эпилог

Кто говорил, что начинать жить заново легко и просто - чтоб он сам так жил!

Полгода спустя.

***

Для начала надо было, как велела бабушка Цира, «отдать долги».

Андрей действительно отдал все, что условно могло висеть за ним долгом. В том числе и те самые пресловутые проценты, которые запросил с него Анин дядька. Так сказать, плюс к карме.

К тому моменту, когда Андрей вернулся домой, его бракоразводный процесс был уже на финишной прямой. Еще немного, и документы, подписанные Анной, легли ему на стол. Андрей долго смотрел на них, а потом одним махом все подписал. А на следующий день поехал к ней в больницу. Ане уже было намного лучше, но семейство по-прежнему поддерживало имидж.

Она не слишком обрадовалась, но и не стала принимать его появление в штыки, видимо выгорело все. Да и после того случая между ними появилось нечто... не дружба, конечно. Но, оказалось, общая тайна тоже может сближать.

Они прогуливались в сквере, солнечный день, морозец. Дорожки расчищены, но под деревьями на газонах лежал вполне вполне приличный снежок. Вороны раскаркались.

Шли молча. Потом Аня спросила:

- Ты успел тогда?

Андрей ответил не сразу, слишком много мыслей всколыхнулось.

- Успел.

- Хорошо, - проговорила она, странно выдохнув так, будто успокоилась. - Хорошо.

Еще какое-то время молчали, наконец он спросил:

- Ань. Ты как?

- Хорошо.

Но выглядела она все равно усталой, бледной и задумчивой. Должен же он был сделать для своей бывшей жены хоть что-то.

- Ань, - сказал Андрей, прокашлявшись. - Есть очень хорошая частная клиника. Сосны, воздух. Подышишь, подлечишься. Там отличный медперсонал, отец посоветовал. Я все устрою.

Она пожала плечами и вяло произнесла:

- Хорошо.

***

Вскоре после этого Анна уехала в ту самую элитную клинику, точнее реабилитационный центр. Андрей пришел провожать. Странное дело, как перестали быть мужем и женой, так вроде и какие-то отношения наладились, во всяком случае, без вражды.

Там, конечно, было очень красиво, и по высшему разряду все. Но... Анна ходила вялая и безразличная ко всему как прежде.

До того момента, как ею вплотную занялся местный терапевт, по совместительству психолог. Вячеслав Викторович Немоляев. Про себя она звала его Славик. Ей так нравилось.

У нее на него была странная реакция. С самого первого дня. Смотрела - и как будто задыхалась. Потому что он был... Наверное, красивый. Высокий, ровный, про таких говорят породистый. Густая копна пшеничных волос, серые глаза, улыбка.

Аня понимала, что улыбка у него - это нечто профессиональное. Но ничего не могла с собой поделать, ей казалось, что он смотрит на нее как-то по-особенному. А еще он много говорил с ней. И слушал.

И ей получалось рассказывать ему то, что она никогда и никому даже помыслить бы не посмела. От этого становилось легче. А еще он гулял с ней. Это было... интересно.

Бережно поддерживал, рассказывал истории. Она слушала, смотрела на его улыбку и чувствовала себя живой. Но самое такое началось, когда она призналась, что иногда, если никто не слышал, пыталась петь.

О Боже... Он пристал как банный лист! И ей таки пришлось спеть. У Славика челюсть отвисла.

- У тебя прекрасный голос, Аня. И внешние данные. Почему ты никогда не пыталась так самовыразиться?  

Она не знала, просто никогда в голову не приходило. С тех пор она пела каждый день, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как светятся восхищением его глаза.

А после Новогоднего вечера они были вместе.

Так странно, но с ним, со Славиком ей не надо было из кожи вон лезть, чтобы ему понравиться, и он делал ее счастливой. Значимой, нужной. Единственной.

Когда через месяц выяснилось, что Анна беременна, они решили тихо пожениться. И ведь, узнав, что беременна, она в первую очередь позвонила Андрею. Наверное, чтобы закрыть гештальт. Окончательно перевернуть страницу и начать жить заново.

