Глава 19

В начале ноября выпал первый снег. Легкий и пушистый, он хлопьями кружился в воздухе и сразу таял, не долетая до земли. Мерзлые деревья, давно сбросившие листья, ждали его, истосковавшись по теплому одеянию. Неспешная осень не принесла ничего кроме луж, грязи и пронизывающего холода. И вот наконец снег. Свежесть воздуха дурманила голову, а разгулявшийся ветер заставлял сильнее кутаться в тонкое пальто, но меня все равно продувало насквозь. Да и шапку я оставила дома. А ведь мама предупреждала, говорила, что температура будет падать. А я… Я радовалась как дитя, выставив ладошку навстречу белым узорным снежинкам, которые не задерживались на ней, сразу же превращаясь в капельки воды. Говорят, ни одна из них непохожа на другую. Не врут. Забегая в офис, я остановилась у зеркала. Раскрасневшиеся щеки, растрепавшаяся коса, стучащие зубы и пританцовывающая походка. – У-у-у, подруга, ну ты даешь. Замерзла? – надо мной заботливо ворковала Настя, стягивая ставшее ненавистным пальто. – Иди в кухню, я сейчас чай с лимоном сделаю. Не хватало еще заболеть. Я, повинуясь ее по-отечески мягкому тону, вошла в зал и, проходя, молча кивала каждому, кто, как и я, оказался на работе за полчаса до официального ее начала. Еще бы. Ноги сами несли меня так быстро, как могли, не выясняя причины. Зато теперь у меня есть время согреться. Не хотелось бы, чтобы Сергей Петрович застал меня за отдыхом. Конечно, вопросов бы он лишних не задавал, но видеть его недовольный вид… Извольте. Настя вскипятила чайник, и вскоре у меня в руках оказался стакан с дымящейся жидкостью, поверх которой плавал кусочек лимона. Я жадно отхлебнула и, обжигая горло, поморщилась, а после и вовсе закашлялась. Но подруга не обратила на это внимания. Она отрешенно стояла у окна, обняв себя за плечи, и всматривалась куда-то в даль. Обычно активная, всем интересующаяся и несмолкающая ни на минуту девушка находила миллион тем для разговоров. Конечно, я могла предположить, что ее так заворожил падающий снег. И все же сейчас Настя пугала меня своей задумчивостью. Я позвала ее. Сначала тихо, затем громче, но отозвалась она только на крик. Повернувшись, она встрепенулась, робко улыбнулась и, медленно проговаривая слова, принялась рассуждать. О погоде, первом снеге и приближающихся праздниках. – Что случилось? – еле вставила я поперек льющегося фонтана ее слов. Она замолчала, присела рядом и опустила глаза. Я придвинулась ближе. Настя шмыгнула носом. Так. Отставив чай, я взяла ее за руку. – Ничего у меня не выходит, понимаешь? Я сочувственно кивнула. Хотя вообще не догадывалась, о чем речь, впервые видя ее в таком состоянии. Неужели вся та позитивная, светящаяся аура, созданная вокруг, всего лишь маска? – Что именно не так? – Он совсем меня не замечает, – на выдохе произнесла Настя, и ее тело сотряслось в беззвучных рыданиях. Я обняла ее и прижала к себе, шепча на ухо «все будет хорошо» и «никто не стоит твоих слез». И много других, бесполезных и неважных слов. Да, я отлично понимала, само присутствие и поддерживающее плечо гораздо лучшее лекарство, чем все эти пустые разговоры. Но не могла себя остановить. Печально было другое. За полгода, что я здесь работала, я полюбила всем сердцем эту трогательную и отзывчивую девчонку, которая за тебя и в огонь, и в воду. Я бы тоже за нее куда угодно, но это ей было не нужно. Я заранее оказалась никудышной подругой, не удосуживающейся даже уточнить, как у нее дела. Не знаю, сколько времени мы с ней так просидели, рыдания ее уже давно стихли, но голова продолжала покоиться на моем плече. Наконец она глухо, словно боялась потревожить тишину, поблагодарила меня, поднялась и выпорхнула из кухни. И что-то мне подсказывало, что, когда спустя несколько минут мы вновь пересечемся в зале, она будет бодра и весела как обычно. Я взглянула на часы и ахнула. Время неумолимо