Глава 12. Поход на рынок

Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь, но в памяти быстро всплыли события прошлого дня. Хотела по привычке потянуться и вдруг ощутила, что мышцы одеревенели, а всё тело ноет от вчерашнего усердного труда. Как я и думала, Мария к физическому труду была непривычна. За окном солнце поднялось уже довольно высоко, а нянюшка меня, конечно, не стала будить. С трудом я села в кровати.

Ощущала я себя старой клячей — но ничего, нужно двигаться, и станет легче. Вчера в гардеробной я развесила несколько повседневных платьев, которые мне точно пригодятся. Бальные и вечерние так и оставила в сундуках, вряд ли я их вообще когда-то надену. Приглашений ждать не стоит, теперь я персона нон-грата в высших кругах.

В уборной я заметила унитаз в виде стульчика с дыркой, под которым стояло обычное жестяное ведро. Не на улице — и на том спасибо. На столе были выставлены кувшин с водой и небольшой медный таз, рядом лежало чистое полотенце. Наверное, Аглая по привычке заботится обо мне.

Справившись в уборной, я направилась в гардеробную, надела простое платье из бежевой хлопчатобумажной ткани. Насколько я помню из истории костюма, с утра женщины корсетов не носили. Надо будет сшить себе бюстгальтеры и бюстье. Корсеты сейчас мне противопоказаны, даже специальный для беременных, который носила Мария. Как позже докажет медицина, лучше совсем без него.

Причесавшись, я заплела обычную косу и закрутила её пучком на затылке. Шпильки и гребень я нашла в небольшом специальном несессере, где хранились различные аксессуары для волос. Там же нашлись баночки с пудрой, румянами и кремами, над которыми я зависла, изучая их. Особенно меня порадовали найденные куски ароматного мыла и флакончик французских духов моей любимой фирмы. Вот уж действительно неожиданно. Неужели из самого Парижа? Скорее всего, это дорогой подарок от князя, ведь раньше духи покупали мужчины для своих дам. Цветочный аромат оказался несколько резковат для меня, но я не удержалась и нанесла капельку духов на шею и на запястье — может, через некоторое время шлейф мне понравится больше.

Спохватившись, что долго провозилась с содержимым несессера, я поспешила на первый этаж. Аглая, наверное, уже давно проснулась и трудится вовсю.

Кое-как я спустилась по лестнице на негнущихся ногах и сразу заметила, что в холле стало чище, мусора нет и даже пол подметён.

— Аглая! — войдя в просторную гостиную, я остановилась и замолчала, удивлённо разглядывая незнакомку возле камина. — Здравствуйте. Простите. Вы кто?

Темноволосая женщина лет сорока в сером платье и переднике, чистившая камин, подняла голову от работы.

— Доброго дня вам, барыня, — поздоровалась она, встав с колен. — Меня зовут Настасья. Фёдор Михайлович меня к вам послал на подмогу. Я тут смотрю, у вас работы непочатый край.

— А вот и Мария Павловна проснулась, — в комнату вошла нянюшка, вытирая руки о фартук. — Познакомились? Ну и ладно. Как чувствуешь себя, Машенька?

— Ужасно, — простонала я, схватившись за поясницу. – Всё тело болит.

— Немудрено. Ты давай-ка иди на кухню завтракать, а потом на рынок пойдём, пока свежие продукты все не раскупили, — улыбнулась Аглая.

— Почему ты меня не разбудила? — тихонько возмутилась я, выходя из гостиной.

— Ты вчера так умаялась, спала аки младенец, — доброта и забота сквозили в её голосе. — Жалко мне стало будить тебя спозаранку. Ты работай, да не переусердствуй, не забывай, что дитё под сердцем носишь.

— Твоя правда, нянюшка, — вздохнула я, входя на кухню.

Остатки еды с княжеского стола мы доели, нужно было идти на рынок. Маркизе я отдала последние полкружки топлёного молока. Она, вылакав досуха плошку, вернулась в коробку к котятам.

— Вот тебе корзина поменьше, — Аглая поставила плетёное изделие на табурет, — я себе побольше возьму. Деньги не забудь.

— Ой, точно, — ахнула я. — В этом платье можно в город выходить? — решила я всё же уточнить у нянюшки.

— Можно, только юбок нижних маловато. Шаль накинь да голову прикрой, — улыбнулась женщина.

