глава 42

Еще одна бесснонная ночь в самолете, сплошное нервное марево. Андрей опять ходил по проходу, как неприкаянный. Потом усилием воли заставил себя сесть в кресло и попытаться заснуть. Заснул,  как ни странно, видимо усталось и нервное перенапряжение сделали свое дело.

Снились кошмары, заставляя его метаться во сне. Проснулся в холодном поту, а перед глазами маячила картина из сна - Маша в белом платье, на груди, на месте сердца, расплывается алое пятно. Он пытался оттереть, закрыть руками, остановить кровь, но алые ручейки упорно протекали сквозь его пальцы. Он кричал в отчаянии, а Маша смотрела на него и смеялась.

Резко сел, с судорожным вздохом распахивая глаза. Мужик на соседнем кресле недовольно завозился и засопел рядом, А Андрей откинулся на спинку сидения, успокаивая дыхание, радуясь, что это всего лишь сон. Сублимация сознания.

Потом долго стоял в туалете, приводя себя в порядок. Надо было заставить замолчать растревоженное сердце. Сейчас, когда ему предстояла борьба, понадобится здоровый цинизм и холодный разум. Ничего не поделаешь, сам заварил эту дерьмовую кашу, хочешь не хочешь, придется теперь хлебать.

В последний раз взглянув в глаза своему отражению, пригладил обеими руками влажные волосы и вышел. За дверью уже скопилась очередка. Пока какая-то тетка провожала Андрея неприязненным взглядом, стоявший у двери мужик успел юркнуть первым. Андрей мрачно усмехнулся, и тут борьба за выживание.

Наступающий новый день вступал в свои права.

Все события прошедших суток отодвинулись, ушли в другую реальность. Этот перелет, словно мост, разделил жизнь мужчины на две части. Где-то там осталась его женщина, а здесь его ждала война.

***

В аэропорту Андрея Вольского встречал его зам Силыч и еще трое из его команды.

Сходу пришлось вникать во все. Проблемы образовались нешуточные, и Андрей с головой ушел в эту муть, понимая, что личное время, выцарапанное у судьбы на отсрочку, кончилось.

***

Ночь тяжелая была у Маши. Непросто переосмыслить ценности, переварить, что нечто светлое, жившее как оазис в твоих воспоминаниях, на самом деле грязь. И не потому что тебе есть чего стыдиться, а потому что кто-то вывалял твою душу в грязи.

Она раньше удивлялась, почему, когда смотришь на фотографии в старых семейных альбомах, у юных глаза горят, сияют звездами, а у взрослых людей уже нет никаких звезд в глазах. Взгляд потухший, несчастный или ожесточенный, озлобленный, и даже сквозь улыбки пробиваются боль и горечь. А это просто жизнь, просто глаза гаснут с каждой утраченной иллюзией.

Утром Маша смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти в себе эти изменения. В конце концов, плюнула. Пошло все к черту!

Это ее жизнь, и жить она будет так как ей надо. И больше никаких вмешательств.

Здоровая злость и настрой на работу. Или что там у нее по плану, отпуск? Вот и отлично.

Стальная королева, говорите?

На работу она явилась в очередном красном платье (уже четвертом по счету, ну да, была у нее такая слабость) и темных солнечных очках, закрывавших пол лица. Деталь может и не необходимая, просто после бессонной ночи синяки под глазами остались.

К ее эффектным появлением в офисе давно уже привыкли и коллеги, и персонал. Мужчины вежливо здоровались, провожая ее восхищенными взглядами, а это, вообще-то, здорово вдохновляет. Маша стремительно прошла по коридору, на ходу поздоровалась с секретаршей, пытавшейся ей что-то сказать, толкнула дверь в кабинет Отто Марковича и тут услышала:

- Здравствуйте, Мария Владимировна...