21

Сидя в машине, я не знала, от чего больше была в ужасе — от того ролика, что увидела, или от угроз Ильдара. У меня в голове не укладывалось — как я могла оказаться на том видео? Да еще и настолько правдоподобно все выглядело, что я… Черт, я бы сама поверила! В груди гулко стучало сердце, а я снова и снова прокручивала кадры в голове. Пыталась найти хоть что-то, что было бы не таким, но не находила. Даже родинки на плече, которые у меня были… Все сходилось! Но я ведь точно знала, что не предавал мужа! Да и мужика этого я действительно видела всего пару раз — он был подшофе и попытался подкатить ко мне, причем довольно безвкусно и по-идиотски.

Так как вышло, что мы с ним были на одном видео?

Я не очень разбиралась в технических тонкостях, но выглядело все довольно правдоподобно. И, наверное, впервые за эти годы я вдруг поняла, что правда никогда не откроется, раз Ильдар видел такое. От этого стало гадко и горько. А значит, клеймо предательницы так и останется со мной навсегда. Не то чтобы я пыталась ему что-то доказать — уже поняла, что не надо мне этого. Но все же…

Второй факт, выбивший меня из колеи — выписка из отделения банка. Я не могла поверить, что имела доступ к подобным средствам. Да и откуда? Ведь связи с Варламовым у меня не было! А значит, и про деньги я знать не могла! Учитывая еще и это, теперь надеяться на то, что Ильдар поверит мне, не стоило. Если и был призрачный шанс, он сегодня исчез.

Но кому? Кому я так насолила, что меня со всех сторон подставили вот ТАК?

В голове никак не укладывалось. И, наверное, в чем-то можно было понять злость бывшего мужа. Конечно, я бы не стала мстить, но, возможно, тоже засомневалась бы, увидев подобное…

Жуткая обреченность накатила на меня, и больше всего захотелось спрятаться дома, обернуться одеялом и никуда не выходить. Потому что было больно, было страшно, было гадко от мысли, как вывернули мою жизнь!

Но работу никто не отменял. И пришлось собраться с силами, чтобы погрузиться в учебный процесс.

Дети, как назло, сегодня словно с цепи сорвались, так что к концу дня я была окончательно вымотана, а впереди еще была проверка домашних заданий и подготовка к контрольной по математике. И хотя я старалась не отвлекаться, но мысли то и дело соскальзывали к тому, что узнала, а также к тому самому счету.

Снова и снова я задавала себе вопрос — а что, если это поможет тете? Что, если проверить и… И снять часть денег?

Сомнения грызли. С одной стороны, по всему выходило, что счет открыли специально, чтобы окончательно убедить мужа в моей продажности, и взять оттуда что-то казалось недопустимым. А с другой… Ну разве ради здоровья близкого человека гордость имеет какое-то значение?

Может, я и не решилась бы ни на что, если бы по дороге домой не наткнулась взглядом на вывеску отделения банка. Пару минут мне потребовалось, чтобы набраться смелости и зайти. Просто чтобы проверить — правда ли это. И когда меня убедили в том, что та бумага — не фикция, я вышла на ватных ногах. Я и правда могла снять эту сумму. Конечно же, сотрудник банка предлагал какие-то мега-выгодные условия для меня и что-то еще. Но я не слушала его. В голове крутилась только одна мысль — это может помочь тете Шуре.

Ведь ради этой операции я рискнула даже пойти в клуб танцевать у шеста. Так разве это может быть хуже? Возможно, в глазах Ильдара это лишь подтвердит догадки, но моя гордость ничего не изменит. А вот жизнь тете может продлить…

В итоге я сделала крюк и забежала в больницу, чтобы поговорить с лечащим врачом.

Востряков, к счастью, как раз был на месте.

— Лилия Николаевна? — удивился он, увидев меня на пороге своего кабинета. — Вы снова насчет лечения? Что-то непонятно?

— Нет-нет, все хорошо. Лекарства тетя начала принимать. Мы купили весь курс.

— Вот как… Что ж, похвально. Тогда в чем дело?

— У меня вот какой вопрос… Помните, вы говорили, что к операции нужна будет специальная подготовка?

— Да, конечно. Случай у вашей тети очень непростой. Поэтому с наскока ничего не решишь.

— Так вот, я хотела бы узнать — сколько будет длиться она? И когда можно будет приступить, если у меня появятся деньги?

— Деньги? — мужчина замер, чуть нахмурившись. — Вы нашли возможность оплатить операцию?

— Вероятнее всего, да.

— Знаете, Лилия Николаевна, тут не все так просто, — замялся он. — Оперирующий хирург, который нам будет нужен, скоро уедет на курсы повышения квалификации, а до этого мы попросту не успеем.

— А другой может провести операцию? Или, может быть, вы? — с надеждой спросила я.

— Нет, нужен именно этот специалист.

— Ладно, — расстроенно произнесла я. — Но ведь можно обратиться в другие клиники? Вы могли бы посоветовать, к кому?

— Если вам не безразлична судьба Александры Дмитриевны, то я бы рекомендовал вам подождать.

— Но вы же сами говорили, что время играет против нас!

— Да, но обстоятельства таковы, что в других местах, скорее всего, вы просто потратите впустую деньги на обследование, и в итоге вам откажут.

— Неужели нет никаких вариантов? — беспомощно спросила я.

— Только ждать. Я свяжусь с вами, как только возможность прооперировать появится.

Больницу я покидала совершенно разбитая. Если у меня и была надежда найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации, то она пропала.

А еще пока шла, мне показалось, что одна из машин с завидным постоянством оказывалась неподалеку от меня.

Ильдар! Черт его подери! Наверняка приставил своих людей. Он же говорил что-то про побег… Заодно вспомнились и его угрозы. И это все не добавляло спокойствия.

Вечер прошел нервно, я то и дело выглядывала в окно, но машина, та самая, по-прежнему стояла во дворе. А значит, мне не показалось.

Ночью почти не спала — все думала о том, что узнала, что сказал врач, и о том, что грозился сделать бывший муж. Кажется, я так накрутила себя, что утром даже ключ в замок вставила не сразу. Голова болела, в глазах мелькали мушки. Повезло еще, что тетя сегодня не проснулась вместе со мной, и не поняла мое состояние. Ей только нервов лишних не хватало. Особенно учитывая, что с операцией придется подождать неизвестно сколько…

Первые два урока прошли на автомате, а вот на третьем… К нам зашла завуч младшей школы, а я к тому времени уже мало что соображала.

— Лилия Николаевна? — она с волнением посмотрела на меня. — Вы как себя чувствуете?

— Да ничего, просто голова болит, — прошептала я, чувствуя, что, кажется, в глазах стало окончательно темнеть.

Точнее, не кажется…. Так и было.