, здорово! — выкрикнул он. — Мне срочно нужен твой совет!

Ну разумеется.

— Проходи в кабинет, — я открыл дверь. — Что случилось?

— Свидание, — выпалил он. — Первое свидание с Кристиной уже завтра, она согласилась. А я не знаю, куда её вести! Совсем не знаю! У нас же почти некуда сходить! В кино?

— В кино не надо, — покачал я головой. — Вам надо лучше узнать друг друга, а в кино поговорить не получится. Лучше посиди с ней в «Инь-Яне», а потом прогуляйся по городу.

— И всё? — он растерянно моргнул. — Просто посидеть и поговорить? А не скучно будет? Вдруг я ей покажусь скучным? Я же наверняка скучный!

О, я бы так точно не сказал. Стас какой угодно, но вот точно не скучный.

— Не будет, — заверил я. — Просто будь собой. И добавь одну деталь: узнай заранее, какой десерт она любит. И закажи к её приходу. Чтобы принесли прямо в тот момент, когда она сядет за столик. Мелочь вроде, а очень приятно. Это покажет ей, что ты о ней подумал заранее.

Шарфиков открыл рот и уставился на меня.

— Ну ты мозг вообще, — восхищённо сказал он. — Ну прям вообще! Я понял, Саня! Всё, мне пора.

Он развернулся и убежал из кабинета. Наверное, десерт узнавать.

Надеюсь, глупостей он не наделает. Хотя это же Шарфиков. Ещё как наделает.

Сам я привычно начал рабочий день. Работа с документами, потом по части заведующего, затем вызовы. После вернулся в поликлинику.

До приёма оставался ещё час, и я решил снова дойти до нашего с Варей магазина. Тем более что девушка написала, что уже там.

— Привет, — радостно встретила меня Варя. — Всё, стеллаж нам заменили, так что по мебели полный комплект. Только собрать надо.

— Ну вот в субботу можно, — ответил я. — Тем более что я нам и помощников смогу найти. Что по остальному?

— Нам нужен холодильник, — деловито сказала Варя. — Некоторые сборы в тепле держать нельзя, испортятся быстро. Это не из тех, что бабушка делает, а от других поставщиков. Так что без холодильника никак.

Я задумался. Открытие нашей лавки сильно било по бюджету, и новый холодильник пока что мы точно не могли себе позволить.

— Поищу бэушный, — сказал я. — Может, с Авито. Решим вопрос, хорошо.

Варя прошлась по ещё нескольким моментам, которые мы тут же решили.

— Ещё Геннадий этот, — чуть понизив голос, сказала Варя. — Зашёл тут. Поблагодарил за травы ещё раз. И заявил, что меня, мол, ведьмой называют в городе. А он всем говорит, что я добрая ведьма. Фея.

Я не сдержал улыбки.

— Фея, — повторил я. — По-моему, звучит очень даже неплохо. В твоём стиле.

— Да ну, — возмутилась та. — Можно я уже человеком побуду?

— Слушай, а это ведь и для вывески идея, — сказал я. — Над названием я много думал. И как-то скучно просто называться «Травяная лавка». А вот если «Шёпот Полыни», или «Три метлы» — уже другое дело.

Варя задумалась.

— Ну, тут ты прав, — признала она. — Так гораздо креативнее. Так что мне, видимо, из образа этого никогда не выбраться. Ну, может, оно и к лучшему.

Мы ещё немного обсудили дела, и я отправился назад в поликлинику.

Начался приём, и один за другим пошли обычные пациенты. Примерно в середине случилось небольшое затишье, и Лена по старой доброй традиции начала рассказывать мне новости города.

— Саш, а ты слышал про новый завод? — спросила она.

— Какой ещё завод? — я поднял глаза от бумаг.

— Химический, — она пожала плечами. — По производству удобрений. Говорят, недавно совсем работает, месяц только. Некоторые жалуются, что слишком близко к городу его поставили. Но вроде как все разрешения есть, всё по закону, не подкопаешься.

С моей работой следить за новыми заводами времени вообще не было.

— Жалуются? — автоматически переспросил я. — Запах есть?

— Ну да, кисловатый, говорят, — ответила Лена. — Я ничего не чувствую лично. Ну, от завода часто запахи бывают, но вряд ли что-то страшное.

Интересно. Надо будет при случае спросить у Шмелёва, что за новый завод такой.

Забавно, уже мыслю мерками, словно каждый день с мэром встречаюсь.

— Кстати, как там твоя бессонница? — сменил я тему.

— Ой, лучше, Саш! — она оживилась. — Я телефон в другую комнату убрала, как ты сказал. И сбор твой на ночь выпила. И спала сегодня как убитая!

