Глава 40

– Не может быть…

Я отрицаю всё, что говорит Артём потому, что не хочу верить. Не мог Прохоров так поступить со мной. Слишком низко для него. Но эта фотография… Что он делал с Лизой в кафе? Для чего тогда встречался?

– Может, Аня. Ещё как может, поверь. Мне он сразу не понравился, а тебе голову вскружил – это и была его задача, – пытается достучаться до меня мужчина.

– Да не вскружил он мне голову… – фыркаю в ответ и поясняю. – Прохоров произвёл впечатление порядочного человека, а сейчас вот такое… Я должна поговорить с ним.

– О да, дай ему время придумать нелепую отмазку, – недовольно всплёскивает руками Артём. – Такие, как он, привыкли выходить сухими из воды.

– Считаешь меня настолько глупой? Думаешь, не смогу постоять за себя и отличить правду от лжи? – злюсь и встаю со стула, который служил мне опорой после шокирующей новости.

– Я вовсе не это хотел сказать, – смягчается Артём. – Дело не в тебе, а в нём. С такими меньше слов, больше дела… Если понимаешь, о чём я.

– Ну, драться я с ним точно не буду, – бросаю взгляд на потрепанного бойца. – А вот посмотреть в его глаза и ответить при случае, думаю, мне по силам.

– Ты чересчур великодушна, Аня…

– Бываю иногда.

Я достаю из аптечки перекись и вату.

– Вот как сейчас, например… – вздыхаю. – Давай обработаю руки. И лицо вон подбито.

– Да ерунда, – фыркает Артём и не без гордости подмечает: – Вот Прохорову досталось, видела его физиономию?

– Видела-видела, садись, герой.

Помню, как в студенческие годы Артём жестко подрался из-за меня. Один парень был крайне неравнодушен ко мне и всё время задирал, не давая проходу. Бесил жутко. Никакие вразумительные слова на него не действовали, так что пришлось рассказать Артёму… После хорошей взбучки он ко мне больше не приставал, стал за десять метров стороной обходить.

И вот, спустя больше пяти лет Артём снова геройствует. Мне, конечно, приятно, что он готов заступиться за меня, но ситуация такая неоднозначная… И люди уже взрослые. Надо бы разобраться для начала, кто есть кто, а не сразу кулаки распускать.

Катя, крутившаяся неподалеку, подбегает к нам во время этих медпроцедур. Её любопытный нос вырастает в разы от увиденного.

– Артём, ты подрался с кем-то? Я вижу кровь…

– Да, побил одного злодея.

– Ого, ничего себе! Мам, ты слышала?

– Угу…

– А тебе не больно? Ой! – Катя закрывает глаза, когда я капаю перекись на ранку.

– Нет, не больно, малыш, – смеётся Артём, расплываясь в улыбке. – Даже приятно… Твоя мама очень аккуратно обрабатывает.

Молча принимаю комплимент и продолжаю стараться.

– Я тоже хочу быть супергероем и бороться со злом! – закипает от восторга дочь и подпрыгивает от гениальной идеи. – Так, где моя волшебная палочка? Сейчас найду её и всех победю…

Катя убегает в детскую, а нам остаётся только посмеиваться и умиляться её детской непосредственности и буйной фантазии.

– Осталось около губ, и всё, – воспроизвожу мысли вслух, склоняюсь над Артёмом и прижимаю ватку к уголку губ. – Чего ты так смотришь?

– Просто, – лыбится он, обжигая лицо взглядом проницательных глаз.

Артём облизывает пересохшие губы, к которым невольно прикасаюсь пальцами при обработке, и я вспоминаю наш последний поцелуй. Зуб даю, бывший муж думает именно о нём, оттого и сидит такой довольный.

– Готово.

– Спасибо, милая, – его губы дарят поцелуй моим пальцам. Мягкий и нежный.

– Не за что, – сглатываю и, подхватив баночку с перекисью, тороплюсь сбежать от неловкого момента.

Не знаю, как правильно реагировать. Мне сложно переключиться.

– Не спеши, – останавливает Артём, обхватывая руками мои бёдра.

– Что?

– Скажи, это, и правда, квартира Прохорова?

– Да. К сожалению.

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне вместе с Катей, – настоятельно заявляет мужчина. Заметив моё смятение, он добавляет. – А я поживу у друга, не переживай.

– Я подумаю, – отвечаю после недолгой паузы.

Прекрасно понимаю, что в квартире Прохорова оставаться и пользоваться его купленной благосклонностью больше не имеет смысла. Предложение Артёма о переезде весьма неожиданное, но пока оно единственное… Возвращаться к той же сестре и беспокоить её не хочется.

– Думай, Аня. И потихоньку собирай вещи. Вообще не хочу оставлять вас здесь одних, мало ли этот опять заявится.

– Всё будет нормально. Завтра я поговорю с ним с глазу на глаз и расставлю точки над «i». Позвоню тебе, как освобожусь.

– Обязательно, Аня. И лучше заранее…

– Договорились.

