Глава 5

Поднявшись на пятый этаж по лестнице (а как иначе, я же теперь на спорте), я еще с порога почувствовала запах яичницы. С надеждой потягивая воздух, я открыла дверь и широко улыбнулась. Да, однозначно пахло из моей квартиры. Миша выглянул с кухни. – Набегалась? Ты долго. Я тебя еще полчаса назад ждал. Я хмыкнула. – Совсем не веришь в мать, да? А что там так вкусно пахнет? Миша по-хозяйски накрывал на стол. – Руки мой. Я уже накладываю. Упрашивать меня дважды не пришлось. Я жадно уплетала приготовленный сыном завтрак и думала над словами мужа. «Нам надо встретиться.» Он не сказал, подписал ли бумагу, или, наоборот, не стал. Вообще ничего не сказал, кроме того, что хочет увидеть меня и сына. И это пугало. Миша верещал не переставая. Его радостные возгласы сменялись грозными выкриками, но я почти не слушала. Он всегда так эмоционально выражался, когда кто-то имел неосторожность подбить его автомобиль в гонке. Об учебе он обычно говорил сдержаннее. – Папа зовет нас в гости, – прервала я его тираду. Миша мгновенно замолчал, гневно глядя на меня. То ли из-за того, что я так мало внимания уделяю его игрушкам, то ли, новость об отце его совсем не обрадовала. – Ты как? Хочешь? – я вложила в эти вопросы всю надежду, что у меня была. Хотя сама не понимала, чего больше жду. Его согласия или отказа. – Мне пофиг. Вы уже достали меня своими проблемами. – Миша поднялся, собрал грязные тарелки и бросил их в мойку. Стук бьющейся керамики о металлическое дно я расценила однозначно. Сын вышел с кухни, ударив еще и по двери, отчего та жалобно скрипнула. Нет, так дело не пойдет. Я поднялась и пошла за ним. – Он твой отец, и ничего это не изменит. – Бла-бла-бла, – Миша закрыл уши руками. – Ты ведешь себя как ребенок! – я повышала голос, зная, что это не поможет. – Так я и есть ребенок. А вы, – он ткнул пальцем мне в грудь, – вы взрослые. Так и ведите себя как взрослые! Я обессилено упала на свою софу, обхватив голову руками. Как я могла до такого довести? Мой собственный сын ненавидит отца, которого раньше боготворил. – Мам, – Миша присел рядом, – извини. Знаю, тебе тяжело. Но я не могу простить отца за то, что он сделал. Он разрушил нашу семью. Он предал тебя, – и горько добавил, – и меня. Я всхлипнула и не смогла сдержаться. Разрыдалась на плече у сына. Все то, что копилось в моем сердце последние полгода, что я так старательно пыталась спрятать ото всех, что я подавляла, считая грязным и противным, наконец нашло выход. Да, давно мне нужно было хорошенько прореветься, чтобы уже отболело. Но я не могла. Я должна была быть сильной ради сына. А что в итоге? Миша гладил меня по голове и тихо шептал наставления. Мне. Мой тринадцатилетний сын. Шептал наставления. – Все будет хорошо. Все пройдет. Ты еще будешь счастлива. – Я и сейчас счастлива, – захлебываясь соплями и слюнями, я шумно вытерла нос рукавом, – ты рядом, и мне большего не надо. – Надо, – твердо высек он, убирая прядь волос с моего лица, – ты должна любить и быть любимой. Другим мужчиной. Я шмыгнула носом и зарыдала еще громче. Почему все именно так? Когда все пошло наперекосяк? В какой момент я ошиблась? – Что он хочет? По одному только тону Миши я поняла, что исход этой битвы проигран. Я помотала головой. – Не знаю. – Когда он нас ждет? Я закрыла глаза, собираясь с мыслями. – Сегодня. В половине второго. Миша вскочил, судорожно бегая по комнате. – Позвони ему, скажи, что мы будем. И это… умойся. Я молча кивнула, сбитая с толку. Но все, что попросил