Глава 14

Артём

– Блин, я подарок в машине оставил, – торможу перед воротами, за которыми стоит родительский особняк. – Ты иди, я догоню.

– Хорошо, не задерживайся, – кивает Лиза и цокает шпильками по дорожке, вымощенной плиткой.

Смотрю ей вслед, а потом на окна дома, в которых видны собравшиеся гости. Желание – вернуться в машину и уехать отсюда.

День рождения отца – семейный праздник, на котором должен присутствовать сын, этим мотивировала меня мать, которую безумно люблю.

Если бы не она, вряд ли бы что-то заставило меня явиться сюда и делать вид, что всё хорошо. Ведь время, когда в моей семье царила идиллия, давно прошло. То время, когда с упоением смотришь на отношения отца и матери как на образец и веришь, что когда-то так будет и у тебя…

Этот эталон треснул по швам, и осколками ранило мое сердце и сердце сестры год назад. Отец нашёл себе любовницу… Настя мне рассказала. Они с мамой тесно общаются, и сестра, как женщина, чутко чувствует такие моменты. Она догадалась, а мать не стала отрицать.

Мои родители в разводе? О, нет. Отец, которому в детстве подражал, чью профессию перенял, оказался тем ещё гадом. При любовнице и при жене – вот его вариант. Идеально. Я не знаю, как это терпит мать… Зачем? Наверно, до сих пор любит его… Тридцать лет рука об руку, двое детей и карьерный рост отца, который был бы незаметным пшиком без поддержки матери. И после всего, что они прошли вместе, как он посмел так с ней поступить? Ненавижу и презираю.

Беру из машины черный подарочный пакет и даю себе минуту, чтобы отдышаться. Вдыхаю прохладный осенний воздух и приглушаю эмоции, которые захлестывают изнутри. Все, что касается семьи, задевает за живое. Это самые родные люди, и, когда у них всё катится в Тартарары, изображать на лице радость от праздника и пресыщенную беспечность противно.

Захожу в дом, сжимая во вспотевших руках пакет, и окидываю быстрым взглядом местное окружение. Почти всех знаю… В основном папины знакомые, которые появились на горизонте, когда он променял свое призвание: золотые руки хирурга на удобное кресло главврача в частной клинике. Параллельно еще и аптечный бизнес, завязанный с отцом Лизы.

– Артём! – слышу за спиной голос сестры и оборачиваюсь. – Я уж думала, ты не приедешь…

Приобнимаю её и шепчу с сарказмом на ухо:

– Не мог оставить тебя одну в логове кровожадного льва.

Настя прицокивает, видя мой враждебный настрой и, чтобы не нагнетать, переключается на подарочный пакет:

– Что решил подарить, можно заглянуть? – уже ныряет любопытным носом внутрь.

– Без понятия, – равнодушно фыркаю. – Лиза выбирала.

– Ну, Артем… Остынь. Будь хорошим сыном.

– Я стараюсь, – перекатываюсь с пятки на носок и высматриваю маму. – Где мама?

– На кухне командует, скоро выйдет… Скажи, а мужем ты тоже стараешься быть хорошим?

Её рука хлопает по моему плечу, а глазки стреляют в сторону Лизы, которая увлеченно трещит в противоположной стороне зала в компании своих родителей.

– К чему клонишь? – прочищаю горло, видя сестру насквозь. Уверен, хочет потроллить, не меньше.

– Я видела Аню в твоей машине. Твою бывшую жену, если не понял, о ком я, – тараторит и жует оливку, которую ловко схватила с канапе.

– Я понял, – подхватываю сестру под руку и отвожу в сторону от посторонних ушей. – Можешь не кричать так, словно вывела новый закон?

Настя недовольно вытягивает губы трубочкой и щурится, глядя на меня. Отвожу взгляд. Вот сто процентов в её светлой голове уже выстроилась неверная теория.

– Значит, я все правильно поняла? – по-деловому складывает руки на груди, скрывая глубокое декольте. – Бегаешь за бросившей тебя женщиной? Одного раза было мало?

– Настя, не выдумывай, окей?

– Тогда чего так нервничаешь? Расскажи, как есть, или секреты какие-то?

– Я подвозил Аню, понятно? Она работает в языковом центре, где учится Гарик.

