Глава 12

– Поедешь ко мне? – шепчет мне на ушко Владимир, когда мы выходим из ресторана.

Я смеюсь, немного ошеломленная такой прямотой, ведь раньше он совершенно не напирал на меня, хотя и виделись-то мы нечасто, учитывая нашу занятость.

– Вот ты нахал! – игриво шлепаю мужчину по плечу.

– Ну почему же? – улыбается он. – Мы взрослые люди, Ася. Или предпочтешь и дальше вести себя, как чинные зануды из позапрошлого века?

– Нет, но сегодня этого точно не произойдет, – заявляю ему, потому что совершенно не готова.

Я не ханжа и мне нравятся поцелуи Володи, нравится он сам, но голову пока не сносит настолько, чтобы ринуться в омут с головой. Правда, я не исключаю мысль, что следующий наш вечер вместе может окончиться в постели. Потому что вроде как пора. И я действительно скучаю по сексу. Нужно только отбросить в сторону свои страхи и сомнения, ведь я немного теряюсь, когда он прикасается ко мне чуть интимнее, потому что Кир делал это не так. Вообще-то, Кир был куда как агрессивнее, но не в этом соль, а в том, что я никого, кроме него, не знала в этом плане за всю свою жизнь. Однако, рано или поздно придется надеть на себя трусики большой девочки и перестать воспринимать настоящее сквозь призму прошлого. Володя действительно очень хорош.

– Ага, правило третьего свидания, так? – спрашивает он меня, пока мы не спеша движемся к парковке. – Но ведь технически, если считать свиданием тот неловкий обед с твоим бывшим и нашими детьми, то сегодня и есть наше третье свидание.

Он говорит это в шутливой форме, за что я благодарна, потому что давление – последнее, что мне нужно, и я могу легко отмахнуться от него, не спровоцировав ссору между нами.

– Эти дурацкие правила действуют только в фильмах, – закатываю глаза. – Я не динамлю тебя по каким-то глупым условным причинам, Владимир. Просто сегодня неподходящий день.

– Блин, теперь понял, – посмеивается он и я с ужасом понимаю, что он воспринял мои слова как намек на критические дни.

Тем не менее, исправлять свою ошибку и заводить разговор о настоящих причинах мне не хочется, ведь прямо сейчас настроение у нас хорошее, а в случае серьезного разговора это изменится в два счета, так что я молчу.

– Знаешь, я хотел бы, чтобы ты позволила мне забирать тебя и подвозить, – говорит Володя, когда мы подходим к моей машине.

– Мне так неудобно. Без своих колес я как без рук, Володь, – вздыхаю я, глядя на него снизу вверх.

Мужчина возвышается надо мной, очень сексуальный со своими растрепавшимися от ветра темными волосами, в шикарном сером пальто свободного кроя, под которым на нем не менее шикарный костюм. В ресторане я не раз заметила взгляды других женщин, обращенные в его сторону, но к его чести, Володя их словно не замечал, сосредоточившись на мне одной. Мне очень льстит его восхищенный взгляд, настойчивость, с которой он рушит мои стены и даже тот факт, что он не уступил Киру с его дурным настроением ни на сантиметр, умудряясь не сдавать позиции несмотря на шокирующую грубость моего бывшего мужа. Полагаю, уверенность в себе – мой личный фетиш.

– Ты мне так… – начинает он, резко замолкая на полуслове и накрывая ладонью мою щеку.

– Что? – шепотом спрашиваю я, чувствуя, как мурашки бегут по шее от его прикосновения и пронизывающего взгляда темных глаз.

Вместо ответа Владимир наклоняется и целует меня, действуя с уже знакомым мне напором, лаская языком мои губы и углубляя поцелуй, пока у меня не перехватывает дыхание.

– Черт, лучше так не увлекаться! – отстраняется он первый с невеселым смешком, обводя напоследок пальцами мой подбородок.

