глава 5

 Чтобы было, где жить, когда она будет приезжать в командировки раз месяц, Маша сняла квартиру. Но сегодня решила остаться у матери. Вернувшись с работы, она застала мать в совершенном беспокойстве и судорожной подготовке к приему гостей. На дочкины поднятые в удивлении брови мама, покраснев и засмущавшись, выдавила:

 - Машенька, дочь, ты не сердись...

 - В чем дело, мама?! - занервничала Маша от такого вступления.

 - Нет-нет, ты только не волнуйся... Просто сегодня твой папа придет в гости... Он просил... Хочет помириться, Маша... Не сердись...

 - Мама, ты что?! Я наоборот буду только рада!

 - Доченька... - расплакалась мама,

 Расчувствовалась мама. Мария гладила мать по плечам, обнимала и утешала. Когда та немного успокоилась, Маша скомандовала:

 - Так, ты сейчас быстро идешь наводить марафет! Когда папа придет? Через полчаса?! Ну ты даешь! Чтобы через двадцать минут сверкала! Давай, мать, а я тут все приготовлю. Иди, давай, ну, чего? Тааак! Не реветь, я кому сказала! Всю красоту испортишь!

 Она вытолкала улыбающуюся сквозь слезы маму из кухни, а сама ринулась наводить порядок. Какие же это приятные хлопоты, у нее просто сердце пело. Хорошо, что ее старики решили помириться. Много ли той жизни осталось, чтобы провести ее порознь?

 - Господи, пусть у них все будет хорошо, - загадала Маша.

 Папа пришел точно, минута в минуту. Он был в костюме, наглаженный и с цветами, бледный от волнения. И мама тоже бледная. Отец, увидев дочь, сначала смешался, а потом несмело потянулся к ней, обнять. Машка сама со слезами радости обняла его, притянула в объятия маму. Так они и плакали втроем, потом Мария высказала:

 - Как же я за вас рада, родные мои! Хорошо хоть на старости лет Господь вас надоумил сойтись снова. Как же я вас люблю!

 Потом сидели за столом, вспоминали, смеялись. Мама смущалась и краснела, отец тоже. Мария смотрела на них и понимала, что сейчас вдруг встал на место тот пазл, которого так не хватало в ее жизни. Семья.

 Отец остался ночевать.

 ***

 Утро у Ольги началось со звонка Славика.

 - Привет, солнце, как спалось? Ну что, гангстерши шопинга, готовы смести все витрины? Я нормально, вечером встретимся.

 Она понежилась еще в постели, благо начальница Маринка отменила на сегодня работу. Попозже Марина, как проснулась, созвонилась с Ольгой, они договорились встретиться, чтобы «пройтись Мамаем» по бутикам. Когда они встретились, Маринка сияла, и объявила, что все, вопрос улажен, Каренчик разрешил. Она говорила о своем Каренчике, а глазки у нее светились. Надо сказать, что Марина была из очень обеспеченной семьи, и, выйдя замуж за своего Мовсесяна, просто сменила одно богатство на другое. И уж что-что, а получать желаемое, она умела.

 - Маринка, как ты это делаешь?

 - Что? - не поняла подруга.

 - Ничего, прости... - смешалась Ольга.

 Маринка глянула на нее странным взглядом и подкатила глаза. Она была холеная, шикарная, голубоглазая, высокая, с аппетитной грудью и длинными ногами. Волосы Маринка красила в красно-рыжий цвет и завивала крупными спиралями. Мечта мужика, одним словом. Ей даже не нужна была косметика, настолько яркими и насыщенными были природные краски. Она снова посмотрела на Ольгу и сказала:

 - Что-то не нравишься ты мне, мать.

 - Марин, расскажи, как у тебя с твоим...

 - С Каренчиком?

 Ольга кивнула.

 - Обожаю устраивать ему волшебные ночи. Ты знаешь, хоть мы с ним и женаты, но я для него скорее любовница, - Марина звонко рассмеялась Ольгиному удивлению, а потом ее понесло на откровенность, - Знаешь, мне иногда кажется, что он меня стесняется.

 - ?

 - Ой, ну не в постели же! Оля!? В жизненных вопросах. Он стесняется, что ли, показаться передо мной слабым, или... Ну, в общем... Знаешь у него есть любовница, Надежда.

 Глаза у Ольги округлились и рот открылся.

 - Оля, закрой рот, муха залетит.

 - А ты...

 - Что? Я не ревную. Я знаю, что он души во мне не чает, что любой каприз мой выполнит. Могут же и у него быть какие-то капризы.

 - Я бы не смогла.

 - Ты смешная. У мужика если денег чуть-чуть больше, чем ему надо, он тут же себе бабу заведет, - со смехом сказала Маринка.

 А потом посерьезнела и добавила:

 - Знаешь, он ведь очень давно с ней, у них даже дети есть. Мальчик и девочка. Если у него проблемы какие, или неприятности, он отсиживается у нее, а мне звонит, что все нормально, просто задержался на работе. Не знаю, почему он на ней не женился, может мама не разрешила, - тут она злорадно расхохоталась, - Маму он слушается до сих пор. Я видела его Надежду несколько раз, хорошая баба, взрослая уже. Не удивительно, они ведь смолоду вместе.