– Ничего себе поворот. Вот почему ты так рекомендовал его, – усмехается сестра. – А Лиза в курсе?

Поджимаю челюсть. Не нравится мне наш разговор. Опираюсь рукой на стену и, глядя на Настю, молча мотаю головой. Взглядом умоляю, чтобы та перестала издеваться и допытывать.

– Несладко тебе, братец, придется, если не остановишься, – не обходится без совета сестра.

– Мои шишки.

– И то верно, – выдыхает она. – Всё равно переживаю. А вот и мама идет…

Красивая, грациозная, самая лучшая. Отвечаю ей взаимной улыбкой и иду навстречу.

– Привет, мам, – заключаю её хрупкую фигуру в объятия и утыкаюсь носом в шею, пропитанную парфюмом, знакомым с детства.

– Привет, сынок, – целует в щеку и, смеясь, вытирает след от губной помады. – Я рада, что ты всё-таки приехал.

Она одобрительно приглаживает пиджак на груди и разглядывает меня, пытаясь уловить изменения, которые могли произойти за месяцы, пока мы не виделись.

– Я не мог иначе, мам. Соскучился.

Смотрю в её глубокие глаза, излучающие доброту и поддержку, и с благоговением понимаю, она не изменилась. Всё та же мама, что жалела меня и вытирала детские слезы, когда падал просто на асфальт или с вершины своих завышенный амбиций.

Разве что пара неглубоких морщин добавилась на ее красивом лице, они собрались возле глаз, губ и на лбу. Здесь «поблагодарить» надо не только прожитые годы, но и одного «хорошего» человека, из-за которых морщилось и кривилось от слёз по ночам её лицо.

– Папа тоже будет рад увидеть тебя, – улыбается мама и кивает в сторону мужа, который, по-моему, просто не достоин её улыбки.

Бросаю холодный взгляд на отца и замечаю, что рядом с ним стоит молодая барышня, а её рука вальяжно покоится на его плече.

Глазам не верю! Он что притащил любовницу в наш дом?! Не срываясь и не стыдясь перед женой и детьми!

От увиденного сносит крышу. Он вообще охренел?

– Это же… – цензурных слов не хватает, чтобы выразить мой шок. – Мам, ты же в курсе… Как ты позволила ему притащить её сюда?

– Артем, – шикает на меня сестра и толкает в бок. – Не заводись.

Не заводись? Тут все решили плясать под дудку чертова именинника?

– Да какого хрена… – растерянно смотрю на мать. – Ты до конца жизни собралась терпеть это всё? Он не стоит того, мам.

– Не надо так, сын, – предостерегающим взглядом журит меня мама. – У папы сегодня день рождения, будь любезен…

– Быть любезным? – перебиваю и прожигаю взглядом отца, который словно спиной почувствовал ожог и посмотрел на меня. – Сейчас я так полюбезничаю…

Срываюсь с места, а мама с сестрой, подобно остерегающим ангелам за плечами, бегут за мной.

– Артем, немедленно приди в себя, – резко останавливает сестра и шипит громким шёпотом. – Не порти всем праздник… Пожалуйста.

– Ах, у вас праздник, веселитесь… – умиленно вздыхаю. Сейчас стошнит. – Вот где у меня ваш «бал-маскарад» и главный шут, чёрт его подери…

Стучу ладошкой по горлу, в котором скопилась горечь и обида за семью. Во что они превратились? Всё равно, что накрыть красивым покрывалом груду мусора и сказать, мол так и задумано – это идея художника. А внутри всё гниет и разлагается… Мне одному дурно от этой вони?!

– О, какие люди… – слышу голос отца за спиной, аж желваки заиграли на напряженном лице. – Артем, сын, рад тебя видеть.

Он притягивает мне руку, а я не отвечаю. Хочется съездить по его светящейся морде. Зря я сюда пришел.

– Пап, дорогой, – Настя заполняет неловкую паузу и протягивает мой пакет. – Мы тоже рады тебя видеть. Вот, подарок от Артема.

– Спасибо… – понизив градус радости, говорит отец и заглядывает внутрь. – Что ж, повеселитесь сегодня от души, дети, мы так редко видимся с вами, да?

– Не так регулярно, как ты со своей любовницей, да? – машинально выходит из меня.

Улыбка сходит с его лица. Наконец-то. Воинственно смотрим друг другу в глаза.

