Глава 18

— Ты улыбаешься.

— Что?.. Н-нет, ничего подобного.

Лейсан неодобрительно качает головой. С того дня, как я вернулась домой, мама, Карина и Лейсан в один голос твердят, что я стала ещё более наивной и немного влюблённой.

Я всё отрицала и до сих пор отрицаю. Ни за что не признаюсь в том, что творится в моей голове, и уж тем более в том, что творится в сердце.

Кажется, я разглядела в своём монстре принца, которого ещё можно спасти. Вспоминаю, как он заботился обо мне той ночью, как волновался, — и понимаю, что он полон сюрпризов. Ратмир старается казаться жестоким, но когда я заболела, он, сам того не желая, снял маску и показал своё истинное лицо. Теперь я точно знаю: он хороший. Никто не сможет меня переубедить, потому что я своими глазами видела его настоящего. И да, я готова — готова узнавать его дальше, готова попробовать с ним по-настоящему построить семью.

— Улыбалась! Мы все видели, — весело подхватывает Карина мою подругу. — И я тебя лично не осуждаю. Твой Ратмир настоящий принц! Особенно в этом смокинге. Рада, он так похож на Кристиана Грея сейчас. Я бы тоже улыбалась во весь рот. Правда, всё же при маме не советую так на него смотреть. Она после того разговора с ним не может его терпеть, даже ради нашей безопасности...

Карина и дальше продолжала трещать не умолкая, а у меня перед глазами был его образ. Он такой красивый. Мы по принятому обществом мнению не должны были видеться до росписи, но случайно столкнулись в холле ЗАГСа, когда меня вели в комнату невесты. Он стоял среди некоторых гостей и о чём-то увлечённо разговаривал. Уверена, нет, я даже могла бы поспорить, что они даже в такой день разговаривали о делах. И когда я вошла, он поднял свой взгляд, и я тоже. Застыла на месте.

— Воу-воу-воу! Что это тут у нас происходит?! Брат, ты разве не знаешь, что жених до свадьбы не должен видеть невесту?

Младший брат Ратмира, Динияр, начал выдавать типичные шутки, которые вызывали короткие смешки у остальных. Потом и вовсе снял свой пиджак и закрыл меня от Ратмира, продолжая шутить.

— Вы же не хотите, чтобы ваш брак стал несчастливым?! Проходи, дорогая невестушка, в свою комнату. Я как настоящий деверь позабочусь о тебе.

Смутившись, я наконец-то вышла из оцепенения и пошла вслед сопровождающим меня.

Воспоминания о той встрече в холле рассеялись, когда в комнату невесты вошли родители. Отец выглядел торжественно, на лице застыла довольная улыбка. Мама шла следом, и выражение её лица было совсем другим. Не радостным, не счастливым. Скорее напряжённым и усталым.

— Девочки, — обратился отец к Лейсан и Карине, — не могли бы вы оставить нас ненадолго? Хочу поговорить с дочерью перед церемонией.

Подруга и сестра переглянулись, кивнули и вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна с родителями. Сердце забилось чаще от волнения.

Отец подошёл ближе, взял меня за руки и внимательно посмотрел в глаза. В его взгляде читалось что-то вроде гордости, смешанной с облегчением. Он был счастлив. Искренне счастлив. Но глядя на него, я понимала, что радуется он не столько моей свадьбе, сколько успешному завершению сделки. Для него это был триумф, спасение бизнеса, решение всех проблем.

Мама стояла чуть поодаль и молча наблюдала за нами. Губы её были плотно сжаты, а в глазах застыло какое-то затаённое беспокойство.

— Милая, — начал отец, сжимая мои руки крепче, — ты даже не представляешь, что ты для нас всех сделала. Ты спасла семью, Рада. Спасла наш бизнес, наше будущее. Я так горжусь тобой! Ты настоящая героиня, моя дочь.

Слова звучали красиво, но отчего-то внутри всё сжалось от горечи. Героиня. Спасла семью. Но почему тогда на душе так тяжело?

— Помни, что я тебе говорил, — продолжал отец, его голос стал серьёзнее. — Будь покладистой с мужем. Ласковой, внимательной. Слушайся его во всём, не перечь, не спорь. Мужчины это ценят. Если будешь хорошей женой, он тебя не обидит. Айдаров человек влиятельный, серьёзный. Но если ты будешь правильно себя вести, всё у вас сложится.

Мама поджала губы ещё сильнее. Я видела, как она отвернулась к окну, будто не желая слушать эти наставления. В её молчании читался немой протест, но она не произнесла ни слова.

— Я постараюсь, папа, — тихо ответила я, чувствуя, как горло сжимает от подступающих слёз.

— Вот и умница, — отец улыбнулся и притянул меня к себе, крепко обнимая. — Я знаю, ты справишься. Ты сильная девочка.

