Глава 16

Около детского хореографического зала уже собрались родители. Тренировка скоро закончится, и юные танцоры и танцовщицы вылетят наружу и беглыми глазами будут искать своих мам и пап.

– Катя! – машу рукой дочке, подзывая к себе. – Как занятие? Всё получилось?

– Хорошо… Я старалась, и тренер похвалил меня, – делится о своих успехах не слишком радостным тоном.

Решаю поддержать её:

– Ты моя умничка, – целую курносый носик. – Идем домой?

– Да…

В раздевалке убеждаюсь в том, что дочь ведёт себя уж слишком вяло и нет привычной прыткости и резвости.

– Катюша, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Живот чуть-чуть… – звучно шмыгает носом, слышу его заложенность соплями.

Ну всё. Ребенок определенно «хочет» болеть. Почти полгода держалась огурцом, а к осени поплыла…

– Животик мы вылечим, не переживай. И витаминок тебе купим, да?

– Мишек? – слегка оживляется дочь.

– А какие хочешь?

– Мишек, – уверенно заявляет она.

– Мишек, так мишек, – вздыхаю и легонько треплю детскую щечку.

По пути домой мы заходим в аптеку, где покупаем витамины и противовирусные свечи. Может и пронесет нас на этот раз, если вовремя начнем «обороняться».

Бессонная ночь дает мне понять, что обороняться уже поздно. У Катюши поднимается температура и появляется сухой кашель. Лучше бы я заболела, вот честно… Не могу видеть детские больные глазки и поникший носик, прямо сердце разрывается.

Утром Коля отвозит нас в больницу. Мы стоим к врачу в порядке живой очереди. Благо, в детском отделении есть детский уголок, где можно порисовать, поиграть и даже посмотреть мультики.

Ближе к одиннадцати часам мы попадаем на прием, и после осмотра врач назначает лечение плюс анализы.

– Сейчас сдадите анализы, и после обеда они будут готовы. С результатами зайдёте ко мне вне очереди, договорились?

Я не планировала торчать в больнице еще два часа… Но когда в этой жизни всё идет по плану? Да и речь идет о здоровье ребенка, поэтому негодование и огорчение выкидываю за борт.

– Да, конечно, – любезно улыбаюсь доктору.

Пока мы бегаем по больнице с анализами, время близится к обеду, Катюша начинает протяжно завывать:

– Мам, я устала и хочу кушать, – дергает за руку и шёпотом добавляет. – И ещё в туалет, кажется.

Я сама уже не прочь завыть в её духе, но самообладания хватает, чтобы взять всё под контроль.

– План действий такой, – серьезно говорю и загибаю пальцы. – Идём в туалет, потом в кафе поблизости, потом возвращаемся в больницу, забираем анализы, с ними к врачу и только потом домой. Всё записала?

Дочь озадаченно хлопает глазами, раскрывая рот, и мне становится смешно.

– Ладно, не переживай, – успокаиваю её и стучу указательным пальцем по виску. – Я записала всё вот здесь.

Мы действуем соответственно плану и уже через минут десять выходим из здания больницы в поисках приличной кафешки.

На парковке возле стационарного отделения нас кто-то окликивает. Первой реагирует дочь.

– Дядя Артем, привет! – радостно машет она ладошкой. – Мама, там у Гарика дядя…

– Вижу.

Бродский стоит в метрах двадцати от нас и лыбится так, словно увидел кумира детства, не меньше. Мало того он, видимо, ещё решает взять автограф, потому что закрывает свою машину и идет к нам навстречу.

Я достаточно сдержанно реагирую на него.

Артем чувствует это и начинает использовать запрещенные приемы, действуя через ребенка.

– Привет, Катюша, – приседает на корточки и находит зрительный контакт. – Неужели приболела?

– Да, – печально вздыхает дочь и специально кашляет в знак доказательства.

– Бедняжка… Врач уже послушал тебя?

– Да, но у меня еще кровь брали, – вытягивает безымянный пальчик. – Но я терпела и почти не ревела…

Ага, визгу было… На этаже все напряглись.

– Ты храбрая девочка и большая молодец, – хвалит её, и та сияет звездой. – Сейчас домой лечиться?

