Глава 24

– Прошу прощения еще раз, господин. Мой сын просто грезит военными магическими разработками, вот и пытается создать точечные бомбы.

Мужчина, стоявший напротив нас, держал за руку своего сына-подростка, а я прижимала к себе Мира, который только успокоился и перестал плакать после испуга.

Я и сама до сих пор дрожала, так как тело, вопреки ясному разуму продолжало трястись, а сердце колотиться.

Я прикрыла глаза, пытаясь отрешиться и восстановить дыхание, и практически не слышала, о чем говорил Арден с местными крестьянами, судя по их одежде, а очнулась, когда моего плеча коснулась его рука.

– Давай мне ребенка, Дарина. Ты сама не своя.

– Всё в порядке. Я его понесу.

Сын поднабрал в весе и был довольно тяжелым уже для меня, но я боялась, что ощутив, что его держат нематеринские руки, снова забеспокоится и пустится в плач.

– Ты вся дрожишь и можешь его уронить. Не спорь со мной и дай мне ребенка.

Голос Ардена зазвучал чуть строже, и я со вздохом подчинилась, признавая его правоту.

Одно дело – спорить с ним, другое – рисковать здоровьем и жизнью своего сына.

Я оглянулась по сторонам и поняла, что перед нами возвышалась мелкая деревенька не из самых зажиточных, а вдалеке прослеживались шпили замка.

– Мы приземлились так далеко? – спросила я, не скрывая разочарования.

Я уже изрядно устала, и сама мысль о том, что придется идти пешком неизвестно еще сколько времени, внушала мне ужас.

– Стихийные телепорты работают с погрешностями, но нам еще повезло. Мы оказались прямо у деревни, а не в глухом лесу глубокой ночью. Как оказалось, прошло уже пять часов с момента нашего входа в телепорт. Скоро стемнеет, так что нам нужно торопиться.

Арден перехватил Мира покрепче и кивнул мне, чтобы я шла рядом с ним. Не сразу я обратила внимание, что рядом с нами нет чемоданов.

– А где наши вещи? Неужели приземлились в другое место?

– Я их спрятал в пространственный карман еще до телепорта, – слегка насмешливо ответил Арден, а я покраснела, коря себя за невнимательность.

Дальнейший наш путь проходил молча. Я оглядывалась по сторонам, поражаясь тому, как бедно тут жил народ.

Деревня, куда нас занесло, производила удручающее впечатление. Небольшие, покосившиеся домики с дырявыми крышами и грязными окнами стояли в беспорядке вдоль узких, грязных улиц.

По деревне бегали худые дети, чьи босые ноги оставляли следы в пыли. Одетые в лохмотья, они выглядели бледными и истощенными. Их лица были грязными, но в глазах всё еще мерцали искорки жизни и надежды. Голодные и больные, они пытались играть среди разрухи, находя радость в малом.

Их родители побросали свои дела и вышли на улицу следом, провожая нас усталыми взглядами.

Ощущение безысходности висело в воздухе, как туман, и мне становилось не по себе по мере того, как мы двигались дальше. Но когда мы оставили деревню далеко позади, легче мне не стало.

Вокруг не видно было ни одного зеленого поля или сада – вместо этого везде простирались пустоши с сухой, потрескавшейся землей. Урожая здесь явно давно не было, и поля, когда-то плодородные, теперь были запущены и заросли сорняками.

– Что тут происходит, Арден? Почему здесь так пустынно? Мы точно прибыли туда, куда нужно? – прошептала я, надеясь, что это всего лишь сон, однако разболевшаяся от голода и усталости голова не давала мне забыть, что это неприглядная реальность.

– Я бы хотел сказать, что удивлен, но нет. Если метаморфы покидают свои земли, после них она больше не плодоносит. Думаешь, почему Арьяла затеяла сейчас войну? Почти вся их территория в свое время была заселена метаморфами, а с тех пор, как на них устроили гонения, и они бежали сюда, в Арьяле с каждым годом становится всё меньше урожая, а некогда плодородные земли превращаются в пустыню без пищи и воды. Так что эта некогда плодородная земля сейчас – безжизненная зона, где доживают свои дни те, кому просто некуда деваться. Видишь все те деревни по ту сторону замка?

Я прищурилась и увидела то, о чем говорил Арден.

– Судя по запаху, принесенному ветром, там ни души. Я удивлен, что мы вообще встретили тут людей. Думал, тут всё давно заброшено.

– Если ты знал о том, что нас здесь ждет, зачем мы сюда прибыли?