Жаль, конечно, дядя не застал всего этого, не смог порадоваться... Скончался прямо на их с Андреем развенчании. Он круто намудрил тогда с прессой.  Потому что при попытке причинения вреда членам семьи для развенчания не обязательно согласие второго супруга. И процедура развенчания была запущена сразу после гражданского развода.

Дядька здорово поносил Андрея напоследок, издевался. Мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок, а она нормального мужа себе найдет. Собирался на еще на новой свадьбе на его деньги гулять. Не дождался. Кровоизлияние в мозг, так и умер на месте. Неприятный момент вышел до крайности, вроде и чувство вины, а вроде и винить себя не в чем.

Осадок... Но слава Богу, все наладилось.

***

Как жил в это время Андрей?

Работал. Уехал, начинал практически с нуля на новом месте. Только в этот раз без финтов ушами. Взял ссуду в банке (не у отца, кстати, хотел все-таки сам, это было принципиально важно), пахал день и ночь, вертелся.

Вольский старший ободрительно смотрел на все эти движения сына. Помогал, конечно. Советом, жильем, но в основном тем, что ограждал от типов, подобных его бывшему «тестю». Но у того теперь имелся уже и личный опыт.

В итоге за полгода напряженных трудов у Андрея была своя компания по переработке леса, с полным циклом и своей логистикой. (Перекупил, кое-то перестроил, кое-что развил, кое-что убрал к чертовой матери). А также небольшое развивающееся предприятие по рекламе и 3D-дизайну для раскрутки бренда и взаимодействия с потенциальными партнёрами и потенциальными клиентами.

Он действительно все это время незримо держался рядом с Марией. На удалении, но всегда рядом. Иногда он буквально выходил из себя, всеми силами сдерживаясь, когда казалось, что нужно вмешаться. Но понимал, рано. И все время трясся, что будет поздно. Напряженное состояние. Ошибиться было нельзя.

***

Что происходило за эти полгода в жизни Маши, в двух словах не скажешь.

Но если в двух словах, то...

Для начала она уволилась.

Заклятого поклонника ее таланта, конечно, вычислили. Оказался не кто иной, как один из замов Отто Марковича. Крайне неприятная была сцена, когда господин Рихтер уволил в один день и Марию Вайс, и его.

Но для Маши-то было плановое увольнение с заранее разработанной стратегией - перевод в параллельную консалтинговую фирму. А тот мужик тогда в ярости много помоев на нее вылил. Господину Рихтеру тоже перепало. Машу долго потом мучило отвратительно чувство грязи на коже, однако и это постепенно ушло.

Потому что работа стирает все.

На новом месте ее, разумеется, не ждала ковровая дорожка. Место рядового сотрудника, пахота, командировки. Несмотря на отличные рекомендации, к ней присматривались с большой осторожностью. Если так посмотреть, у Маши в послужном списке были такой важности объекты, что она по факту являлась самым высококлассным специалистом в этой фирме. Но это роли не играло.

Нет, красное платье и шпильки не исчезли из ее гардероба.

Да, она смогла наработать с нуля неплохой авторитет. В мужском коллективе, изначально настроенном с предубеждением, это было непросто. Особенно тяжело дался первый месяц. Пришлось доказывать команде местных мачо, что к ее внешности надо относиться как к предупреждающей окраске у змей и насекомых. Красивый, яркий - значит, ядовитый, руками на трогать.

Когда удалось перекочевать из предмета повышенного внимания в разряд обычного сотрудника, жизнь наконец-то наладилась.

Конечно, объекты по работе ей доставались поначалу небольшие и малозначимые, и платили ей там чуть не втрое меньше, но и это тоже был проходной момент. Главное, не сбавлять темп. И действительно, месяца через три бешеной работы она уже получала прилично больше и индивидуально работала на выезде.

Правда, если ей доставалось консультирование на выезде, то в основном в глубинку. Но начинать с чего-то надо. И Маша потихоньку поднималась, снова становясь востребованным сотрудником.

В личном плане - по-прежнему пустыня.

И посреди этой пустыни гребаным оазисом - это самое.

...Я всегда буду рядом.

Ей уже черт знает что мерещилось. Казалось, горящий мрачным огнем взгляд Андрея Вольского преследует ее постоянно. Наученная горьким опытом, постоянно проверяла все свои гаджеты. Ситуация, как в анекдоте, один ботинок прилетел, жди теперь другого.