Я перевожу дыхание, улыбаясь от приятных эмоций, захлестывающих с головой. Главное сейчас – не потерять равновесие на каблуках, потому что у меня реально подкашиваются коленки в лучшем смысле этого выражения. Мы снова молча пялимся друг на друга, как влюбленные школьники, не в силах расстаться и поехать по домам, но идиллию нарушает звонок моего мобильного.

– Это Кир, – говорю я, проверив телефон. – Наверное, укладывает Фиму и звонит, чтобы я пожелала ей спокойной ночи.

Я отвечаю на звонок, пока Володя спокойно ждет рядом.

– Алло.

– Тут кое-кто хочет пожелать спокойной ночи мамочке, – говорит Кирилл, подтверждая мою догадку.

– Мамотька, я лозусь баиньки! – раздается звонкий голос Фимы.

– Хорошо, зайчонок, – ласково говорю я. – Сладких снов, малышка!

– И тебе, мамотька! Ты по мне скуцаесь?

– Скучаю, милая, – смеюсь я. – Завтра папа тебя привезет и больше не будем скучать.

– Холосо. Пока, мамотька!

– Ты дома? – снова берет трубку Кир.

– Нет, – отвечаю я, прежде чем задуматься о том, что это не его дело.

– А где? – спрашивает он, словно это в порядке вещей.

– Какая разница? Не могу сейчас говорить, пока Кир.

– Постой…

Но я уже завершаю вызов, потому что не хочу при Володе болтать с Киром. Все-таки, это выглядит странно в глазах мужчины, с которым я встречаюсь, так близко общаться с бывшим мужем, учитывая, что в разводе мы не десять лет, а всего лишь год, когда прошлое еще относительно свежо.

– Ты хорошая мама, – говорит Владимир, глядя на меня с нежностью во взгляде.

– Спасибо, я стараюсь. Беру пример с собственной матери, вот она была идеальной. Жаль только умерла слишком рано.

– Мне тоже, – печально улыбается он.

Мы уже говорили о своих родителях, его отец тоже рано умер, а мама живет в Краснодаре, откуда родом и сам Володя.

– Вы с Киром на удивление хорошо ладите, – как бы между прочим замечает он, но я вижу, что его это напрягает.

– Мы стали намного лучше общаться после развода, чем в последний год семейной жизни, – отшучиваюсь я. – Исчезли поводы для ссор.

Я ежусь на холодном ветру и Володя это замечает.

– Ты замерзла, пора по домам.

– Есть немного. Тогда прощаемся? Спокойной ночи, Володь.

– И тебе, – наклоняясь и целуя меня в уголок губ, говорит он.

Разблокировав машину, я сажусь за руль и помахав ему на прощание, выезжаю с парковки. Улыбка еще долго не сходит с моего лица, потому что после каждой встречи с Владимиром я снова ощущаю себя женщиной, желанной женщиной, а это очень приятное чувство.

***

Бросила трубку. Вот зараза мелкая! Наверняка гуляет где-то с этим Володей, чтоб его задницу свора бешенных собак покусала! А еще лучше отхватила более дорогую сердцу часть тела!

– Папотька, читай узе! – хмурится моя нетерпеливая девочка, сжимая в объятиях любимого Дружочка.

– Хорошо, требовательная моя, читаю, – заставляю себя отбросить пока мысли об Асе и ее хахале.

Открываю книгу и читаю любимую сказку своего зайчонка «Русалочку», естественно, со счастливым концом, а не в оригинале.

– Когда я выласту, то тозе выйду замуз за плинца, – заявляет малышка, когда мы доходим до конца. – Паса сказал, сто сам на мне зенится, но я сказала, сто он не плинц и я его побью, если он есе так сказет.

– Бедный Паша, – не могу я сдержать веселье. – За что ты с ним так?

– Паса не бедный, он богатый, – округляет голубые глазки Фима. – У его папотьки много денег, он сам мне сказал.

Черт, о чем только не болтают эти дети, мне бы такое в голову не пришло, когда я был в их возрасте!

– Я не это имел в виду, но хвалиться своим богатством нехорошо, зайчонок.

– Посему? – непонимающе хлопает ресничками малышка.