– Ты хочешь поговорить, Артем? – прочищает горло отец и оглядывается, убеждаясь, что пока ещё мы не привлекли излишнее внимание гостей к семейным разборкам.

– Разговора будет мало, – выдавливаю я.

– Пошли отойдем и пообщаемся как настоящие мужчины, – указывает на дверь.

– Только после вас, – ёрничаю и пропускаю отца вперед.

Пропустив мимо ушей слова матери и сестры, жужжащие на заднем фоне, мы выходим на улицу.

– Так, и чего пыхтишь, как бешенный зверь?

– Хочу, чтобы ты перестал изводить мать и свалил со своей любовницей куда подальше от нас.

– А тебе не приходило в голову, что мы с мамой сами разберемся со всем?

– Я вижу, как вы разобрались! Зачем ты притащил эту швабру сюда… Совсем не понимаешь, что унижаешь маму?

– Мы говорили об этом с ней. Не думай, что он не знала. Не всё так просто, как тебе кажется…

– Да мама любит тебя, придурка… – захлебываюсь в эмоциях. – А ты нагло пользуешься этим! Позоришь её! Собственными руками бы тебя придушил…

Кулаки сжимаются при виде постного лица отца. Он не слышит меня. Тупая бетонная стена.

– Хочешь ударить? Давай, валяй… – усмехается.

Я кривлюсь в лице и выплевываю:

– Не хочу мараться…

Отворачиваюсь от него с презрением, чтобы успокоиться на миг и избежать мордобоя.

Отец смеется в спину и начинает подкалывать:

– Смотрю ты вырос моралистом… Но у самого второй брак за плечами. На одной женщине не удалось остановиться, да, сын?

Вот теперь я за себя не отвечаю. Задевает по больному, тут может сработать инерция.

– Заткнись, – угрожающе выставляю на него палец. – И не сравнивай. Это разные вещи.

– Когда мы говорим о женщинах – суть одна. Не суди меня, да не судим будешь.

– Отвали от матери и делай, что хочешь, – повторяю.

– Лучше разберись со своей жизнью, сынок.

Он хлопает меня по плечу, а я одергиваю его, будто обжигаясь о горячую сковородку.

– Не называй меня так. Ведь я жалею, что ты мой отец. И не хочу, чтобы другие слышали этот постыдный факт.

– Не перегибай палку, – мрачнеет папа.

– Да я сломал её, ясно тебе? Иди красуйся дальше перед гостями и мацай грязными пальцами молодое тело… А я сегодня не планировал блевать, в клоунаде участвовать не собираюсь.

Бросаю на отца прощальный презрительный взгляд и спускаюсь с веранды.

В спину слышу ироничное:

– И тебе хорошего вечера, сынок.

Идиот. Какой же идиот! И вот на этого человека я хотел быть похож?

Отплевываюсь в разные стороны и иду размашистым шагом к машине. Надо было сразу уехать, чтобы не терзаться сейчас, да и душа бы не стонала так сильно и надрывно.

Завожу тачку и давлю на газ. Уезжаю подальше от этого места, от которого больше не веет теплом. Наматываю километры по городу под дубасящий бас из колонок. Езда успокаивает.

Сам не замечаю, как выезжаю на дорогу, ведущую к дому Ани. Голова сомневается, но руки сами сворачивают в переулок, в который заезжал еще вчера.

Проезжаю мимо её дома и вспоминаю наш поцелуй. Неожиданный, сладкий и такой желанный. Сминаю губы от воспоминания и ощущаю земляничный вкус губ бывшей. Вчера я понял, что дико хочу её. И готов поспорить, Аня тоже… Её выдала одна секунда, которая решила всё… Когда тело размякло, а пальчики, собирающиеся оттолкнуть, впились в ткань куртки.

Да, наорала. Да, зарядила пощечину… Ане не всё равно. Я соскучился по её эмоциям, пусть даже пока и взрывным. Ругается бывшая жена тоже красиво, особенно после поцелуя.

– Аня? – напрягаю зрение, заметив женскую фигуру на детской площадке, которая одиноко сидит на карусели и вытирает лицо платочком.

Подъезжаю ближе и, озаряя фарами вечерние сумерки, окончательно убеждаюсь, что это она. И она точно плачет…