Первое время злилась сильно, сама толком не могла понять на что, то ли на то, что заставил ее нервничать, то ли на то, что заставил ждать. Со временем злость улеглась, осталась совершенно нелогичная обида, что ожидания не оправдались. Потом стерлось и это, одно какое-то странное чувство на периферии сознания осталось.

Иногда ей хотелось найти этого типа и вытрясти из него душу, спросить, какого черта он это сделал?! Но он как в воду канул.

***

Где-то в конце мая, когда она только вернулась из очередной командировки, ее огорошили сюрпризом. Начальник вызвал Машу в кабинет и, морща лоб, как-то странно кривя губы, сообщил, что нужно ехать в Муходр*щенск консультировать там... Короче.

- Мария Владимировна, очень хорошо, что вы вернулись, нужно срочно выезжать в N-ск. Новый перспективный клиент, развивающаяся компания. Нужен высококлассный специалист.

О, так она уже опять высококлассный специалист? Однако.

- Простите, Игорь Николаевич, я видела, - она ткнула пальцем за дверь. - У нас там Паршиков на месте, у него и должность повыше моей, и вообще.

Маша была усталая с дороги и злая, потому что планировала отоспаться. Шеф немедленно сменил тон.

- Присаживайтесь, Мария Владимировна, - и указал ей на кресло против своего начальственного стола.

Села, а он уставился на нее и этак свел вместе растопыренные пальцы. Совсем как Отто Маркович, мелькнуло у нее в мозгу странностью, но мысль ускользнула. А начальник начал вдохновенно:

- Вы понимаете, - он поморщился глядя на дверь. - Перспективный клиент, молодая развивающаяся компания. Надо зацепиться. А у вас...

Рука шефа потянулась к узлу галстука, он повел шеей и прокашлялся, после чего продолжил, понизив голос:

- У вас такой опыт работы, Мария Владимировна. Э... Крупные, значимые объекты. Сами понимаете.

В чем подвох? Маша прищурилась.

- Ну вот и отправьте Паршикова, у него тоже опыт немаленький, побольше моего будет.

- Паршиков не потянет, - припечатал шеф.

И многозначительно шевельнул бровями.

- Уффф, - выдохнула про себя Маша и выдавила улыбку. - Хорошо, Игорь Николаевич. Но после дадите мне два дня отгулов.

- Хоть неделю, Мария Владимировна, - с облегчением откликнулся тот.

Махнув на все рукой, Маша сходила в отдел кадров и в бухгалтерию за авансом и в тот же день выехала.

***

Будь оно все трижды неладно!

Перспективный клиент, молодая развивающаяся компания? Черта лысого!

Выехала на своей машине, потому что не хотелось тратить время. Хотелось  побыстрее добраться, закончить все за завтра и сразу домой. Вроде и не так далеко от центров цивилизации. Всего двенадцать километров от трассы.

Но она ехала сейчас по навигатору, по какой-то лесной дороге, а за бортом дождь. Да такой сильный, что называется, разверзлись хляби небесные. А уже свечерело, темно, фары выхватывали из темноты какие-то кочки и колдобины, только успевай объезжать. Ехала и молилась, только бы не застрять где-нибудь тут, посреди леса.

Как назло, машину вдруг тряхнуло, протекторы скользнули по раскисшей грязи аккурат в центр лужи. И все.

Застряла. Застряла, блин! Чуть не заплакала от обиды, от злости на себя. Могла же как человек, поехать поездом! А теперь сидеть тут и куковать!

Однако и сидеть было нельзя, лужа глубокая. Надо веток подложить и так попытаться выбраться. Вокруг ели, лапника наломать можно, Но дождь! Чувствуя, как ее вымораживает от злости, Маша вцепилась в руль, а потом подперла лоб рукой.

Вариантов нет. Вылезать все равно придется. А дождь, как ее увидал, полил еще сильнее. Тянуть дальше не было смысла, открыла дверь. Блиииин... Там воды по днище. Осторожно выбралась, стараясь не грохнуться в лужу. Дождь хлестал так, что она мгновенно промокла. Кое-как выползла, теперь же надо лапника наломать, а он скользкий, мокрый, от воды тяжелый... Так хотелось заплакать от жалости к себе, просто взвыть.

