Глава 24

- Андрей Борисович, — запоздало понимаю, что мой голос дрожит. - Я...

Не понимаю, что происходит. Зачем я здесь? Для чего?

Но Андрей мне ничего не объясняет. Зачем?

Он вообще всегда был немногословен.

Человек действий, а не пустой болтовни.

Его всегда за это ценило начальство и друзья.

Он мог промолчать в ответ на чью-то просьбу, а потом пойти и выполнить её. В то время как Паша мог долго и самозабвенно обещать сделать всё в лучшем виде, но делать ничего вообще не собирался.

Вот и сейчас Андрей, смерив меня суровым взглядом, подходит к казённому шкафу, распахивает дверцы и достаёт с полок защитного цвета футболку, офицерский свитер, недобро усмехается, но сверху кладёт штаны от полевой формы.

Конечно, смешно! Андрей под два метра ростом, а я едва за метр шестьдесят перевалила. Я эти штаны могу до груди натянуть и ещё столько же останется болтаться.

Но спорить я не решаюсь.

Да и зачем? Если Андрей что-то решил... он скорее сам вытряхнет меня из мокрой одежды, чем признаёт, что выглядеть в этом я буду смешно и нелепо.

- Переоденься, — аккуратной стопочкой он кладёт одежду передо мной. - Обувь не предлагаю. С курткой что-нибудь решим. Завтра на твою квартиру отправлю бойцов, что смогут — поправят. С начмедом реши по мебели, возьми со склада всё, что нужно.

- Андрей... — в наступившей внезапно тишине я слышу, как гулко бьётся моё сердце. — ... Борисович...

Мне трудно проталкивать слова.

Его близость волнует. И это пугает меня. Я уже давно должна была о нём забыть, но нет. Я помню всё так, как будто это было вчера. И это плохо! Так нельзя!

Облизываю пересохшие губы, касаюсь пальцами стопки с одеждой и, больше не в силах выдерживать его внимательный взгляд, отвожу глаза.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Напряжение разливается между нами, клубится, концентрируется, становится почти осязаемым. Кажется, чиркни спичкой, и всё взлетит на воздух.

Я судорожно вздыхаю, но упрямо молчу.

Андрей не торопит меня.

Просто стоит рядом, сложив руки на широкой груди и прислонившись бёрдами к столу.

Простая поза, но она меня пугает.

Огромный мощный мужик стоит, расправив плечи, под плотной шуршащей тканью бушлата и подкладкой угадываются его накаченные руки, в распахнутом вороте видна широкая шея. Кадык дёргается, стоит мне снова облизать сухие губы.

- Спасибо за участие, — наконец выдавливаю я и резко отворачиваюсь к окну.

Я слышу за спиной шуршанье ткани и тяжёлые шаги.

Я напрягаюсь, но в смежном кабинете — кабинете командира части, неожиданно что-то очень громко падает. Возможно, кто-то. А следом раздаётся громкая женская брань.

- Твою дивизию, — ругается Андрей. - Переодевайся. Я скоро.

Он приказывает.

Всегда был немногословен. А теперь вообще разучился говорить нормально.

Я слышу за спиной его удаляющиеся шаги и выдыхаю с облегчением.

- Лера!

Я оборачиваюсь на его зов.

Андрей кивает на неприметную дверь в стороне и говорит.

- Там душ. Если надо.

И больше ничего. Толкает дверь и выходит, оставив меня одну.

А я...

Я так хочу сбежать.

Сорваться с места и нестись по улице домой, захлопнуть дверь, упасть на старенький диван и плакать от жалости к себе, от вселенской несправедливости, от разрывающегося внутри сердца, от волнения и тревоги, от неприятной встречи с Андреем и ещё более неприятной встречи с Пашей.

Мои нервы напряжены до предела. Не знаю, как я ещё держусь.

В одном Андрей прав. Мне стоит переодеться.

Вот только не в его вещи. Я наклоняюсь к своей сумке, приподнимаю её, а мне на ноги выливается холодная и грязная вода.

Всё ясно. Других вариантов всё-таки нет.

Поэтому я послушно скидываю куртку, следом стягиваю длинный свитер и...

Я успеваю только взять футболку со стола, как дверь из кабинета командира распахивается и входит Андрей.

Я как в замедленной съёмке подтягиваю руки к груди, стараясь прикрыться сложенной футболкой, и не произношу ни слова.

Никакой истерики или криков «уйди»!

Просто замираю со скрещёнными на груди руками, отгородившись куском сложенной ткани.

Андрей удивлённо приподнимает брови. Кажется, до него тоже не сразу доходит щекотливость ситуации.

А когда доходит, он явно смущается.

По высоким скулам идут красные пятна.

Андрей уже собирается извиниться, я вижу, как распахиваются его губы, но он замечает синяк.

Багрово-красный кровоподтёк, что со вчерашнего дня стал только ярче. Жестокая отметина от Пашиных пальцев. Она всё ещё ноет и болит.

В тот момент, когда взгляд Андрея касается этой отметины, всё меняется.

Напряжение вокруг вспыхивает миллионом яростных искр.

Его лицо остаётся абсолютно неподвижным. Но глаза...

Они мгновенно темнеют, становясь почти чёрными, опасно сужаются. В них вспыхивает нечто дикое и первобытное. Я вижу необузданную ярость и жажду убивать.

Андрей за несколько шагов преодолевает разделяющее нас расстояние.

С каждым его шагом сердце в моей груди бьётся всё отчаяннее и быстрее, дыхание сбивается, а жар растекается по телу.

- Это ОН сделал? — голос Андрея звенит от едва сдерживаемого гнева.

- Какая разница, — я пожимаю плечами и всё-таки разворачиваю футболку, пытаюсь скорее натянуть её через голову. Прикрыть позорный след на своём плече, спрятать свою ошибку.

Но Андрей мне не даёт.