Мама подошла следом и тоже обняла меня. Её объятия были тёплыми, но в них чувствовалась какая-то безысходность. Она гладила меня по спине, ничего не говоря, и я знала, что она переживает совсем о другом. Не о сделке и не о бизнесе. О моём счастье, которого, как она боялась, может и не быть.

Мы постояли так несколько секунд, а потом отец отстранился и посмотрел на часы.

— Пора, — сказал он. — Оксана, иди в зал, займи своё место. Я сейчас приведу невесту.

Мама кивнула, ещё раз поцеловала меня в щёку и молча вышла. Дверь закрылась за ней, и в комнате осталось только мы двое. Я и отец.

Он протянул мне руку, и я взяла её, чувствуя, как ладонь дрожит. Мы вышли в коридор и медленно направились к залу, где должна была состояться церемония. С каждым шагом сердце билось всё сильнее, дыхание становилось всё более прерывистым.

Впереди были огромные двери, за которыми меня ждала новая жизнь. Жизнь с человеком, которого я едва знала. Жизнь, полная неизвестности. Но почему-то, несмотря на весь страх, внутри теплилась надежда. Надежда на то, что всё будет хорошо. Что Ратмир не такой, каким кажется. Что у нас всё получится.

Отец крепче сжал мою руку, будто чувствуя моё волнение.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он.

Я кивнула, хотя сама в этом не была уверена. Двери распахнулись, и зал наполнился музыкой.

Я сделала первый шаг, и сразу же почувствовала на себе десятки взглядов. Гости повернулись в мою сторону, зааплодировали. Лица расплывались в улыбках, кто-то восхищённо ахал, кто-то перешёптывался. Огромный зал, украшенный белыми цветами и свечами, казался нереальным, как декорация из сказки.

Но я видела не только восхищённые лица.

Слева, в первом ряду, сидела Алина Айдарова. Мачеха Ратмира. Она тоже улыбалась, но в её улыбке не было тепла. Скорее любопытство и какое-то злорадное веселье, будто она наблюдала за спектаклем, заранее зная, чем всё закончится. Её глаза скользнули по моей фигуре оценивающе, и я поняла, что она всё ещё считает меня недостойной этой семьи.

Чуть поодаль стояли Динияр и Марат. Оба смотрели с едва скрытыми ухмылками, явно развлекаясь происходящим. Динияр что-то шепнул брату, и тот усмехнулся. Они не скрывали своего отношения к этому браку.

А на почётном месте, в центре первого ряда, восседал Тимур Рашидович Айдаров. Отец Ратмира. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читался какой-то победный блеск. Он смотрел на меня не как на невесту своего сына, а как на трофей. Как на последний недостающий элемент в большой сделке, которая наконец-то завершилась успешно.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от этих взглядов. Но заставила себя выпрямить спину и идти дальше. Я не дам им увидеть мою слабость. Не дам понять, как мне страшно и неловко.

И тут мой взгляд наконец нашёл его.

Ратмир стоял у регистрационного стола, высокий, статный, в безупречном чёрном смокинге. Руки были сложены перед собой, поза уверенная и спокойная. Но когда наши глаза встретились, что-то изменилось.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах, потом медленно опустился ниже, по фигуре, и снова вернулся к глазам. И в этот момент я заметила то, чего не должна была заметить.

Его челюсть едва заметно напряглась. Дыхание стало глубже, грудь под белоснежной рубашкой приподнялась и опустилась. Всего секунда, один-единственный момент, когда его идеальный контроль дал трещину.

А потом маска вернулась. Лицо снова стало непроницаемым, взгляд холодным и отстранённым. Но я успела увидеть. Успела поймать тот миг, когда он не был безразличен.

Внутри что-то тёплое и острое одновременно пронзило грудь. Мурашки побежали по коже, дыхание участилось. Я не могла отвести взгляд, как бы ни пыталась. Он притягивал меня, как магнит. И чем ближе я подходила, тем сильнее становилось это притяжение.

Мы остановились перед ним. Отец медленно поднял мою руку и протянул Ратмиру. Тот шагнул вперёд, и наши пальцы соприкоснулись.

Электричество. Так можно было описать то, что пробежало по моей коже в момент, когда его тёплая ладонь сомкнулась вокруг моей. Я почувствовала жар его прикосновения, силу, с которой он держал меня. Его большой палец едва заметно провёл по тыльной стороне моей ладони, и от этого лёгкого касания внутри всё перевернулось.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Тёмные, почти чёрные глаза смотрели на меня пристально, не мигая. В них не было нежности или любви. Но было что-то другое. Что-то хищное, собственническое. Он смотрел на меня так, будто я уже принадлежала ему.

И от этого взгляда у меня подкосились ноги.