И тут фары вдалеке. Стали приближаться, Маша рванулась наперерез, замахала руками, отчаянно надеясь, что ее заметят. Заметили. Оказалось, какой-то здоровый внедорожник, рядом с ее тачкой - настоящий монстр. Из внедорожника вылез мужик, что-то прокричал ей, закрывая ладонью глаза от дождя, и махнул рукой в сторону своей машины. А сам полез в багажник.

Маша поняла только одно, сейчас ее отсюда вытащат. От облегчения аж колени затряслись. Мужик снова что-то кричал и махал рукой, чтоб в его машину шла. Маша глянула было на свою машину, застрявшую посреди лужи, на мужика, который возился там, пытаясь вслепую зацепить жесткую сцепку. И не раздумывая побежала к его монстру на колесах.

Господи... Какое блаженство... Тепло, дождь не хлещет на голову, счастье!

Маша свернулась клубочком на сидении, и прикрыла глаза. Немного неудобно было, что мужчина из-за нее возится там под дождем, но это меркло перед тем огромным облегчением, которое она сейчас испытывала.

Минуты через две водительская дверь хлопнула. Мужчина сел, завел мотор и медленно потащил ее машину из лужи. Маша мгновенно очнулась.

- Ой, огромное вам спасибо! Не знаю, что бы я тут без вас делала...

И тут же осеклась. Потому что мужчина повернулся, и наконец смогла его разглядеть.

- Андрей?

***

Сразу и холодно стало, и захотелось вылезти обратно под дождь.

- Здравствуй Маша, - проговорил он.    

Повисло молчание. Андрей медленно вел машину, Маша смотрела в окно. А там стихия как взбесилась. Прикусила губу с досады, куда теперь деться с подводной лодки. Словно услышав ее мысли, он проговорил:

- Тут недалеко есть место, можно будет обсохнуть и переночевать.

Переночевать???

С испугом покосилась на него, но он смотрел на дорогу. Только пальцы сильнее стиснули руль, так что костяшки побелели. Мокрый весь. Ветровка, капюшон, надвинутый на глаза, джинсы, вода с него на сидение, на пол...

Отвернулась и закрыла глаза.

До деревянного домика в лесу доехали молча. Он заехал во двор по дуге, чтобы обе тачки встали. Заглушил двигатель. Сжал кулаки, помедлил секунду, потом выскочил под дождь к ее двери, открыл. А ей выходить не хочется...

Постоял, глядя на нее, а дождь на него ручьями льется.

- Пойдем, - проговорил глухо.

А потом просто подхватил на руки и побежал с ней в дом.

Мокрые. Страшно. Как тогда.

Кажется, сердце сейчас выскочит горлом...

Близко. Сердце стучит. Запах. Завитки черных волос у него на груди...

Как не бывало семи лет. Не бывало!

Нельзя его касаться, нельзя дышать.

Нельзя!

А теперь поздно.

Нахлынуло волной все это, что столько лет под гнетом сдерживалось, как будто рапрямилась пружина. И не остановиться.

Даже если вокруг рухнет мир.

***

Потом она лежала, отвернувшись к стене, он сзади обнимал. Крепко, безмолвно. Как будто хотел вжать в себя, растворить. Поглотить.

- Не молчи, - проговорил глухо, а у самого срывается голос. - Ругай меня. Проклинай. Не молчи.

Слезы потекли.

- Зачем?

Рукаи стиснулись вокруг нее еще плотнее.

- Не могу без тебя.

Маша хмыкнула:

- Зачем, Андрей? У нас же с тобой ничего не было. Просто секс.

- Ты любила меня.

- О чем ты? - саркастически рассмеялась Маша, стирая слезы. - Я любила только твой член. Я же сучка течная, потому на тебя и запрыгнула.

- Не говори так! Маша! Прошу тебя! - он весь затрясся, тяжело задышав ей в затылок. - Я за свое долбо*бство сполна заплатил! Маша! Не надо, прошу.