На мгновение чувствую себя третьей лишней. У Кати сейчас такой возраст, может завязать диалог даже с незнакомым и рассказать про всю жизнь как на духу. Никакого фильтра и цензуры.

– Скоро домой, да? – вмешиваюсь и укоризненно смотрю на Артема, чтобы прекращал этот диалог по душам.

– Мама, какой домой… – вздыхает дочь и трясёт ладошками. – Забыла про план? Сначала в кафе кушать, а потом снова в больницу…

– Эм-м… – кашляю, не в силах подобрать слов. Всё по факту.

– Всё ясно, – усмехается Бродский. – Я тоже еду обедать, хотите со мной? Знаю хорошее кафе, там есть детское меню… А потом обратно в больницу, – включает переговорщика Артем и сразу находит сговорчивого партнера. – Что скажешь, Катюша?

В её глазах вижу очевидное согласие, но, перед тем как его дать Артему, она умоляюще смотрит на меня и протягивает:

– Мама, ножки так устали… Давай поедем на машине, мам, ну пожа-а-алуйста…

Кажется, я знаю, какая профессия подойдет моей дочери… Надо было отдавать её на актерский, а не танцевальный кружок.

– Ладно, не вой на всю улицу, – строго смотрю на Катю, а потом перевожу взгляд на Артема, который добился своего. – Поедем на машине.

Через десять минут мы уже сидим в кафе. Здесь и правда уютно и народу не так много. Мы размещаемся все вместе за столиком около окна и поглощаем всё, что набрали. Приятным бонусом зачтем ещё и то, что готовят здесь вкусно.

Несмотря на это, Катюша, которая была голодна, ковыряется в тарелке и угрюмо рассматривает её содержимое.

– Мне больше не лезет, – вздыхает она так, словно съела кастрюлю. – Сейчас живот уже лопнет от этого супчика.

– Катерина, ты съела только две ложки, и то бульон.

На такие приемчики я не поддаюсь. Дочь знает это, поэтому переключает свои хитрые измученные глазки на Артема:

– Честно-пречестно… Я наелась уже. Ни ложечки не влезет.

– Кать, потом не говори в больнице, что голодная.

– Мама права, – поддерживает Артем, и дочка надувает щеки.

– Ладно, – отодвигает она тарелку и тянется за молочным коктейлем.

Выпив половину, Катя довольно облизывает молочные губки и глазками ищет, что же ещё можно заглотнуть повкуснее. В наших тарелках не находится ничего привлекательного для неё.

– Мама, а можно мне десерт?

– Какой?

– М-м-м, – строит лисичкины глазки и косит их на вкусняшки. – Я там пирожное вроде видела.

– Да что ты, правда?

– Вкусное-превкусное, – уверяет она и сглатывает.

Порой даже я не могу устоять против её уловок. Тянусь за салфеткой, чтобы вытереть губы и выйти из-за стола, но Артем останавливает меня.

– Сиди. Кушай, мы сходим вместе, да, Катюша?

– Да! Ура! – спрыгивает со стула и, взяв за руку Артема, ведет его к витрине с наглядным выбором пирожных и другой сладкой выпечки.

Я не смогла возразить Артему в его порыве, потому что не на шутку опешила от такой инициативы.

Они возвращаются обратно, и Катя ставит перед собой тарелку с большим, нет, огромным куском пирожного.

– Ты не лопнешь, деточка? – посмеиваюсь я.

– Нет. Не лопну, – уверенно заявляет та и вооружается ложкой.

– И всё влезет в твой маленький животик?

– Влезет! – без сомнений начинает наяривать за обе щеки бисквит с кремом.

Артем смеётся вместе со мной и рассказывает то, как дочь выбирала подходящий по размерчику кусок – самый большой и самый аппетитный на вид. В общем, губа не дура.

– Ох, – Катя доедает последний кусок. – Как же вкусно было… Но теперь точно лопну.

– Вкусно, но помни, что на одних пирожных ты не выздоровеешь.

– А вот это верно, – поддерживает Артем. – Это я как врач говорю.

– Я только один раз не смогла удержаться, – поглаживает округлившийся живот Катя. – Хочу выздороветь и ходить на тренировки…

– Чем занимаешься? – интересуется Артем.