Мне пришлось сделать усилие, чтобы не потерять равновесие и продолжить стоять рядом с ним. Отец отпустил мою руку и отошёл в сторону, занимая своё место рядом с мамой. Теперь между мной и Ратмиром не было никого. Только мы двое перед лицом всех этих людей.

У регистрационного стола нас уже ждала регистраторша, элегантная женщина средних лет в строгом костюме. В руках она держала красную папку с документами. Зал постепенно затих, гости заняли свои места. Музыка стихла, и воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом одежды и тихим покашливанием.

Регистраторша посмотрела на нас с торжественной улыбкой.

— Дорогие гости, — начала она звонким голосом, — мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями торжественного момента. Сегодня двое молодых людей решили связать свои судьбы узами брака.

Она открыла папку и посмотрела сначала на Ратмира, потом на меня.

— Ратмир Тимурович Айдаров, — произнесла она, и её голос разнёсся по залу, — согласны ли вы вступить в брак с Радой Анатольевной Морозовой добровольно и по взаимному согласию? Обещаете ли вы быть ей верным и любящим супругом в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — уверенным голосом ответил он.

Регистраторша повернулась ко мне, и я почувствовала, как сердце забилось ещё быстрее. Все смотрели на меня в ожидании.

— Рада Анатольевна Морозова, — произнесла она, — согласны ли вы вступить в брак с Ратмиром Тимуровичем Айдаровым добровольно и по взаимному согласию? Обещаете ли вы быть ему верной и любящей супругой в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — прошептала я так тихо, что сама едва услышала.

— Громче, пожалуйста, — мягко попросила регистраторша.

— Да, — повторила я уже увереннее, и мой голос разнёсся по залу.

Зал оживился. Кто-то зааплодировал, кто-то улыбнулся. Регистраторша кивнула с довольным видом.

— Прекрасно. Тогда прошу вас расписаться в книге актов гражданского состояния.

Нас подвели к столу, где лежала большая книга в красной обложке. Ратмир взял ручку и размашисто расписался на нужной строке. Потом протянул ручку мне. Моя рука дрожала, когда я выводила свою подпись. Буквы получились неровными, но я постаралась написать красиво.

Всё. Теперь официально. Я жена Ратмира Айдарова.

Регистраторша закрыла книгу и торжественно произнесла те самые слова, которые я боялась и ждала одновременно.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я резко подняла глаза на Ратмира и встретилась с его взглядом. Он смотрел на меня с таким выражением, что дыхание перехватило. Медленно шагнул ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.

Его рука поднялась к моему лицу. Пальцы аккуратно подцепили край фаты и медленно, почти нежно откинули её назад, открывая лицо. От этого простого жеста по спине пробежали мурашки.

А потом его ладонь легла мне на талию, и я почувствовала жар его прикосновения даже через ткань платья.

— Только не по-настоящему, — выдохнула я так тихо, что только он мог услышать. — Пожалуйста.

Я не то чтобы не хотела поцелуя с ним — нет. Просто мне было ужасно неловко целоваться при всех. Здесь были моя мама, отец, его родственники и куча незнакомых людей. Я просто не могла расслабиться.

Его глаза на мгновение сузились. Уголок губ дёрнулся в почти незаметной усмешке. И я поняла, что он меня услышал. Услышал, и так же благополучно проигнорировал.

Вторая рука легла мне на спину, властно притягивая к себе. Я не успела ничего сказать или сделать, как его губы накрыли мои.

Это был не тот лёгкий, формальный поцелуй, который я просила.

Он поцеловал меня уверенно, властно, не оставляя шанса отстраниться. Губы двигались настойчиво, требуя ответа. Одна его рука на моей талии притягивала меня ближе, не давая отступить. Вторая переместилась к затылку, пальцы зарылись в волосы, фиксируя голову так, чтобы я не могла отвернуться.

Он целовал так, будто наслаждался мной. Будто хотел запомнить вкус моих губ.

А потом его язык коснулся моей нижней губы, лёгким движением прошёлся по краю, и я непроизвольно выдохнула прямо ему в губы. От этого внутри взорвалась волна ощущений, которых я никогда раньше не испытывала. Колени подкосились, и если бы не его рука на моей спине, я бы точно упала.

Зал взорвался аплодисментами и криками "Горько!", но я их почти не слышала. Всё моё внимание было приковано к тому, что происходило между нами. К жару его губ, к силе его рук, к тому головокружительному ощущению, которое заставляло забыть обо всём на свете.

Когда он наконец отстранился, я не могла дышать. Губы горели, сердце билось где-то в горле, а ноги превратились в вату. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, всё ещё не веря в то, что только что произошло.

Его губы чуть изогнулись в едва заметной усмешке, а потом он наклонился к моему уху и прошептал так тихо, что только я могла услышать.

— Надеюсь, ты готова к тому, что ждёт тебя сегодня ночью, жена.