Пришлось снова подниматься по лестнице, превозмогая боль в мышцах. В середине девятнадцатого века пышные юбки и кринолин были неотъемлемой частью гардероба. Мне, как дворянке, пришлось отдать дань моде, и я добавила пару нижних пышных юбок; теперь ходить стало ещё труднее. Придётся привыкать. Накинула на плечи ажурную шаль, надела простую шляпку и лёгкие кожаные ботиночки на шнуровке вместо домашних балеток. Деньги положила в ридикюль из плотной ткани и прицепила его к поясу, спрятав в складках юбки, — так надёжнее будет.

— Надо торопиться, небо что-то хмурится, — Аглая обеспокоенно посмотрела на облака, когда мы вышли из дома. — Кабы дождь не пошёл.

За калиткой нас ждали узкие московские улицы с пыльной мощёной дорогой. До рынка путь был неблизкий, пока мы добрались, времени ушло прилично. Солнце совсем спряталось за тучки и поднялся ветер.

— Торговаться буду я, а ты рядом молча стой, — скомандовала Аглая, когда мы вошли в торговые ряды.

Чего тут только не было! Глаза разбегались от обилия товаров. Я рассматривала прилавки скорее из любопытства, всё же первый раз вижу подобные реалии, которые словно сошли с исторических картин.

Погода портилась, продавцы с охотой торговались с Аглаей, снижая цену. Женщина оказалась профи в этом деле, и покупки получились довольно выгодные: топлёное масло, молоко, яйца, масло растительное, крупы, небольшая сахарная голова, корнеплоды. Хлеб мы купили в лавке булочника.

С полными тяжёлыми корзинами мы двинулись в обратную сторону. На выходе с рынка Аглая попросила у меня копейку и подошла к какому-то мальчишке, назвав ему адрес дома, куда нужно привезти бочку воды. Это был сын одного из водовозов, которого знала Аглая. Сказала, воду доставит хорошую, правда, придётся отдать за это полрубля, да ещё приплатить, если попросить мужика закатить бочку в дом. Да, помощник и правда нам нужен. Только где ж его взять?

— Надобно бы нам мешок муки купить, хлеб я сама могу печь, так дешевле будет, — рассуждала вслух Аглая, идя по дороге. — Да и мешок картошки выгоднее. Только придётся извозчика просить всё это доставить к дому.

— Да, ты права, оптом оно всегда дешевле, — согласилась я с ней.

Пока мы шли, начал накрапывать дождь, который грозился вот-вот превратиться в настоящий ливень. Аглая предложила свернуть к церкви и спрятаться там. Некоторые прохожие тоже поспешили туда. Нищие на паперти, завидев состоятельную клиентуру, начали усердно креститься и просить подаяния.

— Помогите, Христа ради!

— Не откажите, сударыня-благодетельница, — тянулись руки в нашу сторону. — Муж умер, а у меня семеро детей. Кормить их некому.

Я было хотела дать женщине что-нибудь съестное из корзины, но Аглая меня остановила.

— Денег ей надобно, — фыркнула она, — это же Фёкла из банды попрошаек. Знаю я её, муж у неё у другого прихода так же трудится с протянутой рукой.

Я удивлённо посмотрела на няню и достала пару медяков, подав их нищим.

— Господь благословит вас за щедрость, — крестилась женщина.

Мы вошли в церковную лавку — и как раз вовремя, дождь вовсю забарабанил по крышам. В помещении было тесно, зато приятно пахло пчелиным воском и ладаном. Аглая предложила взять несколько свечей, чтобы поставить их дома перед образами. Я согласилась. Вот только такими темпами денег, полученных от князя, нам точно не хватит. Нужно скорее придумать, куда применить найденные рулоны сукна и поплина.

Когда дождь утих, мы вышли на улицу. Часть нищих разбежалась, но некоторые остались, несмотря на ни на что. И вдруг я обратила внимание на крепкого мужика с длинной бородой. Он расположился прямо на траве возле ворот, сжимая в руках войлочную шапку, старый зипун на нём весь промок, с седых волос стекали капли воды. Видимо, так и сидел под дождём. Но мне бросилось в глаза то, что он мерно раскачивался, словно в трансе, и ни на кого не обращал внимания.

— Пойдём, Маша. Али этому юродивому подать хочешь? — нянюшка тронула меня за рукав.

— Нет, Аглая, погоди немного, — и я направилась к нищему.