Эпилог
Ростов встречает солнечную весну.
Люблю таким Ростов.
Ярким, весенним, почти майским - хотя на календаре только апрель. Солнце заливает крыльцо роддома, играет в лужах, отражается от стекол машин, которые выстроились вдоль дороги.
Я стою на ступеньках с комочком жизни в руках и чувствую, как сердце разрывается от счастья.
Дочка.
Наша дочка.
Маленькая, сморщенная, с темными волосиками и такими знакомыми глазами - в них уже угадывается тот самый разрез, который сводит с ума. Рустам смотрит на нее и не может насмотреться.
- Дай подержать, - просит он в пятый раз за последние полчаса.
- Не дам, - улыбаюсь я. - Уронишь.
- Я никогда ничего не роняю, - он забирает дочку так бережно, как будто она сделана из хрусталя. И лицо у него при этом - такое, что я готова расплакаться,- словно бы опыта у меня не было…
- Бери…
Сильный, опасный, властный Рустам Юсупов держит на руках нашу кроху и смотрит на нее с таким благоговением, с каким, наверное, смотрел бы на божество.
- Красивая, - шепчет он. - Вся в тебя.
- Глаза твои, - отвечаю. - И характер будет твой. Уже сейчас орет как резаная, когда не по ее.
- Словно бы ты не такая…
А я, передав новорожденную малышку отцу, опускаюсь на колени и обнимаю годовалого сыночка, Юсупчика… Да уж… Теперь у нас перестановка мест слогаемых… Был Юсупов Рустам Юсупович, теперь Юсупов Юсуп Рустамович… Кавказские заморочки на эти гиперимена…
- Как ты, мой сладкий?
Эти три дня в роддоме были каторгой еще и потому, что мы впервые расстались с Юсупчиком…
- Он держался, как настоящий мужчина, да, Юс?
Наш мальчик только начал болтать, но бегает уже активно… И такие глазки… Бойкие… И осознанные…
Да, Рустам мне не дал передышки. Не успела родить и через несколько месяцев снова забеременела… Вот так теперь… И это не про «отстреляться»… Думаю, эти наши детишки не последние…
«Очень уж хорошо получается»,- как шутит он. А еще шутит про семейную ипотек и материнский капитал… Он как раз был одним из авторов нового законопроекта по поощрению демографии молодых семей… Вот, теперь кичится, что сам подает пример…
Пока милуюсь с сыном, не замечаю, как муж любуется мной… Наклоняется, целует меня в губы.
- Спасибо, Алина.
За спиной сигналят.
Мы оборачиваемся. К крыльцу подъезжает черный джип, из которого выходят Демон и Тамара.
Тамара - в легком платье в пол, счастливая, сияющая. Демон - рядом, рука на ее талии, собственнически, любяще. Они, наконец, после всех перипетий, вместе… Только сейчас замечаю за драпировкой изысканной ткани, что у нее тоже округлившийся животик…
За это время все разрешилось у всех.
Они теперь официально муж и жена. Как только брак Тамары с Рустамом аннулировали (фиктивный, но оформленный по всем законам), Демон сделал предложение, хоть в это время и был не на свободе…. Скромно, без пафоса, но так, что Тамара плакала три часа. Я знаю - она мне рассказывала. Но это уже совсем другая история (спойлер, ее уже можно прочитать в полном объеме на сайте с огромной скидкой).
- Поздравляю! - Тамара подлетает ко мне, обнимает, целует в щеку. - Какая красавица! Можно?
Я киваю. Она берет дочку на руки, и Демон тут же наклоняется, рассматривая малышку.
- Юсупов, - говорит он, - ты уверен, что это твоя? Очень уж красивая.
Рустам толкает его в плечо, но без злости. Они за эти месяцы стали ближе, чем братья. Совместные дела, совместные риски, совместное счастье.
Мы стоим на крыльце роддома - шумной компанией, счастливой, родной. Мама приехала утром, хлопочет дома с пирогами. Паша обещал подъехать вечером. А сейчас - только самые близкие.
И тут из машины, которая подъезжает следом, начинает играть музыка.
Я узнаю эту песню. Настоящий дух Ростова! Старая песня, которой неизменно заканчивались любые ростовские посиделки...
«Все хочу делить с тобою поравну… И радость, и разлуку, и печаль...»
Рустам подходит ко мне сзади. Обнимает за талию, прижимает к себе. Шепчет на ухо:
- Я все, киска, с тобой делить хочу. И радость, и боль, и богатство, и любовь, и грех... Все поровну, Алина. Слышишь?
Я закрываю глаза. Чувствую его дыхание, его тепло, его руки. Чувствую, как сильно бьется его сердце.
- Слышу, - шепчу.
Его ладонь украдкой опускается ниже. Сжимает ягодицу. Собственнически, нагло, как он умеет…
- Рустам! - шиплю я, оглядываясь - не видит ли кто. - Люди же кругом!
