Глава 30

Сафия – Поговори со мной, Сафик, – мягко обращается ко мне мама. Ой. Не хотелось бы. После того, как я два дня провалялась на диване в гостиной её дома, мама решила возобновить свои путешествия со мной. Отрываю взгляд от сценария и смотрю на неё вопросительно. Я понимаю, о чём речь, но пару секунд мне требуется на то, чтоб собраться с духом. Тема разговора ясна, но от этого менее волнительной она не становится. Кто мне только не пытался промыть мозг за последние дни. Фил нанял орду психологов, в компетентности которых у меня есть сомнения. Единственное, на что они заточены, – отговорить меня. А это, как всем известно, дело гиблое. Забавно наблюдать, как профи из кожи вон лезут, стараясь меня переубедить. – Я хочу, чтобы ты поделилась со мной своими мыслями, – спокойствию мамы можно только позавидовать. Хотя я и так в неё. – Наверное, не стоило бить Серёжу в пах. Переживаю теперь. Она вздыхает. – Конечно, не стоило. Но я не об этом. Я разговаривала с твоим лечащим врачом… – мама откашливается. Мое сердце сжимается. Меньше всего мне хочется причинять ей боль. Её жизнь – борьба уже много лет. Такая борьба, которая большинству и не снилась. Как могу, скрашиваю жизнь. Но всё, что я могла предложить взамен, неравноценно её потерям. Теперь у меня появился шанс это исправить. Вгрызаться нужно в любую возможность. – Я знаю, что тебе могли сказать в клинике. Результаты обследования скоро будут готовы. Давай мы не будем заблаговременно делать выводы? Внешне я спокойна. Внутренне… Объяснить сложно. Я готова к любому исходу. Когда нам с братом было по два года, маме сказали: – Ваши дети не проживут больше года. Свое двадцатилетие я отпраздновала пару лет назад в самом дорогом ночном клубе Нью-Йорка. Всё может пойти не по плану. В любую из сторон. Когда-то спустя годы лечения Расима допустили к операции. Меня нет. По результатам обследования он был значительно крепче. У него были шансы на благополучный исход и дальнейшую положительную динамику в лечении. Через неделю после операции сердце моего самого любимого человека остановилось. Крошечная капля надежды в одночасье растворилась в океане горя. Я никогда не забуду чувства, испытанные в тот день. Они навсегда со мной. Бегу от них. Но они часть меня. Мама вышла из палаты поговорить с врачом, ведущим его после операции, а я осталась с братом. Сидела на металлическом стуле. Держала Расима за руку и рассказывала ему, как проходят мои дни. Без него. Выдумывала, чтобы он не говорил: «Ляля, ты опять ноешь». В какой-то момент он сжал мою руку и заглянул в глаза. Понимание, принятие и грусть. До того, как он начал говорить, я всё поняла. «Когда будет невмоготу – я тебя позову. А пока побудь с мамой». Я далеко не идеальная дочка, но я очень стараюсь. Всегда старалась. Несмотря на замкнутость, старалась впускать её в свою голову. Понимала – для неё это важно. Пока брат был жив, моя связь с внешним миром – за одним исключением – происходила через него. Надо говорить, кто исключением стал? Сейчас схожий случай. Нужно дать ей шанс. Мама в глубине души другого мнения, но соглашается дождаться результатов обследования. Я его проходила почти неделю. Думала, кусаться начну. Невыносимо так долго находиться в стенах подобных заведений. Осточертели. – Серёжа звонил несколько раз. Может, поговоришь с ним? – вот, теперь уверенности в её словах больше. Передёргиваю плечами. – А есть смысл? – Сафия, не паясничай! – воу, что-то новенькое. – Он должен знать. Да кто бы спорил. Должен. Я должна сказать. Есть одна проблема. Второй раз я такого позора не вынесу. Отчаяние топит мозг, как только вспоминаю нашу встречу. Его чувство вины было практически осязаемо, но ярость, курсирующая по моему телу, была в разы сильнее. Я стараюсь держать дистанцию с острыми эмоциями. – Ты готова простить. Я вижу это в твоих глазах. Как и ту боль, что ты испытываешь, – боюсь представить, чего стоят маме эти слова. – Да, я с тобой не спорю. Готова. Но зачем? Мам, мне, правда, неловко с тобой говорить об этом… Мне никто ничего не обещал. Мы не обсуждали совместное будущее. Его быть не может, – я сама всё выдумала себе. Хотела быть поближе к своим небесам. – Если я сейчас всё брошу и приеду к нему. Представляешь, что будет? Зачем портить его жизнь? У него новая работа, о которой он мечтал. Семья. И я не хочу усложнять его жизнь. Нас обоих устраивали отношения необременённого типа. Кто же знал, что у меня появится возможность оставить после себя действительно что-то прекрасное. – Малышка, нельзя делать выбор за кого-то. Поднимаюсь с кресла. Подхожу к маме и устраиваюсь поудобнее рядом с ней на широком диване. Сворачиваюсь в клубочек. Кладу голову ей на колени. – Я уже его сделала, мам. Не хочу знать о том, что он тоже, как и вы все, против. Вы когда-нибудь любили так, что дышать невозможно было без человека? Все мысли о нём. Каждая поставленная цель связана с ним. Но в то же время знать, что ни за что к нему не притронетесь, пока он счастлив с другой? Пока Маша и Серёжа были женаты, я не вспоминала прошлое. Держала его под замком. А потом моя одержимость вырвалась наружу… Отвратительное чувство. Ты можешь быть рядом с другим человеком. Чувствовать к нему что-то ярче симпатии. Но частичка тебя всегда холодна. Она знает правду. Хранит её и лелеет. Виновата ли я перед Марко? Бесспорно. Есть ли угрызения совести? Нет. Он знал, на что шёл. Знал многие мои тайны. Мы познакомились на каком-то светском мероприятии, посвящённом Формуле-1. Чёрт меня дёрнул тогда ему рассказать о том, что моя подруга ждёт ребенка от моего любимого человека. Марко – моё покаяние. Я знаю все грани боли. Любой. И физической, и моральной. В тот момент рассудок растворился от её изобилия. Растрепала ему всё, пока мы вдвоём сидели на балконе шикарного отеля и рассматривали Персидский залив. Я была уверена: он пьян и наутро ничего не вспомнит. Эдакий попутчик в поезде. Мальчик из детства, в память о котором у меня только старая фотография полароид осталась. Подружка, познакомившаяся с ним в то время, пока я о нём ничего не знала. Критическая патология сердечно-сосудистой системы. Рассказала ему всё, о чём до этого ни с кем не говорила. Кто же знал, что он недостаточно пьян, что запомнил все мои откровения. Через пару дней после той ночи я увидела его в первом ряду среди зрителей на модном показе. Возможно, для него я стала вызовом. Он думал, что сможет изменить порядок вещей в моей голове. Увы. Несколько месяцев я от него бегала, а потом решила – а почему нет? Поняв, что ничего не выйдет, он творил грандиозные по мощи глупости. В этом мы с ним похожи. Я и Серёжа. Точки соприкосновения наших вселенных можно пересчитать по пальцам. Но нам вместе было комфортно. С ним я позволяла себе быть такой, как мне хотелось. Особенной. Мне хотелось такой остаться в его глазах. Резко меняю позу, переворачиваясь на спину. Смотрю на маму с восторгом. Волнение начинает бурлить по всему телу. – Давай ты примешь участие в показе? Я с Алексом договорюсь.