Он посмотрел на меня, как на дурочку, а я вдруг осознала, что в его действиях был резон.

– Нас здесь не найдут. Некому будет донести до властей Арьялы, что мы прячемся здесь. Никто в здравом уме не приехал бы сюда.

Немного поразмыслив, я напряглась.

– А как мы будем тут жить, Арден? Чем будем питаться? Где добывать…

– Оставь это мне. Твое дело – смотреть за сыном. Остальное тебя беспокоить не должно.

Это единственное, что он мне сказал перед тем, как замолчать и настороженно кидать взгляды по сторонам. Я же смотрела вдаль в надежде, что хотя бы замок окажется заселенным и оживленным, но когда мы подошли ближе, вокруг царила полнейшая тишина.

Здесь явно очень давно никто не жил. Массивные стены из серого камня были покрыты густым мхом и плющом, который цеплялся за каждую трещину, словно стараясь удержать разрушающиеся конструкции. Башни замка, когда-то величественные и грозные, теперь стояли полуразрушенными, с зияющими провалами вместо окон и крошечными осколками витражей, которые еще удерживались в рамах.

Внутренний двор замка зарос дикими растениями и кустарниками, прорывающимися сквозь потрескавшиеся плиты. Сквозь густую зелень пробивались редкие солнечные лучи, создавая причудливые узоры на земле. Путь к замку, когда-то мощеный, был теперь покрыт густым слоем опавших листьев и мусора, что делало его почти непроходимым.

– А здесь есть растительность, – пробормотала я, удивляясь тому, какой контраст был с оставшейся позади деревенькой.

– Видимо, в подземелье есть сохранившийся источник, – ответил мне и пожал плечами Арден, а вот мне показалось, что дело тут нечисто. Всё мое нутро вопило, что здесь есть жизнь, но какая – большой вопрос.

Когда мы преодолели открытые ворота и вошли во двор замка, мне показалось, словно дунул легкий ветерок, издавая какой-то легкий, приятный свист. Словно приветствие живого существа, дождавшегося прибытия того, кого он ждал много лет.

Внутри замка царила глухая тишина. Гулкое эхо шагов разносилось по просторным залам с высокими сводчатыми потолками, украшенными полустертыми фресками и лепниной. Древние гобелены, свисающие со стен, были изъедены молью и покрыты пылью. Мебель, оставшаяся на своих местах, выглядела призрачными силуэтами в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые окна.

– Как-то мне не по себе. Мы что, будем жить здесь? – прошептала я, когда мы обошли всё поместье и вышли на задний двор.

Вопреки моим предположениям, место, в котором когда-то проживали метаморфы, выглядело не настолько величественно, как рисовалось в моей голове.

– Других вариантов на ближайшее время нет, так что да, Дарина, мы будем жить здесь. Поместье, откровенно говоря, непригодно для проживания, так что выберем одну из пристроек.

Арден кивнул направо, и я обернулась, увидев затем несколько домиков, когда-то явно предназначенных для прислуги.

– Хотя бы не буду бояться, что на голову рухнет три этажа, – пробормотала я, пытаясь найти хоть какие-то плюсы в том, что эта развалюха – наше новое место жительства.

Домик, который мы выбрали, был похож на другие и ничем не отличался, но стоял ближе всего к центру.

– Здесь не помешает уборка, но нужно ведро, вода и тряпки.

– Гляну, есть ли вода в колодце, и насколько она пригодна для питья. Судя по чутью, под землей есть источник, так что смерть от жажды нам не грозит, – ответил мне Арден, и это меня немного успокоило.

Пока Арден продолжил проводить осмотр призамковой территории, я села на стульчик и приложила ребенка к груди. Мир сонно и жадно зачмокал, а я порадовалась, что хотя бы сынок не останется сегодня голодным.

Вскоре он уснул, а я встала и растерянно оглянулась по сторонам. Мне даже некуда его положить, чтобы заняться уборкой, но долго думать над этой дилеммой мне не пришлось.

– В южной части поместья нашлись тряпки и ведра, и я был прав насчет подземного источника. В купальнях в подвале есть как родник, так и озеро для купания.

Внутрь вошел Арден, поставил ведра, наполненные водой, на пол, а затем начал закатывать рукава рубашки.

– Что ты собираешься делать? – удивленно спросила я, не веря в то, что сейчас вижу. Казалось, зрение меня обманывает.

– А не видно? Собираюсь помыть дом, который станет нашим пристанищем. А тебе лучше выйти с ребенком на улицу, чтобы поменьше дышать этой пылью, пока я тут не приберусь.