- А мне плевать, - усмехается он. - Ты моя. Имею право.
- Сорок дней надо подождать, - напоминаю я, но в голосе - смех.
- Сорок дней, - стонет он. - Я не доживу, Алина. Ты меня угробишь.
- Ничего, потерпишь, - улыбаюсь я. - Будешь хорошим мужем - может, скощу пару дней.
Он разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза. В его взгляде - все. И любовь, и нежность, и та самая дикая страсть, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.
- Алина, - говорит он серьезно. - Я тебя никогда больше не отпущу. Ни на день. Ни на час. Ты моя. Навсегда.
Я смотрю на него. На этого мужчину - грешного, опасного, любимого. На нашу дочку у него на руках. На нашего наследника… На друзей, которые смеются рядом. На солнце, которое заливает все вокруг.
- Твоя, - отвечаю. - И ты мой. Да и куда мне теперь с двумя-то…
- Будет больше… Я тебе обещаю…
Он целует меня. Долго, глубоко, не обращая внимания на аплодисменты и свист Демона.
Где-то в динамиках продолжают петь…
«И радость, и разлуку, и печаль - всё поровну, всё пополам делить...»
Я обнимаю его, чувствуя, как маленький комочек между нами тихо посапывает.
Ростов- папа.
Я смотрю в окно машины и вижу его по-новому. Раньше я здесь жила - просто жила, не замечая особого колорита. А сейчас... сейчас я вижу то, что всегда было внутри этого города, но пряталось за фасадами.
Ростов особенный.
Здесь смешалось всё… Южный темперамент и бандитская романтика, купеческие особняки и спальные районы, дорогие рестораны и ларьки у дороги. Здесь пахнет морем, хотя моря нет - просто воздух пропитан свободой. Здесь говорят громко, смеются заразительно, ссорятся страстно и мирятся так же бурно…
- Смотри, - Рустам кивает в окно. - Нахичевань.
Я смотрю на старые улицы, где армянские дома перемешались с купеческими особняками. Здесь когда-то кипела торговля, гуляли банды, решались вопросы. Это места нашей дикой молодости… Сейчас тише, но взгляд цепляет знакомые лица у дорогих машин, быстрые взгляды, короткие кивки…
- Тут все по-прежнему, - говорит он. - Меняются только лица. Система та же…
- А ты? - спрашиваю тихо. - Ты теперь часть системы или над ней?
- Я теперь сама система, Алина.
Мы проезжаем мимо Берега - набережной, где по вечерам гуляют толпы, где пахнет шашлыком, где девчонки в коротких юбках ловят взгляды парней на дорогих тачках.
- Здесь все начиналось, - кивает Рустам. - Первая точка. Маленький ларек. Ты знаешь, что я сам стоял за прилавком, а вокруг крутились те, кто хотел меня сожрать. Я выжил. Они - нет.
Я смотрю на него и вижу мальчишку из района, который пробивал себе дорогу локтями, зубами, кровью. Который не сломался, не прогнулся, не стал пешкой… Как же я с ума по нему сходила…
- Знаешь, в чем фишка Ростова? - спрашивает он. - Здесь невозможно притворяться. Город чувствует фальшь. Если ты свой - свои примут. Если чужой - сожрут. Я здесь свой. Был и останусь. Моя душа тут…
- А я? - смотрю на него.
- А ты - моя. Значит, тоже своя. - Он берет мою руку, целует пальцы. - Теперь ты часть этого города. Часть меня. Ты вернулась домой, Алина…
Мы останавливаемся у старого особняка в центре. Реконструированный, красивый, с лепниной и колоннами.
Это наш дом в Ростове, когда мы сбегаем из Москвы, уставая от ее ритма.
Рустам выходит из машины, открывает мою дверь.
Я в очередной раз оглядываюсь…
Солнце садится за крыши, окрашивая город в золото. Где-то лают собаки, где-то играет музыка, где-то сигналят машины. Обычный вечер в Ростове…
- Знаешь, что я понял за эти годы? - говорит серьезно, когда мы уже укладываем детей спать, отправляем отдыхать маму и остаемся вдвоем. - Можно иметь все деньги мира, власть, связи… Но без тебя это все - пустота. Ты - моя главная победа, Алина.
Я смотрю в его глаза. Темные, бездонные, любимые.
- А ты - мой главный грех, - улыбаюсь. - И мое главное счастье…
Он наклоняется, целует. Долго, нежно, обещая.
Где-то вдалеке слышна музыка - с набережной доносится знакомый мотив. Кажется, опять та песня про все поровну.
Значит, в нашем вечно молодом городе- весне снова кто-то любит…
Потому что без любви нельзя.
Любовь- единственный верный выбор.
Другого правильного быть и не может.
Конец.