 - А ты как же, тебе не обидно?

 - Нет. Я его люблю, как, скажем... своего кота. Обожаю тискать, баловать, гладить, но ты же понимаешь, что коту сцен ревности не стоит закатывать, это смешно. У него и другие любовницы есть, но долго не задерживаются. А Надежда ему скорее жена, только неофициальная. А я - праздник души! Вот.

 Ольга, откровенно пригруженная Маринкиными признаниями, надолго замолчала.

 Они накупили сначала все ненужное, но совершенно необходимое, потом просто ненужное, потом решили перекусить, а после этого, наконец, с новыми силами пойти уже и купить необходимое.

 Ах, женщины!

 ***

 У Марии сегодня с утра было намечено посетить два места, NN... банк и офис Газпрома, где она консультировала ИБ. Сначала она отправились в Газпром, так было ближе. Отработала там первую половину дня, а после обеда, предварительно созвонившись с Александром Николаевичем, собиралась работать в NN... банке. С Вольским старшим ей надо было конфиденциально обсудить некоторые моменты.

 На обед она отправились в торговый центр, рядом с которым и находился Газпромовский офис. Мария решила, что заслужила хороший кусок пиццы и апельсиновый фрэш. Иногда она сама над собой смеялась, над тем, что студенческие привычки неискоренимы. Еще в незабвенные светлые времена, когда она учились, и вся их троица вместе ходила везде, куда можно и нельзя, они обожали пиццу. Машка всегда брала маргариту, Славик с курицей, а Ольга с грибами.

 Она сидела за столиком, доедая свою маргариту, вспоминая их студенческие вылазки, когда туда же вплыли груженные пакетами Марина и Ольга. Девчонки подняли страшный визг, тискали друг-друга и галдели. Еще бы, не виделись столько лет. Они посидели с полчаса, рассказывая каждая о своих успехах в жизни. Маша искренне порадовалась за Ольгу, что у нее теперь дочь. А когда узнала, что ребенка назвали в ее честь, растрогалась и обещала зайти проведать дитенка. Потом Маша извинилась, что не может больше побыть с девочками и, сказав, что идет на встречу с Вольским старшим в его NN... банк, ушла.

 Ей была внезапно тягостна эта встреча, как и Ольге. Они обе насторожились, каждая по собственным причинам.

 ***

 Часов в одиннадцать Станиславу позвонил отец и попросил зайти после обеда, надо обсудить кое-что. Состояние у Вольского младшего после приятно проведенной ночи было отличное, правда, моментами накатывала ностальгическая грусть по былым временам, но это не портило общую картину. Он был горд, что отец пригласил его на встречу и теперь пытался прокрутить в голове варианты того, что он ему может предложить. Ведь не просто же так вызывал его старик, думал Славик. Он снова позвонил Ольге и похвастался, что отец его пригласил к себе в банк после обеда, поговорить о делах.

  В приемной он назвался секретарше, та сообщила отцу и сразу же пригласила его в кабинет. Он уже собирался войти, как дверь открылась сама. На пороге возник его отец, он тепло прощался с молодой женщиной и пожимал ей руку. Станислав застыл в изумлении. Там стояла Машка. Повзрослевшая, изменившаяся, лощеная, потрясающая деловая женщина. Он на какое-то время выпал из реальности и тупо на нее пялился, пока, наконец, Александр Николаевич не счел нужным прояснить обстановку:

 - Кхммм, - кашлянул он, призывая сына собраться с мыслями, и перестать изображать из себя соляной столп, - Мария Владимировна, позвольте вам представить моего сына Станислава.

 - Очень приятно, но мы знакомы, - Мария Владимировна улыбнулась стопроцентной профессиональной улыбкой, она давно научилась этому, как и владеть собой в любых ситуациях.

 Станислав отмер, и, стараясь подавить волнение, сбивчиво заговорил:

 - Ээээ, да! Хммм... Мы знакомы! Мы же вместе учились, дружили в институте, общались... Пока Мария Владимировна не уехала. - последнее слово он произнес с нажимом.

 Мария Владимировна кивнула в ответ, улыбнулась снова, пропуская мимо ушей реплику Вольского младшего. Она обернулась к его отцу и, со словами:

 - Всего доброго, Александр Николаевич, - вышла из кабинета в приемную.

 - Мария Владимировна, не забудьте, Вы мне обещали, - галантно напомнил ей о чем-то Вольский старший.

 - Непременно, - улыбка, кивок на прощание, грациозный поворот и легкий шаг к выходу.

 Станислав, взбешенный ее отстраненной холодностью, этой нарочитой галантностью, с которой отец разговаривал с ней, взорвался, и, со словами:

 - Что, Мария Владимировна, даже руки мне не пожмете? - решительно пошел вслед за ней.

 Отец так и остался в дверях кабинета, наблюдая, как сын выскочил из приемной вслед за его консультантом по информационной безопасности. Он слегка приподнял брови, переглянулся со своей старой верной секретаршей, и выдал указание:

 - Когда Станислав Александрович объявится, пусть подождет в приемной. Минут пятнадцать.