неслось вперед, и мне стоило у него поучиться. Иначе я могла потерять не только свою работу. Пока загружался компьютер, я открыто разглядывала подругу сквозь стеклянную дверь. Как я и думала: ни красного носа, ни тени расстройства на лице. И как ей это удается? Будь я на ее месте, все вокруг бы до вечера судачили о виновнике моих слез, еще бы и Денису досталось. Я незаметно усмехнулась. Вот кто точно не дал бы себя в обиду. И не обидел бы меня. С момента нашего первого поцелуя случилось многое. Мы стали теснее общаться, часто гулять, и теперь вечерами я не спешила домой, предвкушая возможные развлечения. То мы ходили в театр, то в кино, то открывали для себя новые кафе, а однажды я пригласила его домой. Родители тогда уехали к тете на выходные, оставив меня одну. И… Обернувшись, я сразу наткнулась на его режущий взгляд, вмиг ставший мягче. Сложно признаться, но этот молодой человек все больше занимал меня, и все чаще я ловила себя на мысли, что боюсь спугнуть удачу. А как еще назвать тот факт, что он, заядлый ловелас, обратил на меня внимание? Денис, сидевший за три стола от меня, коснулся пальцами губ, отправляя воздушный поцелуй, и игриво подмигнул. Я сделала вид, что поймала его и кивнула на монитор, мол стоит немного поработать, про себя же вспоминая нашу ночную переписку. И краснея еще больше. Так. Я на работе. Надо думать только о ней. В начале рабочего дня я всегда проверяла электронную почту. У нас с Евгенией Александровной был один ящик на двоих, и назывался он просто «кадры». Все в организации были в курсе. И частенько Денис забавлялся тем, что присылал мне письма личного характера. Знал же, что прочитать могу не только я, но еще ни разу не попался. Хотя, может, ему просто все прощали? Ну как можно ругаться на такого милого мальчишку? Первых несколько писем я отправила на принтер. Эти просьбы я могла выполнить только после согласования с Сергеем Петровичем. От которого тоже пришло одно. Я и сама не заметила, как сердце стало учащенно биться, стоило мне подвести курсор к его имени. Он часто писал письма, но всегда они были адресованы Евгении Александровне. Сегодня же в теме стояло мое имя. Могло ли это сулить что-то хорошее? Окунаясь в сомнения, я щелкнула мышкой и задержала дыхание, пока письмо загружалось. «Карина, доброе утро. Евгения Александровна взяла отпуск за свой счет на десять дней, необходимо подготовить «Приказ о временном исполнении обязанностей» на ваше имя. С уважением, Илларионов С. П. Генеральный директор ООО «Старица» Я растерянно глядела на экран. Пришлось даже перечитать несколько раз, прежде чем я осознала смысл написанного. То есть начальник отдела кадров куда-то испарилась, не предупредив никого (в противном случае это было бы известно заранее), и теперь я буду за главную? Нервно сглотнув, я поспешила себя успокоить. Каких-то десять дней. Ничего такого, с чем я еще не сталкивалась, не произойдет. Все хорошо. Поискав в общей папке документов, подобного приказа я не нашла. Пришлось состряпать что-то свое в надежде, что угадаю. Распечатав свое творчество, я всучила его мимо проходящей Насте. Как-то я не была готова, что останусь на целых десять дней без промежуточного звена в виде начальницы, и была пока не готова к личным аудиенциям с директором. А Настя как нельзя кстати подходила на роль парламентера. Понятно, что постоянно прятаться не получился, но оттянуть этот момент я все же могла. Настя вернулась через несколько минут, положив мне на стол подписанный документ, и я совру, если скажу, что в ее глазах не промелькнула тоска. Мне так хотелось одернуть ее, разговорить, помочь. Не могу принять то, что оказалась такой слепой. Я вскочила и только тогда заметила, что у ресепшена Настю уже ждут. Две женщины, одна – высокая и худая в шерстяном пальто и в противоположность ей маленькая и пухлая в тяжелой меховой