* * *

На следующий день я захожу к Прохорову, когда все основные рабочие моменты уже решены, а дети разошлись по домам. Он ждал. Целый день пытался выловить меня под разными предлогами и даже снисходительно улыбался, но моё холодное «поговорим после работы» отбило его жизнерадостность. Тем лучше, да и проще будет рубить с плеча и не церемониться. Если сделка с Лизой – правда, то ему нет оправдания.

– Наконец-то, Аня, проходи… Садись, – суетится Прохоров, как только переступаю порог его кабинета.

– Не стоит так стараться, – бросаю, видя, как он отодвигает передо мной стул.

– Что этот гад наговорил тебе про меня? Он сумасшедший, клянусь… – нездорово хохочет директор.

Заметно, как сильно он нервничает. Жутко осознавать, что идеальное клише, которое навесила на него, неминуемо рушится.

– А что Артём может наговорить? – провокационно изгибаю бровь.

– Кто его знает, вчера он бросался необоснованными обвинениями и напал на меня, если помнишь. Просто дикая необузданная ревность сводит его с ума, ты ведь и сама это прекрасно понимаешь?

– Не совсем, – сухо отвечаю. – Что от тебя хотела Лиза, его бывшая жена?

Сергей теряется и, кажется, чуть бледнеет.

– Кто это?

А вот это первая ошибка. Грубая.

– Та, с кем ты встречался вчера в кафе.

– Ты что-то путаешь, Аня. Какое кафе? Какая Лиза?

Это уже слишком. Он даже не краснеет. Блеет, как глупый баран, в ответ… Значит Артём был абсолютно прав. Невиновный не стал бы врать или оправдываться.

Недолго думая, достаю телефон и открываю галерею с фотографиями.

– Вот ты, – увеличиваю сохранённое фото. – А вот – та самая Лиза. И вы сидите за столиком кафе, как видишь.

– Я… Это… – не может подобрать слов обескураженный мужчина. – Ты, что ли, следишь за мной?

– Нет. Знакомый вас заметил и сфоткал для меня.

– Ах, бывший значит.

– Да какая разница, кто, Сергей! – срываюсь я. – Ты врёшь мне прямо в глаза, тебя это не смущает?

– Эта была деловая встреча, и ты не имеешь к ней никакого отношения!

– Тогда зачем надо было врать?

– Да кто врал? После того, как твой бывший мне голову отбил, не помню, что вчера творилось… Вот ты мне показала, и я вспомнил.

Уровень отмазок – первый. Неуверенный и нестабильный.

– Я съезжаю из твоей квартиры, Прохоров, – из сумки достаю конверт с деньгами и бросаю ему под нос. – Здесь сумма за тот период, который жили там.

– Но, Аня…

– Я понимаю, эти деньги – мелочь по сравнению с тем, что предложила тебе Лиза, но всё же…

– Аня, прекрати. И забери это обратно, – психует Сергей, возвращая конверт.

– Нет, это ты прекрати! – ладошка горит от шлепка об столешницу. – Строить из себя крайнего, когда главным исполнителем являешься ты сам! И забери деньги, тебе ведь не привыкать брать от женщин. Тем более с заданием ты не справился, так что грех раскидываться суммами.

Хочу как можно быстрее покинуть эти стены, пропитанные ложью. Какая же я дура, поверила ему, повелась на мнимую щедрость и доброту, боялась задеть порой, ценя этого мужчину, считая его достойным человеком.

Я рвусь на выход, но крепкая мужская рука останавливает меня.

– Постой, Аня, – разворачивает и смотрит с сожалением Сергей. – Лиза подходила ко мне с просьбой, уж не знаю, как она на меня вышла…

Молчу. Не понимаю, к чему дополнительные объяснения.

– Она пообещала всё, что угодно, если соглашусь на её предложение поухаживать за тобой.

Бинго.

– Или лишить того, что имею, если не соглашусь…

– Ты испугался и согласился, – делаю вывод. Не в пользу Прохорова, но что поделать?

– Вовсе нет. Пойми, это предложение поступило после того, как я познакомился с тобой. А ты мне сразу понравилась, и все мои слова и действия были правдивыми. Я не врал тебе, когда говорил про свои чувства.

– Да, кажется, я поняла… – растягиваю. – Ты решил убить двух зайцев сразу. Включил коммерческую жилку, которую ничем не выбьешь, да? Только я – не договор и не его пункт… Я человек, женщина, которая верила тебе от и до, даже восхищалась порой, считала себя недостойной такого, как ты…

Моя губа дрожит. Мне обидно до глубины души. Сложнее всего разочаровываться в человеке, которому доверял. Его оправдания – чушь собачья. Лучше бы Сергей ничего не говорил.

– Аня, прости…

– Нет, Прохоров. И не подумаю. Просто забуду как страшный сон, и всё, – поджимаю губы, пытаясь успокоить эмоции. – Сегодня вещи перевезу и ключ верну. И заявление на увольнение завтра подпишешь, ведь работать под твоим руководством я не смогу.