- С чего вдруг, Андрей?

- С того, что я дурак! Любил тебя и тогда, и сейчас.

Да что же это такое-то! Что он ей душу выворачивает!

- Ага. А потом вдруг опять подвернется выгодная женитьба, и все, любовь закончится? Проходили уже. Отпусти меня, Андрей.

Хотела встать, да только не тут-то было.

- Нет! Никуда пущу! Молчи! - одними губами.

Глаза дикие, притиснул, зажимая рот ладонью, подмял под себя.

И от всей этой идиотской ситуации, от злости на него, от этой властной грубости вдруг снова сорвало тормоза. Возбуждение хлынуло огненной волной, сжирая разум, заливая кипящим жаром все. Обиду, горечь, годы одиночества. Все.

***

Одежду все-таки надо было высушить, и что-то поесть тоже не мешало. Андрей встал, разжег небольшую печку буржуйку, в маленькой комнатке бревенчатого домика сразу стало тепло. Маша сидела закутавшись в плед, смотрела, как он ходит, вытаскивает какую-то еду.

Абсурдно до предела.

А за окном ночь, и дождь не думает стихать.

И так как-то странно... Прежний Андрей не ассоциировался у нее со всем этим. Раз уж все равно вынуждена тут сидеть, спросила:

- Что это за место? И как ты вообще тут оказался?

Он огляделся, пожал плечами:

- Дом мой. Ну вообще, я не живу тут, так, наезжаю иногда.

И разговор какой-то абсурдный. Ей бы разнести его, чтоб камня на камне.. А они мирно беседуют. Маша поежилась, кутаясь в плед.

- Значит, мне повезло, что ты случайно проезжал тут?

Андрей странно глянул на нее и проговорил, усмехнувшись:

- Повезло. Значит.

Хммм. Все равно странно.

- Чем ты занимаешься теперь? - спросила, потому что любопытно стало.

Тут он выдохнул и присел рядом, трудно было не смотреть на него. Коснулся рукой ее начавших подсыхать волос и выдал:

- А я тут лес перерабатываю, и...

- ЧТО?! - вытаращилась она, внезапно осознав, что означали слова Игоря Николаевича.

Аж в глазах потемнело.

 - Перспективный клиент, молодая развивающаяся компания. Надо зацепиться. А у вас...

Рука шефа потянулась к узлу галстука, он повел шеей и прокашлялся, после чего продолжил, понизив голос:

- У вас такой опыт работы, Мария Владимировна. Э... Крупные, значимые объекты. Сами понимаете.

- Ну вот и отправьте Паршикова, у него тоже опыт немаленький.

- Паршиков не потянет.

Ей еще тогда подвох во всем этом почудился! Но имя-то у генерального директора той компании другое было! За те полгода отвыкла она уже от хитромудрого хитропопства сильных мира сего. Прищурилась и зашипела:

- Это ты все подстроил?!

- Я? - смеется! Смеется, паразит! - Ну дождь-то как я мог подстроить?

На самом деле, дождь он тоже подстроил. Вернее, подгадал к прогнозу погоды. Всего рассчитать не мог, но думал, обязательно ее здесь задержать. Судьба сама сделала подарок.

А если серьезно...

- Маш. Я теперь тут живу, - он обел рукой пространство. - Не здесь, в этом доме, конечно. Но тут. Тут у меня дело. Хорошее, перспективное. Буду развиваться. Работаю. Как видишь, комплекс нищеброда прошел, и мне нормально.

Она молчала, глядя на него и не веря, что люди могут вот так меняться. Не бывает этого. Овечью шкуру накинул просто. А он смотрел в ее глаза, смотрел, а потом вдруг спросил, напряженно на нее глядя:

- Ну что, пойдешь за меня такого? - и провел большим пальцем по ее нижней губке, зацепил краешек, погладил.

А потом как сорвался:

- Соглашайся, Маша! Я.. Я весь мир переверну и к твоим ногам положу! - глаза безумные.

Вот же искуситель - змей... Брехун. Ничего ей не нужно, лишь бы не мешал работать.

- Не знаю. Я тебя еще не простила.