– Я хожу на танцевальный кружок и вообще-то могу делать шпагат, – хвастается она. – И много чего еще, правда, мам?

Молча киваю.

– Молодец. Ты талантливая девочка, ещё и иностранный язык изучаешь… Гарику будет скучно без тебя на занятиях.

– Эх, да… Я тоже буду скучать, но ты, дядя Артем, обязательно передай Гарику, что скоро выздоровею и приду.

– Обязательно, – усмехается Артем. – Не сомневаюсь, что мама быстро вылечит тебя … Если будешь слушаться и есть полезную еду.

– Вообще-то я к бабушке поеду и там буду лечиться, а маме работать надо… – серьезно заявляет она и смотрит на меня. – Да, мама?

– Да, – киваю и, чтобы не чувствовать себя плохой матерью, добавляю. – В выходные сходим в парк вместе, покормим белочек…

– Да-да, – тараторит она и вспоминает про куклу, о которой грезит каждый день. – А ты купишь мне куклу?

– Посмотрим.

– Так сильно хочу эту куклу… Она мне даже снится!

Мне тоже. Особенно её цена. Треть моей зарплаты, без преувеличения.

– Я сказала, посмотрим, Катя.

– Расскажешь про куклу? Что она может делать? – развязывает разговор об игрушке Артем, когда я почти завязала и отложила его до «прекрасных» времен.

На одном дыхании дочь выпаливает всё, что знает о кукле и о её способностях. Как самая преданная фанатка, честное слово, хотя только один раз видела её у знакомой подружки, а другой – случайно в магазине… И понеслось.

– Ну все, нам пора, – смотрю на часы. Время близится к завершению обеденного перерыва.

Артем отвозит нас в больницу, и я дежурно благодарю его за отзывчивость.

– Спасибо вам. Приятно было обедать в приятной компании. Увидимся ещё, а? – подмигивает Катюше и гладит по головке. – Только уже не в больнице, договорились?

– Договорились. А ты приходи к нам в гости. Покажу тебе свои игрушки…

– Когда-нибудь, – поджав губы, кивает Артем.

– Ладно, пойдем, Катя, – протягиваю ей руку и прощаюсь с Артемом. – Пока…

– Пока.

Мы поднимаемся в детское отделение с результатами анализов и удачно заходим первыми в кабинет врача. Слава богу, ничего критичного он в цифрах и показаниях не видит, и мы с прописанным лечением отправляемся в раздевалку.

Отдавая верхнюю одежду, работница гардероба протягивает мне коробку:

– А вот это небольшой подарок для девочки.

За прозрачной пленкой красуется та самая кукла, о которой прожужжала нам за обедом уши Катя.

– Но… Это не наше.

– Я знаю, – интригующе улыбается женщина. – Сказали передать вам, а точнее Котовой Екатерине.

– Это я, это я… – дочь наклоняет коробку и, увидев куклу, взвизгивает от радости. – Мама, это мне?

– Именно, – она наклоняется и полушепотом говорит. – Подарок от Артема Константиновича.

Да кто бы сомневался… Вот зачем он это сделал? Думает я не в состоянии купить дочери куклу? Всё равно бы купила когда-нибудь… Эту коробку уже не вырвать из рук Кати, которая прижимает её к своему осчастливленному сердечку.

– Передайте ему «большое спасибо», – только и остаётся выдохнуть мне.

Мы добираемся до дома, и Катя сразу просит распаковать куклу. Теперь везде будет с ней таскаться и напоминать о её покупателе… И что мужу сказать, если спросит? Да заметит ли он вообще появление новой игрушки? Что-то сомневаюсь.

Весь день мне хочется написать или позвонить Артему и выразить недовольство тем, что он купил такую дорогую вещь, ничего не сказав, и попросту балует Катю этим… Кто он ей, чтобы так делать? Для него она просто девочка, которую видит второй раз в жизни. Его теплое отношение к ней, и связь, которая устанавливается между ними, заставляет меня переживать.

Нет, я не звоню ему. Не решаюсь.

Зато он пишет мне вечером.

«Увидимся завтра? Вечером после семи?»

Несмотря на отсутствие моего ответа, за предложением сразу следует адрес и место предполагаемой встречи.