Глава 40

Рассеянным взглядом смотрю на свою разбитую ласточку.

Я покупала её уже не новой ещё до замужества, но трепетно любила всем сердцем. Сколько раз она меня выручала.

В военных частях без машины никак. Потому что автобусы до ближайшего населённого пункта ходят по расписанию три раза в день. А, возможно, и не ходят. А ходят электрички, но до остановки нужно идти лесом-полем два километра.

Машина всегда была моим способом быть независимой от мужа и обстоятельств. Нужно в город? не проблема! Машина всегда под рукой.

И вот теперь Паша решил забрать у меня эту свободу.

Урод! Какой же он урод!

Почему-то только сейчас в памяти всплывают наши с ним разговоры про эту машину. Паша уже давно предлагал её продать. Мол, старая, много жрёт денег на ремонт и обслуживание. У нас же есть новая, большая, удобная.

Есть. Но я никогда не ездила на механике. Я и права получила на управление машиной с коробкой автоматом. А Паша, когда выбирал машину, брал именно на механике.

То ест я не просто не могу ездить на нашей новой машине, но ещё и не имею на это прав.

Но Паша отчаянно хотел избавиться от моей ласточки. Тогда я не понимала, чем она ему так не угодила.

А теперь всё становится на свои пути. Ваулину никогда не нравилась моя независимость. Он не чувствовал надо мной полной власти. Вот же урод!

Даже такой мелочью пытался привязать меня к себе ещё крепче.

Но тогда, зачем он изменил? Мы же неплохо жили. Уважали друг друга, заботились, мне казалось, что любили.

Хотя, наверное, наш брак с самого начала был ложью и способом обмануть самих себя.

Ваулин просто понял это раньше, чем я.

Не было никакой любви, была дружба, основанная на лжи и грязи, которая когда-нибудь должна была всплыть. Вот это Паша понимал отчётливо и ясно.

Поэтому решил не ограничивать себя ни в чём. Ни в тратах, ни в женщинах, ни в удовольствиях.

Все обсуждения крупных покупок в нашей «семье» сводились к его фразе «Я хочу и могу себе это позволить». Мои доводы просто не принимались к рассмотрению.

Ну ничего, Ваулин.

Любишь своего новенького китайца? — думаю мстительно. - Вот его мы точно с тобой поделим. И на отсуженные деньги я куплю себе новую машину!

- Мам! — тянет меня куда-то Денис.

- Да, сыночек, — смахиваю с щёк слезы. Машина стала последней каплей. - Сейчас идём...

- Адрей, — радостно кричит сынок и с утроенной силой тянет меня в сторону от нашей разбитой машины.

Прямо перед нами, сверкая новыми литыми дисками, останавливается огромный внедорожник. В раздутых чёрных полированных боках отражается хмурый день и моё не менее хмурое лицо.

А в опущенное водительское окно выглядывает... Исаев.

Твою мать! У него что, других дел нет?

Андрей быстро скользит взглядом по моей разбитой ласточке, приподнимает брови, но лишних вопросов не задаёт.

Переводит взгляд на нас с Дениской, кивает на радостное приветствие моего сына. Мне даже кажется, что в его колючем еще секунду назад взгляде что-то меняется. Появляется внутренний свет и мягкость.

Возможно, мне это кажется. Не знаю.

- Садик в другой стороне и где ещё два пострела?— интересуется Исаев.

А мне так и хочется ответить, что его это не касается. Но я не могу.

Потому что порываюсь выместить на Андрее ту боль и раздражение, которое испытываю к само́й себе и к Ваулину. Андрей не виноват...

Как оказалось, он вообще ни в чём не был виноват. Виновата во всём только я. Вот такая дурёха!

- Два пострела уже в садике, а у нас другие планы... были... — я мнусь, не знаю, как продолжить этот разговор.

Наверное, мне было бы проще, если бы после моего признания вечером, Андрей вообще перестал бы со мной разговаривать.

Но он не перестал.

- Твоя? - Андрей взглядом указывает на разбитую машину.

Я киваю.

- Вам куда? Садитесь, я подкину.

- Нет, — отступаю на шаг и утягиваю за собой Дениса. Ещё не хватало, чтобы Андрей, бросив все дела, вёз нас в город.

- Лер, я вопрос задал, вам куда? - Андрей выскакивает из машины и подходит ближе.

Смотрю на него и понимаю, что он остался таким же, как я его помнила. Даже жесты те же.

Едва уловимым движением плеч он поправляет бушлат, засовывает руки в карманы, достаёт пачку сигарет, раскрывает её большим пальцем и губами вытягивает сигарету.

Но тут же смотрит на Дениску и убирает сигарету обратно в пачку.

И его стремление прямо спрашивать о проблемах и молча помогать тоже никуда не делось.

Так где же были мои глаза и мысли, когда я поверила, что он может мне изменить, и сбежала?!

- У нас сегодня занятия у дефектолога. В городе. Денис плохо говорит для своих лет, — отвечаю и краснею. Даже взгляд отвожу и жду критики в свой адрес.

Потому что я уже привыкла. От каждого второго я слышу, что мне некуда девать деньги, и я просто так таскаю мальчишку по ненужным занятиям.

Буквально все — от участкового педиатра, воспитателей в саду до свекрови говорят хором, что мальчики всегда начинают говорить позже и это норма. Но я же вижу, что Дениска уже отстаёт от сверстников. Коверкает слова, а многие ещё не говорит.

Мне и так кажется, что я уже упустила время. Не хочу столкнуться с катастрофической проблемой на пороге первого класса, когда эти же люди мне скажут, куда я смотрела раньше.

Для меня на первом месте благополучие моего сына.

Я хочу, чтобы у него не было проблем. И если сейчас ему нужен специалист, чтобы подтолкнуть его речь, то я найду такого специалиста.

Паша тоже был против занятий. Мотаться в город за сто километров два раза в неделю в любую погоду непросто и опасно. Но других вариантов у меня нет. Моему ребёнку нужны эти занятия.

- Давай адрес, — пока я жду критики, Андрей забирает из моих рук рюкзак со сменкой и забрасывает его в багажник.

- А? — я хлопаю глазами. - У тебя нет кресла, мы не можем...

- Так у тебя же есть, открывай машину, я сейчас переставлю.

- Не надо! Я сама, ты не справишься...

Меня обжигает обидой и едва сдерживаемой яростью в его взгляде.

- Я! Справлюсь! — чеканит он почти по слогам. Подходит к моей машинке и, как только сигналка разблокирует замки, ловко отстёгивает детское кресло и ставит его себе в машину.

Действительно, Андрей очень быстро и, главное, правильно пристёгивает все ремни, а потом подхватывает на руки Дениса.

- Ну что, герой, поедем кататься на моей тачке!

- Ура! — сынок хлопает в ладоши и в порыве радости льнёт к Андрею и крепко обнимает его ручками за шею.

У меня в горле встаёт ком.