– Потому что много денег есть не у всех людей и те, у кого их меньше, могут обидеться.

Звучит абсурдно, но я не знаю, как еще объяснить это ребенку, который пока понимает только простейшие вещи.

– Холосо, папотька, – к моему облегчению оставляет эту тему Фима. – А ты найдесь мне плинца?

– Обязательно найду, когда придет пора выдавать тебя замуж, – улыбаюсь я. – Но хватит заговаривать мне зубы! Тебе давно пора спать, так что закрывай глазки.

– Уф! – недовольно дует губы Фима, но не возражает и я знаю, что она скоро уснет, потому что вид у нее усталый.

Выхожу из ее спальни и иду на диван с ноутбуком, чтобы немного поработать и занять время до сна чем-то полезным, попутно размышляя, что мне нужно поговорить с Асей. А до тех пор, лучше не думать с кем она проводит время и чем это может кончиться.

***

Обычно я завожу Фиму к Асе, но так как мне нужно с ней поговорить без лишних ушек, в голову приходит мысль подключить дядю Петю. Я выезжаю из дома пораньше следующим днем, предварительно позвонив и предупредив о своем приезде, и отдаю своего ребенка в руки любимых дедушки и бабушки.

– Почему ты не отвез ее к Асе? Она ведь была с тобой два дня? – спрашивает дядя Петя после того, как Вера отводит Фиму на кухню за сладким.

– Мне нужно поговорить с Асей, – отвечаю я. – При Фиме это сделать будет невозможно, потому что есть риск перейти на повышенные тона.

– Что опять между вами не так? – недовольно хмурится наш старик.

– Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Просто нерешенный вопрос. Думаю, после сегодняшнего разговора все станет ясно.

– Не люблю я вашу скрытность, – ворчит дядя Петя. – Точно ничего серьезного?

– Да нет ничего такого, расслабься. Вот приедет Ася за Фимкой и сам убедишься, что все с ней в порядке. Только ты не мог бы ей сказать, что сам попросил меня завезти Фиму к вам? Она будет недовольна, что я не привез ее прямо к ней.

– Ладно, скажу, раз так надо. Но имей в виду, что ты мне потом должен будешь все рассказать, Кирилл.

– Расскажу. Если все пойдет как надо, то мне еще потребуется твоя помощь, но об этом потом. Мне уже пора, дядя Петь.

Я еле ухожу от дальнейших расспросов и попрощавшись, еду к своей бывшей жене, которая ждет меня с нашей дочерью и пока не знает, что я один. Открыв дверь, Ася растерянно смотрит мне за спину, выискивая малышку.

– Где Фима? – спрашивает она, а я пялюсь на нее, как полный придурок, потому что эмоции захлестывают с головой.

Примерно то же самое я чувствовал на день рождения Фимы, когда нахлынули воспоминания из-за ее чертового платья. Сейчас Ася одета в шорты и мою старую футболку, которую она украла года три-четыре назад и носила так часто, что та потеряла цвет, но все равно сидит на ней по-особому сексуально. И конечно, она как всегда, не надела под нее лифчик, из-за чего у меня учащается сердцебиение, а в голову лезут неуместные сейчас фантазии.

– Кир, – выжидающе смотрит она на меня и я даю себе мысленный подзатыльник.

– Что? А, да, Фима! Я завез ее к дяде Пете, он мне позвонил и рассказывал, как соскучился. Не возражаешь сама забрать ее попозже?

– Нет, но зачем ты тогда приехал? – хмурится Ася. – Мог бы по телефону сказать.

– Я хотел с тобой поговорить. Пустишь в квартиру?

– Конечно, проходи, – спохватывается она, уходя с дороги. – О чем пойдет разговор? О компании? Если снова нужна моя подпись…

– Нет, дело не в работе. Это личное.

– О… – теряется она, садясь на диван и поджимая под себя ногу. – Ладно, я слушаю.