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Продолжай в том же духе.

Тут в дверь постучал очередной пациент, и мы вновь вернулись к работе.

После приёма я отправился в конференц-зал читать свою лекцию. «Первая помощь в походе и на даче». Сегодня тема была именно такая.

Людей, как обычно, собралось много. Я дождался шести часов вечера и вышел на кафедру.

— Добрый вечер всем, — начал я. — Сегодня мы поговорим о том, что может пригодиться каждому из вас уже этим летом. О первой помощи в походах и на дачах. Это актуально сейчас, когда началось лето. И начнём мы со змей.

Зал оживлённо зашумел.

— У нас в Саратовской области змеи водятся, — продолжил я. — И ядовитые в том числе. Гадюки. Как отличить гадюку от безобидного ужа? У ужа на голове два жёлтых пятнышка. У гадюки таких пятен нет, а зрачок узкий, вертикальный, как у кошки. Но, честно говоря, разглядывать у змеи зрачок я вам категорически не советую. Лучше держитесь подальше от любого пресмыкающегося, ужа или гадюки.

Зал дружно засмеялся.

— А теперь самое главное, — я поднял палец. — Что делать, если всё-таки вас змея укусила? Запомните три железных «нельзя». Первое: нельзя отсасывать яд ртом. Так вы только занесёте в ранку инфекцию. Второе: нельзя накладывать жгут выше укуса. Перекроете кровоток — и рискуете остаться без руки или ноги. Третье: нельзя прижигать ранку.

— А что ж тогда делать-то? — спросил мужчина из зала.

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Первое — обездвижить укушенную руку или ногу. Чем меньше движений, тем медленнее расходится яд по телу. Второе — наложить давящую повязку выше места укуса. Третье — пить побольше воды, чтобы разбавлять яд в крови. И сразу, как можно быстрее, отправиться в больницу.

Люди закивали, кто-то торопливо записывал.

— Теперь клещи, — сказал я. — Их у нас куда больше, чем змей. И в каком-то смысле они даже опаснее, потому что переносят серьёзные заболевания. Если клещ присосался, ни в коем случае не лейте на него масло. Это старый и вредный миф. От масла клещ не вылезет, а наоборот, начнёт задыхаться и выпустит в вашу кровь всё, что у него внутри есть. Лучшим вариантом будет приехать с ним в приёмное отделение, тут его достанут. В крайнем случае удалять его надо механически. Захватываете у самой кожи и медленно, плавно выкручиваете.

— А потом-то что с ним делать? — спросила женщина в первом ряду.

— Клеща ни в коем случае не выбрасывайте, — ответил я. — Положите его в баночку и сдайте в лабораторию на анализ. Там проверят, заразный он был или нет. И за собой внимательно следите пару недель. Если на месте укуса появилось красное пятно, которое расползается кольцом, или поднялась температура — сразу к врачу, не тяните.

Дальше я рассказал про обработку ран. Промыть чистой водой, аккуратно убрать грязь, обработать края хлоргексидином. Открытую рану йодом или зелёнкой не заливать. Йодом мажут только края, по сухой коже. Наложить чистую повязку, менять раз в сутки.

Потом разобрали удары, солнечный и тепловой.

— Тепловой удар — это когда человек перегрелся от жары, — объяснял я. — Кружится голова, тошнит, наваливается слабость. Что делать? Немедленно перенести человека в тень или прохладу. Раздеть, облить прохладной водой, приложить что-нибудь холодное к голове. Дать попить маленькими глотками. Солнечный удар — по сути то же самое, только напекло именно голову прямыми лучами. Помощь та же, но голову при этом надо чуть приподнять.

Помню, как лично помогал Вадику, когда у него случился тепловой удар. Так давно это было…

— И ожоги, — сказал я. — Самая распространённая дачная травма. Первое и самое главное правило — охлаждать. Подставить обожжённое место под проточную прохладную воду и держать минут десять-пятнадцать, не меньше. Не ледяную воду, а именно прохладную. И запомните накрепко, чем ожог мазать нельзя: ни маслом, ни сметаной. Всё это только запирает жар внутри тканей и делает ожог глубже. После охлаждения наложите чистую сухую повязку.

Когда я закончил, со всех сторон посыпались вопросы. Отвечал я ещё минут тридцать.

Наконец, лекция была закончена. Люди постепенно начали расходиться.

А у меня зазвонил телефон. Щербаков, репортёр из «Аткарской газеты».

— Привет, — взял я трубку. — Что-то случилось?

— Ещё как! — возбуждённо выдохнул он. — У меня такая инфа для тебя есть, закачаешься! Только сядь для начала!

Интересное начало.