- Ну думайте, Мария Владимировна, - устроился головой ей на колени, потерся носом о живот. - Дождь еще три дня лить будет.

***

На следующее утро было солнце.

Андрей проснулся первым, подскочил, нахмурился, глядя неверящим взглядом в окно. Застыл, сжимая кулаки. Маша молча встала, выглянула на улицу.

Солнце. Это знак.

Она много передумала за ночь. Слова Андрея...

Поверить снова страшно, казалось дикой глупостью, идиотизмом. Потому что предателю верить нельзя. И вместе с тем, стоило вспомнить его глаза, когда он закрыл ее собой на трассе после аварии. Он ведь не играл, для него тогда все было всерьез.

Хотя теперь, после того как он подстроил ей этот вызов сюда, она уже не знала, что и думать.

С другой стороны, когда Андрей вдруг появился посреди разбушевавшейся стихии и спас ее, он был в ее глазах настоящим героем. А стоило ей узнать его, все как-то сразу слилось и смазалось. Так что ж получается, двойной стандарт?

И этот его домик в глуши...

Слишком много противоречий. Не готова она была сказать ни нет, ни да.

Одежда высохла, обувь, правда, была в ужасном состоянии, Маша кое-как натянула на себя все. Андрей тоже оделся и теперь смотрел на нее в глухом молчании. Отто однажды назвал его мрачным демоном. Ну демон, точно...

Однако работу-то никто не отменял. Надо ехать на место, командировку отработать. Но сначала переодеться. В багажнике был чемодан, молча открыв дверь, Маша вышла и пошла к машине.

- Маша, стой! - услышала глухой окрик в спину.

Замедлилась на секунду, а потом пошла дальше. Он сбежал с крыльца и в два шага нагнал ее. Как тайфун, блин. Так и застыли оба, накрытые волной его порыва.

- Неужели так и уедешь после того, что у нас было? - спросил, а пальцы на ее локте подрагивают.

- А что у нас было, Андрей? Просто секс.

На самом деле, она сказала это себе. Не ему.

- Просто?! Черт побери, Маша! Просто?!

Если не оборачиваться и не видеть его лица, можно говорить отвлеченно, главное, не слушать его шумного тяжелого дыхания, это сбивает.

- Молчишь? Тогда скажу я, - проговорил он с горечью. - Я в своей жизни поел дерьмо. Решил однажды, что это просто секс, а потом мучился. Каждый день, Маша. Каждый! А ты? Думаешь, ты сильная? Наплюешь на все и уйдешь?!

Он отпустил ее руку и дернулся в сторону. Но даже на расстоянии от него воздух, казалось, звенел напряжением.

От нелепой абсурдности ситуации Маше неожиданно стало весело. Прикрыла рот ладонью, чтобы не улыбаться, и проговорила:

- Вообще-то, у меня работа тут. Не поеду же я в приличное место в таком виде?

- Что?! - еле слышно выдохнул он, меняясь в лице.

Ну если уж троллить, так до конца.

- Или твое перспективное молодое предприятие такое же раздолбанное как и дорога сюда? - спросила она, оборачиваясь.

Выражение лица Андрея менялось несколько раз, челюсти сжимались, гоняя желваки. Наконец он выдал:

- Хочешь посмотреть мое предприятие? Я покажу. Все покажу, что имею. Товар лицом, чтоб знала! - и снова этот огонь в глазах.

В свои двадцать семь Маше уже имела представление о том, что принцев не бывает. Бывают мужики с придурью, душевным дерьмом и кучей недостатков. И сейчас один такой недопринц смотрел на нее горящими глазами и предлагал сердце, руку, что имел. Всего себя.

- Ладно, показывай, - сказала она. - Но учти, увижу недостатки, камня на камне не оставлю.

***

Маша не хотела шумного застолья, ей вообще было особо время не выкроить, столько работы, ее недавно повысили в должности. Хотела просто расписаться. Но отпуск взяли и свадьба все-таки состоялась.

Через полгода, узким кругом. И... в жизнь родственников в очередной раз неожиданно вмешалась бабушка Цира. Предложила справлять торжество в ее отеле и соответственно, пожить потом у нее, отдохнуть, подышать и все такое.