шапке. Я уже собиралась вернуться к компьютеру, когда поймала взгляд подруги, обращенный ко мне с надеждой. Кажется, кому-то снова нужна помощь. Ну что ж. Может, хоть в чем-то я смогу быть полезна. Дернув дверь, я вышла к женщинам. Обе сразу обернулись ко мне. Они достали какие-то удостоверения, представились сотрудниками трудовой инспекции и с их слов прибыли к нам для ответа на жалобу. Я еле вникала в ситуацию. Какая жалоба? Какие претензии? Мы – прозрачная и действующая в рамках законодательства организация. Никаких темных делишек не ведем. Что за бред? С четкой уверенностью, что закралась какая-то ошибка, я пригласила инспекторов внутрь и проводила к кабинету директора. Постучав к Сергею Петровичу, я попросила женщин подождать меня пару секунд за дверью. Директор в привычной манере пригласил меня войти. Он сидел за столом без галстука, в одной рубашке с закатанными рукавами, а рядом лежала отложенная утренняя газета. Никогда раньше не замечала, чтобы он читал. Да, многого я о нем не знаю. Забыв о странном волнении в его присутствии, я без прикрас высказалась о происходящем снаружи. Он немедля подал мне ключи, вытащенные из верхнего ящика, и встал. Я знала, что в крайнем от окна шкафу прячется сейф с документами и печатями, поэтому пока он пересекал кабинет и распахивал дверь перед комиссией, я раскрыла тайник нашей компании. К тому моменту как обе женщины присели, я уже разложила перед ними штатное расписание и зарплатную ведомость за последний месяц, и продолжила рыться в трудовых книжках, но быстро поняла, что это бесполезное занятие. Что я должна была найти? Причина их визита выяснилась быстро. Оказалось, что список, который я летом передала Евгении Александровне, был непростым. Эти люди трудились на благо нашей фирмы. Но в официальных отношениях с ней не состояли. А это – прямое нарушение законодательства. Сергей Петрович занял свое место и казался совершенно спокойным. Меня же, напротив, потрясывало так, что дрожь была заметна невооруженным взглядом. Я, первый день временно исполняющая обязанности, работающая здесь каких-то полгода, чувствовала себя некомпетентной и мечтала испариться вслед за Евгенией Александровной. – Девушка, присядьте, не маячьте, – сделала мне замечание полная инспектор. И я села. Рядом с Сергеем Петровичем. И больно закусила губу, что рот заполнился солоноватой жидкостью. – К нам поступила коллективная жалоба от сотрудников вашей фирмы, – меховая шапка сползла со лба, и женщина ловко водрузила ее обратно. – Они утверждают, что работают на производстве, допущены к определенным станкам, выполняют наложенные на них обязательства, которые, к слову, нигде не прописаны, и получают за это заработную плату. Подтверждением является выписка с банковского счета. Сергей Петрович невозмутимо слушал. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Поразительно. Меня колотило от каждого напористого слова, которое выскакивало изо рта этой милой, на первый взгляд, женщины. – Даже беглое прочтение вашего штатного расписания говорит, что количество сотрудников не соответствует действительности. – Инспектор перевернула страницу. – Илларионов С.? – Сергей Пе-петрович, – запинаясь, уточнила я. – Сергей Петрович, как вы аргументируете это? Я перевела на него взгляд. Он, откинувшись на спинку кресла, устало выдохнул. Ну же! Почему вы молчите? Отвечайте! Это же не шутки. Но Сергей Петрович только потер переносицу и поднялся, положив мне руку на плечо и легонько его сжимая, отчего мое волнение плавно растворялось внутри, а спокойствие, наоборот, теплом растекалось по моим венам. Я глубоко вдохнула и расслабила натянутую спину. Голос Сергея Петровича, мягкий, и в то же время непоколебимый, прозвучал где-то вдалеке, поражая своей четкостью. – Дело ведь в задержке зарплаты? В смысле? У меня отпала челюсть. Мы еще и зарплату задерживаем?