Глава 21

Такси медленно катило по проспекту. Мелькавшие сплошной стеной одинаковые дома слились в общий фон, такой неважный и пустой, что я, прислонившись лбом к холодному стеклу, с грустью всматривалась в свое еле различимое отражение. Миша дремал. Почти с самого начала поездки. Эйфория от побега из отцовского дома быстро улетучилась, а монотонное покачивание автомобиля сделало свое дело. Совсем как в детстве. Правда, раньше сын засыпал в автокресле. Сначала в люльке, а после в полноразмерном и широком. Помню, как Денис перед покупкой долго изучал вопрос в интернете, ездил по магазинам, выбирал и сравнивал. Он был дотошен во всем, что касалось сына. Может, поэтому он не хочет нас отпускать? Мишина голова покоилась на моем плече, и на каждой кочке я мысленно молилась, чтобы она не упала. Водитель, словно слыша мой зов, притормаживал и аккуратно проходил ямы. Мне вдруг захотелось, чтобы эта поездка не закончилась никогда. Вот так просто. На заднем сидении со спящим сыном, где нет никаких проблем, нет бывших и будущих. Остановить бы этот момент. Знакомый вид за окном вырвал меня из раздумий. Приближение к дому означало одно: Мишу все-таки придется будить. Я легонько пощекотала нос, высунувшийся из-под съехавшей маски. Да, новая реальность заставляла приспосабливаться. Еще год назад никто и подумать не мог, что без медицинской маски не пустят ни в магазин, ни в транспорт. Ничего. Привыкли. Такси плавно притормозило у нашего подъезда. Сын поморщился и потянулся за телефоном. Оплата услуг через приложение, доставка продуктов из магазинов, бесконтактные походы в торговые центры. Прогресс неустанно движется, пока мы барахтаемся на поверхности нашей памяти и скучаем по былым временам. А дети… Они не знают, как оно было раньше. Им то, как сейчас – привычно и понятно. И в этом свои плюсы. Выйдя из теплого такси на промозглую улицу, я вздрогнула и поспешила нырнуть в подъезд. Миша опередил меня, придерживая дверь. Привычный затхлый запах ударил в нос, но я даже не зажмурилась. Дом тогда становится домом, когда ты перестаешь воспринимать его недостатки как нечто ужасное и начинаешь видеть в этом свою прелесть. Может когда-нибудь, когда мы переедем отсюда, а я на это очень надеюсь, я буду с тоской вспоминать эти обшарпанные, с потрескавшейся краской стены подъезда, стертые ступени, замызганные окна и домашние пожухшие цветы, которые кто-то выставил на лестничную клетку. А может, просто буду рада, что убралась отсюда и никогда больше не вернусь. Ну а пока… Квартира встретила нас осенней свежестью. Вчера перед отъездом я приоткрыла форточку на кухне, и теперь ежилась, снимая пальто. Все говорило, что я не планировала оставаться на ночь. Но как тяжело было отказаться. Часы на прикроватной тумбочке показывали без десяти семь, и я, не раздумывая, стянула платье и бросила его на кровать. – Чаю будешь? – громко спросил Миша, перекрикивая бульканье воды из чайника. Натягивая плотные штаны и водолазку с горлом, я тихо отозвалась: – Не успеваю уже. Потом. Хлопнувшая дверь эхом разлетелась по подъезду, а я, усмехнувшись, нащупала в кармане куртки наушники. Такие бесполезные без телефона. Засунув их подальше, я подошла к лестнице. Спуск по ней тоже своего рода тренировка, от которой следовало бы отказаться, но я, в очередной раз удивляя себя, побежала вниз. Почему я так стремилась на улицу? Почему после раздирающей душу в клочья ночи я не забилась под одеяло и не прорыдала полдня? Что заставляло меня двигаться дальше? И тут меня осенило. Все это время, даже те полгода после развода, я считала себя придатком Дениса. Оторванным лоскутом, который возможно было пришить обратно. Пультом от телевизора с севшими батарейками, при смене которых все бы заработало, как и прежде. Но вчера… Вчера я отделилась, вырвалась, откололась. Или даже раскололась. Потому что все равно какая-то часть меня навеки останется принадлежать мужу. Ничтожно маленькая, как мне хотелось бы верить. У подъезда меня ждал новый знакомый. Тот самый, ради которого я якобы сбежала из дома бывшего. Не уверена, что хочу знать, как он нашел, где я живу. Хотя, может, он ждал вовсе и не меня? Ведь одна совместная пробежка – это еще не повод познакомиться ближе. Тем более я бы и сама неплохо справилась. Но в этот миг Дмитрий заметил, что я робко мнусь у двери, и махнул мне рукой. А после одарил такой искренней улыбкой, что сомнений не осталось. Он действительно ждал меня. – Ну что, готовы? Предлагаю не делать большие круги и взять более низкий темп, вчера вы быстро выдохлись. Я кивнула, соглашаясь, и набрав полную грудь воздуха, побежала с ним рядом. Он ничего не спрашивал, ничего не говорил, жестами указывая, где свернуть, а где остановиться. Не задумываясь выполняя его