Гостей вышло совсем немного. Машины родители, отец Андрея, мать отказалась, мол, ничего личного, но с бывшим мужем пересекаться не желает. Разумеется, был приглашен дорогой Отто Маркович. Все это время Маша поддерживала с ним дружеские отношения. Еще Лариса и Натан. И бабушкина личная охрана, куда ж без этого.

Свидетельницей Маша позвала Белку Сагитову. Хоть они и не общались близко во время учебы, веселая, разбитная и самодостаточная Сагитова оказалось ей ближе всех. Кстати, Маша отметила про себя, что бабушка Цира с каким-то хищным интересом к Белке присматривалась.

А на торжестве Маша появилась в элегантном полуприлегающем красном платье до середины колена (таков был каприз невесты). Подружка невесты Белка в платье кофейно-молочного цвета, на контрасте. Лариса - в традиционно оранжевом.

Официоз продержался недолго, скоро все чинное мероприятие сползло неформальную обстановку. Начались танцы, замелькало оранжевое платье, а с ним рядом и молочно-кофейное, и красное.

Отто Маркович смотрел на все это с улыбкой и делал простые человеческие выводы.

Надо самому набить шишек, чтобы понять элементарные вещи. И тут не поможет ни аналитический ум, ни жизненный опыт. Когда наступает период гнездования, все кошки серы, а все мужики идиоты. Отто Маркович был самокритичен, да и чувство юмора у него присутствовало.

Усмехнулся про себя. Ему надо было оставаться другом и отцом, а он сдуру сунулся в герои-любовники. Глупость какая. Взглянул на Андрея Вольского, тот стоял аки цербер возле своей невесты в красном платье. Ну-ну, подумал Отто Маркович, захапал своего ангела, теперь охраняй.

И досадливо поморщился, понимая, что завидует ему, потому что сам, оказывается чего-то там не добрал от жизни в юности. Безумства, мальчишеского идиотизма, что ли... Но что мешает ему попытаться наверстать упущенное сейчас?   

И с этой мыслью окунулся в разгул по полной.

***

Странно было обнаружить себя утром с квадратной головой и мутным сознанием.

В незнакомом месте. В незнакомой постели. И без трусов.

На всякий случай зажмурился, и острожно повернул голову вправо, откуда доносилось сопение.

Черт! Черт! Черт!

Рядом с ним спала эта сочная девица, подружка невесты, Белла Сагитова. Отто Маркович выругался про себя и уже собрался потянуться за трусами, как дверь в спальню номера отворилась, и вошла его бабушка Цира. Та самая, которую он не без оснований побаивался всю свою жизнь.

- Отто? - спросила она, строго вскинув бровь. - Надеюсь, ты знаешь, что должен сделать?

Потом тепло улыбнулась перепуганно кутавшейся в простыню Белке.

- Доброе утро, милая. - Развернулась и вышла.

Пока Белка судорожно пыталась сдернуть свое платье, каким-то чудом оказавшееся висящим на карнизе, Отто сел на кровати, подпер лоб рукой, покачал головой и тихонько рассмеялся. Наверстал, а главное, как быстро!

Но, наверное, все происходящее к лучшему.

Вечером того же дня состоялась их помолвка. Белка сияла, девушки перешептывались, блестя глазками, мужчины искренне поздравляли и подкалывали счастливого жениха, капнуть иадом норовил каждый. А довольная бабушка Цира снимала все на свой гаджет и пристально посматривала теперь уже в сторону другого своего внука Натана.

***

Пока все это шумное веселье продолжалось, Андрей, улучив момент, шепнул:

- Смотри, что у меня есть...

Вытащил из нагрудного кармана отлитый в прозрачный плексиглас брелочек на тонкой золотой цепочке и положил Маше на ладонь. Сначала она не поверила своим глазам.

- Откуда у тебя это?

- Тогда случайно сунул в карман, - проговорил он, отводя взгляд. - Потом оправил, чтобы не потерялась.

Это была маленькая сине-черная переливчатая висюлька с того платья, в котором она была на выпускном. Несколько таких висюлек обрамляли разрез сбоку.

Он столько лет ее берег? Маша покачала головой и засмеялась.

А еще говорят, женская логика загадка.