Я сажусь в кресло напротив и понимаю, что мне, в общем-то, нечего ей сказать. Я ехал сюда с идеей-фикс в голове, с мыслью о том, что ей надо расстаться с Владимиром, но сейчас, глядя на ее лицо, понимаю, как бредово это звучит. С какой стати ей меня слушаться? Я не имею больше права голоса в ее жизни. Стоит мне открыть рот и выпалить свои желания, как она пошлет меня далеко и надолго. Н-да, вот это я тупанул, рванув сюда на голых инстинктах…

– Кир? Все в порядке? – напоминает о себе Ася. – Ты сегодня весь в своих мыслях, не пугай меня. Что случилось-то?

– Ничего, – качаю головой. – Но ты избегаешь меня уже несколько месяцев, даже больше, чем сразу после развода.

– Ох… – растерянно выдыхает она, моргая и отводя взгляд. – Я очень занята, Кир. У меня нет времени даже книжку почитать, не то, чтобы встречаться и общаться с другими людьми.

– Однако, ты все же находишь время на встречи с Володей, – не могу сдержать ехидство.

– Что? – словно не веря своим ушам переспрашивает она. – То есть ты… Ты, блин, серьезно? Хочешь поговорить о моем мужчине?

– Так он уже твой?! – чувствуя, как ядовитая ревность расползается в груди, рычу я.

Меня бесит, что она разговаривает со мной, как с каким-то левым человеком. Обсуждает это так спокойно, словно я одна из ее подружек, а не бывший муж, с которым она спала в одной кровати почти девять лет.

– Кир, в чем суть твоей претензии? – с удивлением смотрит на меня Ася. – Или ты решил вернуть должок? Потому что если так, то я пока не планирую знакомить Владимира с нашими друзьями и приводить его в нашу компанию, не поставив тебя в известность.

– Да при чем тут это? – злюсь я.

– Тогда что? Я не понимаю тебя! Ты нагло вторгаешься в мой дом и предъявляешь мне непонятно что!

– Может, я устал от того, что ты делаешь вид, словно все в порядке? Потому что нифига, Ася, не в порядке! Я устал видеть фальшивую вежливость на твоем лице! Устал от того, что ты избегаешь меня, как огня! Ты говорила, что наши отношения постепенно станут только лучше после развода, когда прекратятся ссоры и обиды друг на друга, потому что мы семья несмотря ни на что, но знаешь что? Стало только хуже. Потому что ты превратилась в чертову ледышку без эмоций!

– Да пошел ты, Кир! – теряя, наконец, свою маску, выплевывает она. – Пошел. Ты. К черту.

Я не знаю, когда мы оба вскочили на ноги, но когда ее ладони знакомо упираются в мою грудь, толкая назад, что выдает лучше всяких слов силу ее ярости, я реагирую так, как привык отвечать на ее агрессию. В мгновение ока я перехватываю хрупкие запястья, прижимая ее тело к своему и накрывая губами ее рот, игнорируя укус и вкус крови во рту, целуя ее до тех пор, пока она не перестает дергаться и не затихает в моих руках. Затихает, но не отвечает, как обычно, что заставляет меня остановиться в недоумении. В поражении, которое ударяет с весом, который мне не по плечу.

– Что ты делаешь?! – отталкивает меня Ася с задушенным в горле всхлипом. – Не смей, Кир! Ты не можешь целовать меня, я несвободна, да и ты тоже. Не знаю, о чем ты думал, но это не должно повториться!

– Ты моя жена! – рычу на нее, сам понимая, как бредово звучу.

– Бывшая жена! Мы ведь уже решили, что семья из нас хреновая. Прошел год, Кирилл! Чего ты добиваешься?

Чего я добиваюсь? Ее! Она все еще нужна мне, она та, из-за кого боль в груди никак не проходит, и сколько не обманывайся, сколько не говори себе, что это старая привычка, что все в прошлом и чувства прошли, нифига они не прошли. Я люблю ее. Люблю так же, как любил, когда она считала меня своим врагом и ненавидела так, как только могут ненавидеть подростки. Люблю, как любил все годы, что мы были вместе, даже когда она отталкивала меня и отгораживалась, что свойственно ее природе и я не думаю, что другой смог бы это понять.