указания, я находила в этом свою заманчивость. Отдаваясь порывам ветра, я чувствовала, как клеточки моего тела отзываются на скорые движения, как напрягаются мышцы и становится жестким дыхание. Но в этот раз, как и обещал мой спутник, я продержалась дольше. Заметно дольше. Мы успели обогнуть домов семь или восемь прежде, чем я перешла на шаг. Дима, высоко поднимая ноги, будто продолжал бежать, на самом деле оставаясь на одном месте. – Две минуты, – надрывно выдохнула я и схватилась за бок. Рядом с нами резко затормозила машина. Испугавшись пронзительного визга шин, я отпустила назад. Но когда узнала автомобиль, сорвалась с места. Смутное предчувствие гнало меня вверх по проспекту. Дима, явно не понимая, что происходит, бежал за мной. Я должна была быть ему благодарной, но не могла. Потому что блокировала все сигналы мозга, кроме единственного верного – желания спрятаться. И все же я услышала, как распахнулась дверь, и из машины выскочил Денис. Даже не видя его выражение лица, я знала, что он зол. На весь мир и на меня, в частности. А значит, он нашел телефон. – Карина! – угрожающая интонация его голоса лишь подтвердила мои догадки. Я резко остановилась. Дима за мной. Боже, да скройся ты уже куда-нибудь! Иначе тебе же хуже будет! Но я осталась неуслышанной. Наоборот, поза моего нового знакомого говорила о тревожном волнении и участии. – Все хорошо? – уточнил он, подойдя вплотную, словно готовясь защищать меня, когда Денис уже приблизился на расстояние вытянутой руки. – Да-да, не переживайте, это мой бывший… – Отвали от нее! – рявкнул Денис, исподлобья изучая соперника. Дима, однако, не растерялся и не отпустил. Он также сверлил мужа глазами и не планировал сдаваться. Если я сейчас это не прекращу, будет драка! Вот чего только мне не хватало. Я слегка оттолкнула Диму и встала перед Денисом. – Давай не будем устраивать сцен, пожалуйста, – попросила я, пытаясь поймать его взгляд, но он не сводил его с Димы. – Хочу тебя расстроить, приятель, эта шалава и тебе рогов наставит. Поэтому не теряй времени и поищи вариант получше. Секунда, две, три. Выдох. Рассекающееся внутри негодование парализовало тело. Никогда раньше Денис не позволял себе подобные высказывания в мой адрес. Никогда раньше я не ощущала его гнев на себе. Да мы и ругались всего раз и то из-за дурацкого зеркала. Чем же я заслужила подобное? Отступая, я ладонью прикрыла рот. Как он смеет так меня унижать? Неужели все то, что между нами было – забыто? Стоящий рядом Дима, лихорадочно раздумывая, блуждал взглядом между мной и Денисом, когда наконец, приняв решение, спешно покинул нас. Но мне было все равно. Я до сих пор не могла поверить, что Денис способен на мое прилюдное оскорбление. Четырнадцать лет жизни бок о бок с человеком и только сейчас открываешь его истинное значение. Ошалеть можно от счастья. Собрав свои чувства в кулак, я стараюсь успокоиться. Холодная ярость застилает первый шок. Шагаю навстречу, замахиваюсь и раскрытой ладонью бью Дениса по щеке. Звонкий шлепок отзывается неподдельной радостью, и я, не стесняясь, смеюсь. И муж вторит мне, хохоча во все горло. Я хмурюсь, пугаясь его реакции, и снова отхожу на безопасное расстояние. – Ты думала, я не узнаю? – он достает из кармана телефон и крутит им перед моим лицом. – И давно у вас это? Как ощущения? Тяжело было скрываться? – У нас ничего не… – начинаю я оправдываться, но Денис перебивает: – Да-да, я в курсе всех этих отмазок. А еще меня пыталась уличить. Сама-то утонула в грязи. Правильная такая, – он подражает моей позе, захлебываясь слюной как желчью. – А знаешь что? Ты ведь реально до сих пор не догоняешь, – его издевательская насмешка заполняет улицу. – Ты была просто спором. Я, – он бьет себя в грудь, – я поспорил на тебя. И как видишь, выиграл! Смятение, порожденное бессмысленными словами мужа, разрастается внутри подобно шару. Я пытаюсь изобразить презрение на лице, но горечь и обида не дают мне управлять эмоциями. – Что ты имеешь в виду? – мой нелепый вопрос виснет в воздухе, пока Денис наслаждается эффектом от произнесенной речи. – А то! Петрович хотел тебя так сильно, что я просто не мог позволить ему тебя получить. А я… Я никогда тебя не любил. Но ты должна быть мне благодарна, что жила все это время и нужды не знала. У меня темнеет в глазах. Это неправда. Это ложь. Это нормальная реакция на раздражитель. Ему больно. Он специально так говорит, чтобы задеть меня. Я не верю ему. Этого просто не может быть. Нет. Обнимая себя за плечи, я качаю головой и неуверенно шепчу: – Ты врешь… – Спроси у него сама, – он протягивает мне телефон. – А Миша? – у меня вырывается стон. – А как же Миша? Денис сквозь стиснутые зубы шипит в ответ: – Сына не трожь. Дороже него у меня никого нет.