сын, выполнила. Зареванные глаза скрыть не удалось, поэтому я сделала макияж несколько сложнее, чем обычно. Да что уж кривить душой. Он был настолько броский, что мне самой стало страшно. Миша принес мне из шкафа любимое платье, которое я надевала только на день рождения и аккуратно повесил в ванной. – Но у меня же сегодня не… – Ты очень красивая в нем, – отрезал он, гладя свои школьные брюки на софе. Я согласилась и с этим. За двадцать минут до назначенного времени сын вызвал такси, а на мой немой вопрос ответил: – Заплачу сам, – и продиктовал адрес, который был нам домом почти четырнадцать лет. Машина мчала по шоссе, тихо шелестя резиной по асфальту. Водитель попался неразговорчивый, и это было хорошо. Настроиться на встречу с Денисом, да еще и в неформальной обстановке, было сложно. Но можно. Когда ты не одна. Всю дорогу Миша держал меня за руку. Он не произнес ни слова, но я чувствовала всем своим существом его внутреннюю силу. Он мог быть сильным за нас обоих. Я дождалась, когда сын расплатится с таксистом, и мы на мгновение замерли у подъезда. Все вокруг было таким знакомым и родным, что хотелось снова расплакаться. Ровно полгода назад я собрала наши немногочисленные пожитки и больше сюда не заявлялась. Хотя ничего не мешало мне приехать. Денис был не против. Ключ остался у меня. Код от домофона не сменился. Но я мечтала оставить этот дом позади. В памяти. В прежней чужой и такой насыщенной жизни. Миша набрал код, и мы оказались внутри. И здесь все было по-старому. Улыбающаяся консьержка Мария Семеновна так и сидела в небольшой, но светлой комнате, и кивнула нам, приветствуя как раньше, отчего ощущение тревоги, накатывающее волнами, усилилось вдвойне. Огромное светлое пространство холла, покрытое от пола до потолка красивой, местами бежевой, а местами бордовой плиткой, значительно отличалось от того темного закоулка, что встречал нас теперь дома. Если можно назвать домом ту однокомнатную пропахшую сигаретами квартирку, на которую у меня еле хватает денег. Но выбирать не приходилось. В ожидании лифта я взглянула на часы, что висели рядом. Половина второго. Мы вовремя. Войдя в кабину, я зажала двадцать пятый, последний этаж. Денис всю свою жизнь мечтал жить на последнем этаже и иметь свой, отдельный выход на крышу. И пусть мы туда почти никогда не поднимались, но сама возможность этого дарила ему свободу. Он мог встречать рассветы, глядя за горизонт. И в такие моменты ему не нужны были ни часы, ни будильник. Потому что чувствовал приближение солнца где-то внутри, в себе. Горячая кружка кофе без сливок, пара печенек в виде мишек и открытое окно. И неважно, идет дождь или снег. Этот ритуал оставался неизменным почти всю нашу совместную жизнь. Интересно, а сейчас он также встает на рассвете? Или изменил не только мне? Двери лифта бесшумно раскрылись. И вот она. Квартира 235. Единственная на этом этаже и в этом доме. И в моем нереальном мире. Миша, которого, кажется, не мучили никакие вопросы бытия, ловко вырвался из душного плена, поднес палец к звонку, но нажать не успел. Денис явно ожидал нашего прихода, хотя я так и не перезвонила. Распахнутая настежь дверь сразу же выдала нам хозяина, который, явно удивленный моим внешним видом, звонко присвистнул. – Ух ты, ты невероятно… – но закончить фразу не успел. Миша протиснулся мимо, не удостоив отца даже взглядом, и скрылся в комнате, что когда-то принадлежала ему. – Что ж, – не подав вида, продолжил Денис, – добро пожаловать домой. И я очень надеялась, что он пошутил.