Глава 20. Серый

– Ты безголовый! Ну, разве так можно?

– Ты бы расстроилась, если бы мне плохо стало?

– Говорю же, безголовый! – она фыркнула чуть раздраженно.

А я только щурился на лампочку в маленькой кухне хрущевки.

Чувствовал себя котом, которого ругают.

Но тем не менее, чешут пузо.

Лена мне пузо не чесала. Она мне его обрабатывала. И заклеивала свежей повязкой.

Я бы сам смог.

И даже гораздо быстрее это сделал, чем она. Я же все-таки полевой врач. Навыки никуда никогда не денутся.

Но под ее руками…

Я был готов терпеть все.

Так что стоял перед любимой женщиной как истукан. Снял футболку, забросил ладони за голову. Фиксирующую повязку на плече я уже перемотал самостоятельно. Освободил ноющие мышцы. Сустав болел, но двигался почти адекватно.

В госпитале работали хорошие спецы.

Так что можно было беззастенчиво кайфовать от женских прикосновений.

Нежных. Мягких. Почти трепетных.

– Больно? – она прижала марлевую повязку ко шву. Посмотрела на меня с тревогой.

– Неа, – я с улыбкой мотнул головой.

– Честно?

– А я тебе врал когда?

– Не знаю. Может, и было, – она от усердия закусила краешек губы. Оторвала полоску пластыря. – Придержи вот тут.

Я опустил одну руку вниз.

Оторвать взгляд от ее лица было невозможно.

Красивая.

Точеные черты лица. Даже строгие. Можно было бы сказать, что ее красота холодная. Но Лена почти всегда улыбалась.

И ощущение отстраненности пропадало начисто.

– Ты чего? – она поймала мой взгляд.

– Ты очень красивая, Лен. И я тебе никогда не врал.

Она снова опустила голову.

Я хмыкнул. Покраснела, сто процентов. Мне даже видеть этого не нужно, я ее слишком хорошо знаю.

– Спасибо. Ну, вот как будто бы и все. Не тянет?

Я скрутился в поясе.

– Нет. Все хорошо. Спасибо, – я подхватил ее скулу ладонью.

Развернул к себе, заставил посмотреть в глаза.

Хорошая моя.

Как я жил-то без тебя все это время? И тебя измучил, и себя.

Лена прикрыла глаза. Не стала сопротивляться поцелую. Приоткрыла губы, впустила меня внутрь теплого рта.

В мозг воткнулись тысячи жарких иголочек.

Невозможно удержаться, когда она вот такая покорная.

Я прижал податливое тело крепче. Обхватил затылок, чтобы не смогла отодвинуться. Не смогу ее сейчас отпустить.

Знаю, что неправильно.

В комнате за закрытой дверью спит Лиза. Да и сама Лена сегодня стрессанула здорово.

Но…

Ей ведь тоже заходит.

Я терзал ее мягкие сладкие губы с жадностью. Мне простительно. Я столько времени прожил без них. Теперь еще столько же буду просто ей насыщаться. Может быть, только потом станет полегче.

Может быть, потом немножко отпустит дикая жажда обладания этой женщиной.

– Сереж, – простонала Лена мне в рот.

– Что? – я уперся лбом в ее лоб. – Что, моя хорошая? Что ты хочешь?

– Отдышаться, – она тихо засмеялась.

И не отстранилась.

Не стала вырываться. Прижималась к моей груди, гладила ее пальчиками.

Хотелось прямо сейчас достать это дурацкое кольцо, надеть ей на палец и приказать не дергаться и не маяться херней. Чтоб знала.

Но слова Забавы меня зацепили здорово.

Символы.

Символы много значат. Я по себе знал. Для женщин вся эта предсвадебная мишура, наверное, как для офицера знамя или погоны.

А я хотел, чтобы моя девочка впечатлилась.

Как дураку малолетнему захотелось ее покорить. Заново завоевать. Чтобы бывшая жена снова поверила.

Не была вынужденной со мной остаться.

Из-за ребенка или страхов. Из-за безденежья или чего-то такого.

А именно захотела быть со мной. Поверила, что у нас все может быть по-другому. Гораздо лучше, чем было.

Я ведь тоже этого хочу.

Навсегда ее хочу.

Лену слишком больно терять.

– А еще что?

Она замялась.

Как будто бы задумалась на несколько секунд. Растерялась.

Или снова боится?

Что мне еще сделать, чтобы ее страх исчез? Я ж даже не знаю. Ну, вот такой я. Резкий. Где-то грубоватый. Где-то настойчивый или упрямый.

Как кому больше нравится.

Но это я.

Предан ей как собака.

– Лена?

– Я хочу тебя, – она вскинула на меня отчаянный взгляд. Со стыдом и испугом. – Но так нельзя. Я же тебе отказала.

В груди растеклось тепло. Сука, даже дышать больно. Только не от раны ведь.

Он нее, дурочки моей боящейся всего и вся.

Я потянул пояс халата.

– Сереж! – она перехватила мои руки.

– Сколько раз тебе говорить? – я подхватил ее за бедра. Шагнул к диванчику кухонного уголка. – Мне плевать, что ты отказала. Попозже согласишься. Я тебя не отпущу уже, Лен. Давить не буду. Но не отпущу.

Бывшая шумно выдохнула.

Как будто в воду собралась броситься. Или начать меня переубеждать.

Только кто ж ей разрешит?

Женщина молчит, когда у нее рот занят. Именно этим я сразу и занялся. И она ответила.

Обняла за шею, впилась пальцами в кожу.

Я усадил ее на колени к себе лицом.

Чертов халат!

Кто их придумал делать такими толстыми? Во мне боролись два желания одновременно. Сдернуть с нее этот блядский наряд и взять ее грубо, жестко. До криков.

И в то же время, хотелось заняться с ней любовью.

Нежной.

Трепетной.

Хотя, это все неважно.

Главное, не как…

Главное – с кем.

Я стянул халат с ее плеч. Махровая ткань повисла на все еще завязанном поясе.

Открыла мне обнаженную грудь с розовыми, уже вздыбленными от возбуждения сосками.

– Сережа…

Я уже не слышал.

Обхватил ладонями аппетитные полушария. Со стоном накрыл сладкие горошины губами.

Как я по ним скучал, твою ма-ать…

От рывка за пояс, Лена качнулась. Ахнула, упираясь ладонями мне в плечи.

Хочу ее. Хочу всю. Обнаженную полностью. Мне нужен контакт с ее кожей. Ее тепло. Она сила моя.

– Хочешь сама?