Глава 16

Я не знала, сколько времени и в который раз по счёту просыпаюсь, но очнулась от того, что кто-то тихо вошёл в комнату. Веки были тяжёлыми, но я заставила себя открыть глаза. У двери стояла пожилая женщина с добрым лицом, в руках она держала большую сумку.

— Простите, что разбудила, — мягко сказала она. — Я Галина Сергеевна, домработница. Ратмир Тимурович попросил передать вам вещи. Она поставила сумку на стул у кровати и чуть улыбнулась.

Я с трудом приподнялась на локтях, чувствуя, как тело всё ещё ломит, но температура явно спала. Голова больше не кружилась так сильно, как ночью.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как слабый, охрипший голос едва слушается.

— Ещё вот, — женщина достала из кармана фартука мой телефон. — Ратмир Тимурович просил отдать вам.

Она положила его на прикроватную тумбочку и участливо посмотрела на меня.

— Как вы себя чувствуете? Может, принести вам чаю? Или покушать что-нибудь хотите?

— Если вам не сложно, я бы не отказалась от чая, — тихо попросила я. Горло саднило, и хотелось хоть немного смягчить его глотком тёплого питья.

Галина Сергеевна кивнула и вышла, а я осталась смотреть на сумку с вещами и свой телефон. Значит, Ратмир позаботился о том, чтобы мне привезли одежду. Это… Почему это так приятно?

Ночью он вызвал скорую, потом купил лекарства и даже лично кормил меня с ложки. Вчера я бы и подумать не могла, что он способен на такое. А сегодня позаботился о том, чтобы у меня было всё необходимое. Похоже, он не такое уж чудовище, каким старается казаться, и эта мысль согревала душу.

Я потянулась к телефону и включила его. Экран засветился, показывая десятки пропущенных звонков от мамы, Карины, Лейсан. Сердце сжалось от вины. Они, наверное, с ума сходили от переживаний.

Галина Сергеевна вернулась с подносом, на котором стояла чашка горячего чая с лимоном и тарелка с печеньем.

— Вот, попейте, милая, — мягко сказала она, почти по-матерински глядя на меня. — А я пока оставлю вас. Если что понадобится, зовите. Я внизу буду.

— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарила я.

Когда она ушла, я взяла чашку и сделала несколько медленных глотков. Тёплый чай смягчил боль в горле, и стало немного легче. Потом я снова взяла телефон и, немного поколебавшись, набрала мамин номер.

Она ответила на первом же гудке.

— Радочка, доченька моя! — мама заплакала прямо в трубку. — Как ты? Куда он тебя увёз? Господи, мы тут все с ума сходим! Карина всю ночь не спала, ревела! Как ты могла так поступить, дочка? Как ты могла?!— Рада?! — голос мамы звучал взволнованно, в нём слышались паника и отчаяние. — Рада, это ты?! — Мама… — только и смогла выдавить я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я знаю, мама, знаю, — повторяла я сквозь слёзы. — Мне очень жаль.Слёзы хлынули из глаз, я не могла их сдержать. Слушала мамин голос, полный боли и отчаяния, и понимала, что во всём виновата сама. — Прости, мама, — всхлипнула я. — Прости меня, пожалуйста. — Ты хоть понимаешь, что наделала?! — не унималась она. — Не послушалась, сбежала тайком, и вот результат! Смотри, где ты сейчас, Рада! Смотри, к чему всё это привело! — Нет, мам, просто горло немного... от волнения, наверное.— Господи, Радочка, ну зачем ты так? Зачем? — мама тоже всхлипывала, и от её слов становилось ещё больнее. — Мама, пожалуйста, не плачь. Всё хорошо, правда. Я в порядке, не переживай. На несколько секунд мама замолчала, будто пыталась взять себя в руки. Когда она снова заговорила, голос её звучал уже иначе — настороженно и тревожно. — Рада... а что у тебя с голосом? Ты заболела? Я попыталась откашляться и сделать вид, что всё в порядке. — Я еду! Скажи адрес! — перебила она снова.— Не ври мне! — требовательно перебила она. — Я же слышу! У тебя голос севший, ты заболела! Господи, что там с тобой творится?! — Мама, правда, всё не так страшно... — Какая температура? — Была тридцать восемь и семь, но сейчас уже меньше. Приезжали врачи, дали лекарства. — Врачи?! — ахнула мама. — Рада, я сейчас же приеду к тебе! — Мама, не надо, я... Я продиктовала адрес, понимая, что спорить бесполезно. Когда дело касается моего или Карининого здоровья, мама становится слишком тревожной и не может успокоиться, пока лично не убедится, что с нами всё в порядке.

Мы попрощались, и я положила телефон на колени. Несколько секунд стояла тишина, а потом сердце забилось чаще от нарастающего волнения. Что скажет Ратмир, когда узнает? Ему может не понравиться, что мама приедет без предупреждения. Он ведь ясно дал понять, что всё нужно согласовывать с ним.

