Глава 56

- Ну нет! — я вскакиваю следом. - Я с тобой!

- Лера...

- Андрей, — говорю негромко, но уверено. - Прошу. Прислушайся ко мне. Мы уже один раз все потеряли, потому что не смогли поговорить. Так сейчас услышь меня. Я должна быть там. Я должна знать, где мой сын и с кем. Я должна поехать с тобой! Я просто не смогу остаться здесь и ждать неизвестно чего! Я изведусь...

- Я понял, — по-военному коротко кивает Андрей. - Едем!

Я застываю, поражённая тем, как быстро он согласился. А потом понимаю, что Андрей всегда был таким: строгим, упрямым, но не самодуром. Он всегда слушал меня и слышал. Мог отказать в том, в чём не видел смысла. Но когда речь шла о действительно важных вещах — он всегда давал добро.

- Только прошу, — он ловит меня у самых дверей и прижимает к своему телу, — если встреча со свёкрами пойдёт не так, как мы надеемся, не расстраивайся. Мы всё равно найдём сына.

У меня внутри вспыхивает яркий огонёк благодарности и щемящая душу тоска.

Он собирался оставить меня в части не из-за вредности или напускной строгости, а потому что переживал за меня, за мои чувства.

Боится, что если эта ниточка не приведёт к Денису, я сдамся, расстроюсь, впаду в уныние и истерику.

- Мы найдём сына, — отвечаю Андрею его же словами и вздрагиваю, стоит ему порывисто наклониться и поцеловать меня в висок.

От его сухих горячих губ всё тело вспыхивает и наполняется нежностью и странным болезненным ликованием.

- Идём, — Андрей утягивает меня за собой.

Пока он ведёт машину по ночной трассе, добираясь до города, постоянно звонит кому-то: то в отдел полиции, то комбату, то кому-то ещё.

Наконец, мы оказываемся в небольшой комнате с решётками на окнах.

За столом напротив меня сидят мои свёкры. Побледневший и осунувшийся Георгий Иванович и раскрасневшаяся, с опухшими глазами Галина Петровна.

- Явилась? — шипит свекровь, прожигая меня ненавидящим взглядом. - Кукушка.

Я задыхаюсь от той волны ярости и злости, что исходит от всегда такой милой женщины.

- Галя, — свёкор гладит ладонь жены, не поднимая на меня глаз.

- Что, Галя?! - взрывается свекровь. - Эта тварь довела нашего сына до ручки, крутила им, как ей вздумается, жила за его счёт всё время, а теперь пытается очернить его в глазах людей. Жора, она на него заявление написала! И за что? За побои! На нашего Пашу!

- Галя, не надо, — тише произносит свёкор.

А я смотрю на него и не узнаю. Мне всегда казалось, что в семье он глава и авторитет, что без его слова никто ничего делать не будет. Но теперь я вижу, кто всегда был главой семьи. Скромная и тихая Галина Петровна, это она держала сына и дочь в ежовых рукавицах и крутила мужем из стороны в сторону.

Теперь я понимаю, почему зарплатная карта Паши оказалась у них и кто на самом деле хотел строительства того дома!

Серый кардинал семьи Ваулиных — моя милейшая свекровь.

А ведь так и не скажешь, невысокая, хрупкая блондинка с благородными седыми прядями. Всегда аккуратно и чисто одета, кроткий взгляд и сложенные ручки.

Мигера!

- Ты знаешь, что эта тварь разбила свою машину, и это тоже собралась спихнуть на Пашу. Не удастся! Слышишь, дрянь! Я своего сына в обиду не дам!

- Вам не кажется, что ваш сын уже большой мальчик, пока ещё офицер российской армии, чтобы прятаться за мамкину юбку, — Исаев выходит вперёд и встаёт так, чтобы загородить меня.

- Что? — взгляд свекрови впивается в Андрея. - Аааа, притащила своего любовничка! Сука! Дрянь! Потаскуха! Кукушка!

Мне хочется спрятаться, закрыть руками уши и не слушать её криков. Но внутри меня что-то щёлкает и, сжав крепче руку Андрея, я говорю.

- Вы можете говорить что угодно. Разубеждать я вас не буду — много чести...

- Отец, погляди, много чести! — её лицо идёт пунцовыми пятнами, совсем как у Паши, когда он нервничает или злится.

- Андрей здесь потому, что он настоящий отец Дениса. Не Паша! А вы украли моего сына, хотя знали, что мы с Пашей разводимся и мальчик не ваш внук!

- Галя? — взгляд Георгия Ивановича вспыхивает удивлением и непонимаем. - Галя, это правда?

- Да что ты эту идиотку слушаешь? — начинает нервничать свекровь.

Вот так номер, она не сказала мужу правду! Она-то прекрасно знала, что Денис ей неродной. И Паша знал, и Ольга! А вот отцу они решили не говорить. Мрази!

- Она ребёнка бросала на соседей, когда ей нужно было потрахаться с этим... — ядовито шипит свекровь. - Что молчишь, тварь, или язык проглотила? Правда глаза колет? А мы все знаем! Паша нашёл свидетелей! Мы подали встречную претензию в суд! И в ПДН! Тебя лишат родительских прав. Таких сук, как ты, к детям подпускать нельзя. Ты Дениса больше никогда не увидишь, я его воспитаю, человеком сделаю, нам даже деньги твои потаскушечьи не нужны...

Внутри меня словно тумблер щёлкает — слишком долго я терпела. В памяти всплывают картинки её вмешательства в нашу с Пашей жизнь, её «добрые» советы, после которых Паша становился сам не свой, вспоминаю её сына, которого она уже воспитала «настоящим» мужиком, который без зазрения совести бьёт женщин, изменяет, ведёт себя как тиран, ворует, ставит жизнь своих товарищей и защитников Родины под удар, ради собственной наживы.

Я действую на рефлексах.

Перегибаюсь через стол и влепляю ей пощёчину.

Ладонь моментально взрывается острой болью тысяч вогнанных под кожу раскалённых жал.

Злобные крики свекрови обрываются на полуслове, а на её щеке медленно растекается болезненный отёк и яркий след от моей ладони.

- Где. Наш. Сын? — в повисшей тишине чеканю каждый слог.