Отказываться было бы с моей стороны глупостью, поэтому я обхватила Мира покрепче и быстро вышла, вдыхая свежий воздух.

Я посмотрела на шпили центральной башни и прикрыла глаза, борясь с тягой войти внутрь поместья. Что-то тянуло меня туда и звало, но я чувствовала страх неизвестности, поэтому всеми силами отворачивалась от двустворчатых обветшавших дверей и смотрела куда угодно, лишь бы в другую сторону.

Кто-то вдруг обиженно заскулил, словно собака, но сколько бы я ни глядела по сторонам, ни одной живности вокруг не заметила.

Любопытство повело меня пройтись по двору, и этому желанию я не стала сопротивляться.

– Смотри, сынок, когда-то здесь жили наши предки, – шепнула я тихо сыну, чтобы не услышал Арден, и увидела вдруг, что он улыбнулся.

Изучать местность, попутно рассказывая сыну о том, что мы вместе видим, было гораздо легче, чем бродить тут в тишине. Мой собственный голос заставлял остальные гулы утихнуть, и даже мороз по коже исчез, прекратив меня пугать.

Задний двор, который мы решили облюбовать, утопал в буйной растительности, которая безжалостно поглощала всё на своем пути. Когда-то ухоженные клумбы и цветники теперь превратились в дикие заросли сорняков и колючек, которые скрывали следы прежней роскоши.

В центре двора стоял старинный фонтан, когда-то служивший украшением поместья. Теперь его чаша была заполнена мутной водой, покрытой слоем зеленой тины, а статуи, украшавшие его, потрескались и обросли мхом. Вода больше не текла из его источников, и фонтан казался печальным напоминанием о былых временах.

– Думаю, скоро эта проблема решится, сынок, и когда ты научишься ходить, будешь играть около этого фонтана, – говорю я вдруг с воодушевлением Миру, и сама этому удивляюсь.

Чем больше я хожу и изучаю двор, тем больше проникаюсь симпатией к этому месту. Словно это то, чего мне так сильно не хватало. Возможно, это связано с тем, что именно эта земля – мое наследство от деда, и умом я четко осознаю, что это моя собственность, а может, дело в том, что когда-то здесь жили мои предки-метаморфы.

– Только работы предстоит много, – пробормотала я, глядя на дорожки, ведущие в давно заброшенный сад.

Вымощенные камнем, они были покрыты толстым слоем опавших листьев и веток, местами просажены и разрушены корнями деревьев, пробивающимися сквозь камень.

Я прошла по ним дальше, гадая, каким сад выглядел раньше, и воображение рисовало яблоневые деревья, ухоженные кустарники, целые мраморные статуи нескольких поколений хозяев, цветущие клумбы и декоративные вазоны, однако всё, что сейчас осталось от былой роскоши, удручало мой взгляд.

Старые садовые скамейки, стоявшие вдоль дорожек, были покосившимися и покрытыми мхом, некоторые из них вовсе развалились и превратились в груды гнилых досок. Большой каменный грот, служивший когда-то укрытием от летней жары, теперь был почти полностью скрыт за стеной дикого винограда, его арки и колонны едва просматривались сквозь зелень.

Дворцы и служебные постройки, окружавшие двор, были в таком же плачевном состоянии: крыши провалились, окна выбиты, а двери висят на одной петле. В некоторых окнах всё еще можно было разглядеть остатки стекол, покрытых пылью и паутиной.

Упадок и разруха.

Два слова, полностью описывающие мое наследие.

– Ты далеко ушла, Дарина, я боялся, что что-то случилось, – вдруг раздался сбоку обеспокоенный голос Ардена.

Я едва не подскочила от испуга, так как забылась и ушла в себя. Даже Мир не издавал ни звука, словно изучал пространство вместе со мной.

– Ты ведь дракон, можешь почувствовать меня на расстоянии, – ответила я и пожала плечами.

– Обычно да, но здесь нет, – мрачно ответил Арден и покачал головой, с опаской оглядываясь по сторонам. – На этой земле творится что-то странное, приглушая нашу с тобой связь. Мне это не нравится, и я разберусь, что тут не так. Возможно, это какие-то новые разработки Арьялы. Граница неподалеку, так что завтра я отправлюсь на разведку.

Сама мысль, что мы с Миром останемся тут одни, вместо страха вдруг вызвала во мне воодушевление. И не сразу я осознала, что это не мои эмоции.