Я снова взяла телефон и открыла список контактов, намереваясь написать ему о сложившейся ситуации. Пролистала его дважды, но номера Ратмира так и не нашла. Только потом до меня дошло, что его и не могло там быть, ведь он не давал мне свой номер телефона, и я в свою очередь тоже не искала его контакты. Думала, что он мне не понадобится.

Чёрт!

Судорожно сглотнув, я поднялась с кровати. Ноги были ватными, голова слегка кружилась, но я всё же заставила себя дойти до двери и спуститься вниз. На кухне гремела посудой Галина Сергеевна.

— Ох, что же вы встали? — она обернулась, заметив меня. — Вам бы лучше лежать, отдохнуть немного.

— Галина Сергеевна, — начала я неуверенно, чувствуя, как щёки вспыхнули жаром. — У меня… телефон немного глючит. Не показывает некоторые контакты. Вы не могли бы… не могли бы дать мне номер Ратмира Тимуровича?

Женщина на секунду замерла, потом медленно вытерла руки о полотенце. В её взгляде мелькнуло понимание, и я сразу поняла, что она не поверила ни единому слову про глюки телефона. Но, к моему облегчению, промолчала.

— Конечно, милая, — кивнула она и продиктовала номер.

Я торопливо записала цифры, чувствуя, как всё сильнее горят щёки.

— Спасибо вам большое, — прошептала я и поспешила обратно наверх.

В комнате я села на кровать и уставилась на только что добавленный контакт. Пальцы немного дрожали, когда я начала набирать сообщение:

«Извините, что беспокою. Это Рада. Моя мама узнала, что я болею. Она очень переживает и хочет приехать. Можно?»

Отправила и уставилась на экран, ожидая ответа. Прошла минута, потом ещё одна. Может, он занят? Или злится и не хочет отвечать?

Блин, блин, блин!

Наконец телефон завибрировал.

"Можно."

Он ответил коротко и сухо, но я наконец смогла выдохнуть. Честно говоря, очередного скандала я бы сейчас не выдержала, поэтому облегчённо откинулась на подушки и закрыла глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Время тянулось медленно, и я не заметила, как задремала. Очнулась от звука открывшейся двери моей комнаты.

— Радочка!

Мама влетела в комнату и сразу обняла меня, прижимая к себе крепко. Я уткнулась ей в плечо и тоже ответила на объятия, чувствуя радость от того, что могу снова видеть её и обнимать. В эту минуту я ощущала себя в полной безопасности.

Мама молчала, но по лёгкой дрожи рук и неровному дыханию я чувствовала, как сильно она переживает. Казалось, она изо всех сил держится, чтобы не расплакаться.

Мама приехала не одна, с ней была сестрёнка. И она тоже подбежала и обняла нас обеих.

— Дура ты, дура, — шептала сестра сквозь слёзы. — Как ты могла так нас напугать?

Мы сидели втроём, обнявшись. Мама гладила меня по волосам, целовала в макушку и шептала какие-то успокаивающие слова. Мне стало легче просто от того, что они рядом.

Потом мама немного отстранилась и внимательно осмотрела меня, приложив ладонь ко лбу, чтобы проверить температуру.

— Ну вроде не горячая уже. Что врач сказал? Что прописал?

Я рассказала про назначения, показала лекарства. Мама всё внимательно изучила, кивая.

— Хорошо хоть нормальную помощь оказали, — пробормотала она.

Мы просидели вместе около часа. Мама рассказывала, как переживал отец, хотя и злился очень сильно на меня. Карина делилась, как не могла уснуть всю ночь. Я слушала их и чувствовала себя ужасно виноватой за все переживания, которые им причинила.

Вдруг внизу хлопнула входная дверь. Мы все разом замерли. По первому этажу прошли тяжёлые, уверенные шаги, потом они начали подниматься по лестнице.

Я сразу поняла, кто это.

Шаги остановились на втором этаже. Мама инстинктивно сжала мою руку, Карина напряжённо уставилась на дверь. В воздухе повисла тишина, плотная и тревожная.

Через несколько секунд дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге появился Ратмир. Его тёмный взгляд скользнул по нам, задержался на мне на мгновение, а потом снова ушёл в сторону.

— Здравствуйте, — холодно произнёс он.

— Здравствуйте, — ответила мама в том же тоне, поднимаясь.

Повисла неловкая пауза. Ратмир стоял в дверях, не заходя внутрь. Мама и Карина молча смотрели на него. Я нервно теребила край одеяла, не зная, что сказать.

— Мама, может, вам пора, — неуверенно начала я. — Уже поздно, вам ещё ехать...