Ася взрослая женщина, ее характер приобрел еще более острые грани с годами, но в душе она все еще та девочка из детского дома, которая всегда сомневалась в своем месте и всегда боялась быть брошенной. Я знаю, что она не открывалась мне полностью даже спустя столько лет вместе, и знаю, что до конца она не откроется никому, даже своим детям. И хотя я всегда это понимал и принимал, но даже я сдался, когда она приняла самое простое решение – расстаться полюбовно, чтобы не расстаться навсегда или не быть брошенной.

Моя ошибка в том, что я не доказал ей, что как бы она меня не доводила, как бы не бесилась, я ее не брошу. Решив быть взрослым, перестать заставлять ее и тянуть насильно, решив дать ей самой сделать выбор, я совершил огромную ошибку. Самую огромную ошибку в своей жизни. Потому что Асе не нужен выбор. Ее страхи и гордыня толкают ее на правильный, по ее мнению, путь, но это же делает ее несчастной. Когда-то я заставил ее быть со мной. Взял измором, несмотря на многочисленные отказы. И это было правильным решением. Десять лет назад, у того, другого Кира, оказалось больше внутренней силы, чтобы выгрызть свое счастье, а я просто сдался. Пустил все на самотек, решив, что так лучше. Но лучше для кого? Для нее? Для меня? Потому что как бы Ася не флиртовала и не улыбалась этому Владимиру, она все еще несчастна. И сейчас я вижу это в ее наполненных слезами глазах, в ее поникших плечах и опушенных уголках губ, как никогда ясно.

– Ты счастлива? – даже не думая, спрашиваю я.

– Что? – и столько недоумения на лице, что я улыбнулся бы, если бы к земле меня не придавливала вся горечь поражения, которую я испытываю.

– Я спрашиваю счастлива ли ты, Ася.

– Конечно, я счастлива! – обороняется она. – И буду еще более счастливой, если ты уберешься из моей квартиры! Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но я не намерена терпеть такое отношение к себе, Кирилл.

– Я был не прав, прости меня, – лгу ей, потому что сейчас мои признания и душевные терзания лишь еще больше оттолкнут ее. – Сам не знаю, что на меня нашло. Хотя нет, знаю. Это копилось месяцами, потому что я не хочу таких отношений между нами. Ты не перестала быть частью моей семьи, Ася, и я скучаю по тебе. Я даже готов поближе познакомиться с твоим Владимиром и на этот раз обещаю вести себя, как нормальный человек. Извини меня за сегодняшнее, ладно? Я перешел черту.

– Правда? – с надеждой спрашивает она. – Действительно дело только в этом? И насчет Володи?

– Да, – отвечаю как можно более убедительно. – Я вообще думаю, что нам надо больше встречаться всей семьей, включая родителей. Мы в последний раз вместе собирались на день рождения Фимки, а ведь все живем совсем рядом друг с другом.

– Я пока не хочу знакомить Володю с родителями, но мы можем вместе встретиться на следующих выходных без него, – неуверенно предлагает она.

Всю ее злость как ветром сдуло, потому что она рада вернуться в рамки внешних приличий, когда не нужно обнажать душу и можно снова скрыться за маской безразличия.

– Отлично. Тогда я для нас что-нибудь придумаю. Не сидеть же просто в квартире за столом. Можно куда-нибудь выбраться.

– Хорошо, – кивает она.

– Тогда я пойду, – нехотя смотрю на выход. – Пока.

– Иди, – вздыхает она, но не делает и шага, чтобы проводить меня.

Я сам иду к двери и выхожу, захлопывая за собой дверь. А в лифте уже не могу сдержать эмоций и со всей силы заезжаю кулаком в собственное лицо в зеркале и даже кровоточащие, пульсирующие от боли костяшки не остужают моего гнева на себя. Потому что не одна Ася все это время носила маску. Я тоже это делал, обманывая сам себя и считая, что движусь вперед, когда просто застыл на месте, желая оглянуться, но не решаясь на это.