 Секретарша, улыбнулась одними глазами и кивнула.

 Славик нагнал Машу в коридоре. Попытался схватить за руку:

 - Постой.

 Она остановилась, повернулась к нему и, протянув руку, мягко сказала:

 - Здравствуй Славик.

 Тот словно не заметил ее протянутую руку, молча обошел Марию кругом, внимательно разглядывая. Потом отстранился, скрестив руки на груди. Мария и так держалась на пределе, у нее все внутри тряслось от напряжения, а он, черт побери, еще бесплатный цирк устраивает. На них уже стали оборачиваться. Она спокойно взглянула ему в глаза и негромко сказала:  

 - Славик, не устраивай сцену, на нас смотрят.

 - Тогда удели мне немного твоего драгоценного времени.

 - Прости, не могу, ты же знаешь, я консультант по ИБ, надо заскочить еще в пару мест, у меня день расписан по минутам. Но ты можешь проводить меня до дверей. Здание большое, - пошутила Маша, - Пока мы выберемся, успеем немного поболтать. Кстати, я сегодня видела Ольгу, она сказала у вас дочка, Машенька. Поздравляю!

 Маша, потихоньку двигаясь к лифтам, старалась отвлечь его разговором, очень уж неадекватно Славик выглядел и просто нарывался на скандал. Он неожиданно легко согласился:

 - Ну что ж, пойдем, я тебя провожу.

 Лифт, в который они вошли, был пуст. Тут-то Мария поняла, что он задумал, потому что Славка заблокировал лифт и, притиснув ее к зеркальной стене, жадно впился губами в ее рот.

 Он словно провалился в омут, утонул в блаженстве. Как он жил без этого, как...

 Ее снова, как когда-то, унесло безумие. Кошмар какой-то... Где ее обычное бесчувствие, когда оно так необходимо?

 - Неужели ты снова наступишь на эти грабли? - прорвался сквозь туман страсти внутренний голос, - Нет. Нет! Нееет!!! Сдохну, но еще раз я в это не вляпаюсь!

 Она стала вырываться, отталкивая  его.

 - Прекрати! Прекрати сейчас же! Я не хочу!

 - Хочешь, - горячо шептал он, целуя ее, - Хочешь, не можешь не хотеть, Машка... Машка моя...

 - Нет! Оставь меня! Я не хочу!

 Славик, наконец, услышал и ошеломленно отступил, опуская руки:

 - Маша...

 Она поправила прическу, одернула одежду и сказала, жестко глядя в его растерянные глаза:

 - Запомни, Славик, твоя, - она подчеркнула это слово, - Ольга и твой ребенок. А я не твоя.

 Она нажала на кнопку, лифт тронулся, доехал до первого этажа. Мария вышла, Славик так и стоял в лифте, глядя, как она уходит, потом сорвался, догнал ее, повернул к себе лицом.

 - Я не отпущу тебя.

 Она не стала отвечать, просто обошла его и вышла из здания.

 Взбешенный и подавленный одновременно, Славик вспомнил, что вообще-то, его вызывал отец, и вернулся в приемную, где его высидели согласно полученному указанию положенные пятнадцать минут.  Потом отец принял его. Честно говоря, Вольский старший забавлялся, глядя на очевидные душевные терзания сына:

 - Сынок, ты что-то плохо выглядишь.

 - Все нормально, папа, - проведя ладонью по лицу, словно стирая с него дурное настроение, бодро ответил Станислав, - Прости, заставил тебя ждать. Встретил вот свою однокурсницу, неожиданно... Ну ты понимаешь, столько не виделись, то, сё...Ты звал, папа, что-то хотел сказать?

 Папа взглянул на него поверх очков и сказал:

 - Очень хорошо, Стасик, я вот что хотел тебе предложить...

 Места для душевных переживаний больше не было. Серьезные мужчины говорили о серьезных делах.

 ***

 Мария ехала к себе. Сейчас она не в состоянии была ни с кем разговаривать, надо было побыть одной. Прийти в себя. Она была просто в бешенстве. Да как же так! Столько лет прошло, а этот гад все равно может ее достать! Ну почему?! Почему?! Почему она может что-то чувствовать только с ним. Почему...

 Что ей теперь делать... Снова бежать... Нет. Сколько можно бегать. Но и с ним у нее тоже больше никогда ничего не будет! Не. Будет.

 - Не будет этого. Я не дам тебе волю, сучка течная. Скорее сдохну, - сказала она себе.

 А как же быть с приглашением Вольского старшего на завтрашний банкет? Он же наверняка тоже там будет... А никак. Она пойдет, и будет вести себя как обычно. В конце концов, на работе она никогда не теряла присутствия духа и могла сохранять спокойствие в любых ситуациях. Спасибо Борису Яковлевичу, выдрессировал...

 - Справимся, - она уже успокоилась, заваривая кофе у себя на кухне.

 Только неприятный осадок остался от всего этого, и еще тягостное предчувствие грядущих новых неприятностей.