— Рада, — перебила меня мама и повернулась к Ратмиру. — Я понимаю, ситуация неприятная, но так вышло, что дочка заболела. Я хочу забрать её домой, чтобы она спокойно поправилась и пришла в себя. К свадьбе я всё подготовлю, всё будет как надо. А сейчас ей лучше побыть дома. Пока она болеет, здесь ей не место.

Я резко поднялась с кровати и встала за спиной мамы, нервно сцепив пальцы перед собой. По спине пробежал холодный пот. Боже, что она делает? Ратмир подумает, что это я попросила её забрать меня. Что я снова нарушаю договорённости!

Попыталась дёрнуть маму за рукав, чтобы она замолчала, но она не обратила внимания.

— Обещаю, она больше никуда не пойдёт и не ослушается.

Ратмир молчал, глядя на маму непроницаемым взглядом. Потом медленно перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как всё внутри сжалось от страха. Я виновато опустила взгляд и невольно прикусила губу, стараясь скрыть растерянность.

— У Рады здесь есть всё необходимое для того, чтобы выздороветь, — наконец произнёс он ровным голосом. — Врачи, лекарства, уход. Ей не нужно никуда уезжать.

— Но она моя дочь, я не могу оставить её в таком состоянии! — голос мамы дрогнул, став напряжённым и надломленным. Она понимала, что спорить бесполезно, что он всё равно решит по-своему, но удержаться уже не могла. С каждой секундой в её словах звучало всё больше эмоций, и казалось, вот-вот она потеряет самообладание. — Она больна, вы разве не видите? Я не оставлю её здесь!..

— Она моя невеста, — жёстко перебил её Ратмир. — И через несколько дней станет моей женой. Вы не в том положении, чтобы диктовать мне тут условия, госпожа Морозова!

Мама сжала губы, и я увидела, как в её глазах вспыхнула неконтролируемая злость.

— Да что же это вообще творится?! — сорвалась она, уже не в силах сдерживаться. — Вы хоть понимаете, как себя ведёте? Она ведь больна! В конце концов, ничего страшного не случилось! Она просто хотела немного отдохнуть, не собиралась никого позорить или злить. Просто устала, хотела передохнуть хоть один вечер! А вы что сделали? Забрали её сюда и держите больную, как будто она совершила что-то непростительное.

— Мама! — испугалась я и быстро подошла к ней, взяв за руки. — Пожалуйста, успокойся. Пойдём, я провожу вас.

Я почти силой потянула её к двери, бросив короткий взгляд на Карину, чтобы она шла следом. Мы вышли в коридор, подальше от Ратмира, который остался стоять на пороге.

— Мама, пожалуйста, не надо так, — зашептала я, обнимая её. — Всё хорошо, правда. Он не такой плохой, как ты думаешь. Просто… просто злится из-за того, что я ослушалась.

— Радочка, — мама прижала меня к себе, её голос дрогнул. — Я не могу оставить тебя здесь, когда ты болеешь.

— Можешь, мам. Всё будет хорошо, обещаю. Просто поезжайте домой, пожалуйста.

Мы простились у лестницы. Карина крепко обняла меня, мама поцеловала в лоб. Я проводила их взглядом, пока они не спустились вниз, потом услышала, как закрылась входная дверь.

Медленно развернулась и пошла обратно к комнате. Ратмир всё ещё стоял там же, прислонившись плечом к дверному косяку. Руки скрестил на груди, смотрел на меня тем же непроницаемым взглядом.

Я подошла ближе и остановилась в паре шагов от него. Обняла себя руками, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Извините, — тихо сказала я. — Она просто очень переживает за меня. Не хотела вас обидеть или что-то такое.

Ратмир молчал несколько секунд, потом тяжело выдохнул. В этом выдохе слышалось раздражение и усталость.

— Собирайся, — процедил он сквозь зубы.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Ты меня прекрасно услышала. Езжай домой, — повторил он жёстче. — Но запомни. Всю эту неделю ты никуда не высовываешься. Все движения только по согласованию со мной. Понятно?

Я кивнула, всё ещё не веря, что он меня отпускает.

— И ещё, — произнёс он, глядя прямо мне в глаза. — Это первый и последний раз, когда я иду на уступки. Больше такого не будет. Если ты ещё раз ослушаешься или примешь решение без моего ведома, поверь, ты об этом пожалеешь.

— Я поняла, — прошептала я.

Он кивнул и отстранился от дверного косяка, давая мне пройти. Я сделала шаг в комнату, потом обернулась и посмотрела на него. И вдруг, сама от себя не ожидая, улыбнулась ему. Впервые. По-настоящему, искренне и с благодарностью. Он видимо не ожидал от меня подобного. Немного растерялся, а потом подозрительно прищурился, глядя на меня с каким-то любопытством.

— Что-то хотела сказать? — медленно произнёс он низким голосом.

— Я... я просто... хотела сказать спасибо, — пролепетала я.

— Ты уже сказала, — ответил он, не сводя с меня прищуренного взгляда. — А теперь иди, пока я не передумал.