– А вот это уже слишком, – прорезается у него голос. – Как работника я хочу видеть тебя в нашем центре!

– Нет, Прохоров. Это всё. Меня уже воротит от этого места, – морщусь я и, скинув с себя его руки, выхожу из душного кабинета.

Сразу звоню Артёму и выхожу на улицу. Как же дерьмово на душе, кто бы знал… Втягиваю носом прохладный воздух и закрываю глаза. Когда уже закончится в моей жизни полоса, на которую вылили сто литров банок чёрной краски? Когда можно будет расслабиться и спокойно заснуть, ни о чём не думая?

Пока жду Артёма, бреду по тротуару, вымощенному вдоль главной дороги. Завернув на парковку, я останавливаюсь и замечаю машину, в которой сидит девушка и поправляет причёску в зеркале. Эту блондинку я узнаю даже издалека – Лиза, одна из причин моих несчастий.

Я бы не стала заводить с ней разговор, если бы она сама не вышла из машины. Внутри я ещё не остыла после разговора с Прохоровым, а эту женщину ненавижу всем своим сердцем.

– Далеко спешишь? – преграждаю Лизе путь и воинственно смотрю на неё.

Она как всегда при параде. Яркая и броская даже в этот пасмурный день.

– А тебе какое дело, Котова? – смеряет меня презрительным взглядом, дуя губы.

– Ну, тебе ведь есть до меня дело, не так ли? Никаких денег и сил не жалко, чтобы испортить мне жизнь.

– Пф-ф, нужна ты мне больно, – встряхивает копной светлых волос. – Живи тихонько своей убогой жизнью …

– Интересно получается… А чего такой, как ты, завидовать моей убогой тихой жизни?

– Чего?

Не понимаю женских драк, но я хорошенько бы ей врезала сейчас. Они с Прохоровым – два сапога пара. «Кого? Чего? Когда?» – строят из себя умственно отсталых, когда сами до ужаса хитрые и расчётливые.

– Когда ты отстанешь уже от нас, вот что!

Именно от «нас». Для Лизы я неразрывно связана с Артёмом, и так было всегда.

– Ты мне не нужна, я лишь пекусь насчёт Артёма. Он мой муж, ясно?

– Он не любит тебя, Лиза, и ты это знаешь!

– А кого он любит? Тебя? – смотрит на меня, как на убогую. Спустя пять лет ничего не изменилось. То же презрение и та же зависть с её стороны.

– Ты знаешь ответ на этот вопрос. С того самого момента, как мы начали с ним встречаться, но ты всё равно, как дура, бегала за ним, добиваясь хоть какого-то внимания… Где твоя гордость, Лиза? Вот он ушёл от тебя, а ты опускаешься до низких поступков, чтобы вернуть его… Вернуть того, кто никогда тебя не полюбит и не оценит такие старания.

– Это ты во всём виновата! – её милое личико искривляется в злобе. – Не было б тебя, у нас было бы всё хорошо. Мы со школы были вместе, и ничего… Припёрлась тут, деревенщина, и начала жопой крутить!

– Да у меня и жопы-то нет, чтоб ею крутить… – усмехаюсь. – Признайся хоть сейчас, что соврала и подстроила тот план с изменой, чтобы мы расстались. Ты даже не представляешь, что я пережила, Лиза.

– Плевать я хотела!

– Мне жаль тебя… Чисто по-человечески.

– Себя пожалей! – бесится она, плюясь обвинениями. – Всю жизнь мне испортила, сучка ты, Аня! Я же люблю Артёма, а тебе он не нужен!

Одно и то же. Пластинка, которую заклинило… Мне смешно. И она совершенно ничего не понимает, видя только себя и свои желания.

– Ты как вредная девочка-жадина, Лиза. Артём ведь не игрушка и не твоя собственность, чтобы так говорить.

– Ой, у меня в ушах уже звенит от твоего жужжания… – фыркает блондинка.

– Так иди, лечись! – киваю на торчащую неподалеку верхушку больницы. – И оставь нас в покое. Хватит, Лиза… Эффект бумеранга ведь никто не отменял. Почувствуешь, как это больно бывает, никакие папины деньги не помогут.

– Пошла ты…

– И ты. Далеко. И не возвращайся, умоляю.

Она показывает мне средний палец на прощанье и разворачивается на высоких каблуках. Походкой от бедра отчеканивает шаг, и вскоре её точенная фигурка скрывается за поворотом.

Когда-нибудь до неё дойдёт… Она перебесится. С возрастом. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

На парковку заезжает машина Артёма. Я быстро заскакиваю в салон и сразу пристёгиваюсь. Моя прыткость удивляет Артема, он переживает:

– Как всё прошло?

– М-м-м… Я увольняюсь.

– Вот как, – его брови подпрыгивают. – Ну, и правильно…

– И переезжаю к тебе.

– А вот это – отличная новость, – слышу радостные нотки в его голосе. – Тогда погнали.

Артём нажимает на газ, и колёса машины с визгом срываются с места.