Глава 47.

Мне восемь. Только из школы прибежал. Отец увидел в дневнике две двойки и замечание от классного руководителя на пол страницы с требованием немедленно явиться в школу!

Я срывал уроки. Но я не хотел. Мальчишки в классе меня задирали, а я всего лишь защищался.

Завязалась драка на перемене, я разбил одному недоноску губу, второму оставил синяк на руке. Меня в школе побаивались, но эти решили действовать толпой.

— Позоришь меня, Мирон, как не стыдно! — отец ударил меня дневником по затылку, я испугался и под кровать сиганул. В угол забился. Притих. Мама в комнату забежала и между ними с отцом завязался скандал.

— Прекрати, ты слишком жёстк с ним!

— Я делаю из него мужика! Сама видишь, какой характер. Неуправляемый, дерзкий!

— Ага, весь в тебя.

А потом, послышались звуки стрельбы…

— Что это, Демид? Боже мой, стреляют? У нас в саду?

Через пару секунд раздался шум уже и в доме, на первом этаже.

— Прячься, быстро! Бери детей и бегите!

Отец не успел договорить, в комнату ворвались какие-то люди.

Началась перестрелка, вопли, звуки борьбы.

Вскоре всё стихло. Когда на пол рухнули тела…

Я осторожно подполз ближе, выглянув из укрытия, и ужаснулся, едва сдержав крик.

Мама. Папа. Они были мертвы, в луже крови.

Только моя маленькая шестимесячная сестрёнка истошно вопила, лёжа в кроватке.

— Ребёнка тоже заткни! — прозвучал ледяной, без капли жалости голос. — Такое отродье не должно размножаться! Всех. Истребить.

Я не знал почему и за что они с нами так поступили, я был ребёнком. Всего лишь восьмилетним мальчиком, которого отец никогда не посвящал в свои дела. Но мы были богаты. Безмерно. Видимо, отец кому-то дорогу перешёл. Его обрекли на вендетту. Он сильно обидел местного авторитета — Юсупова Ильяса. Ильяс в то время был главной шишкой, а его брат — Назар, на подхвате.

Вскоре крик младенца затих…

— Так-то лучше.

Я зажал рот ладонями, видя, как по полу медленно текут ручейки крови и без движений лежит мамина рука с красивыми, длинными пальцами. На запястье тонкий золотой браслет с бриллиантами и её инициалами. Это подарок отца на годовщину свадьбы.

— Обыскать здесь всё! Шевелитесь!

— Только троих нашли. Там ещё повар, две служанки.

— Всех убрать!

— Кошка, собаки…

— Всех!

— Еще четвёртый должен быть. Пацан! Где он?

До сих помню, как мне больно и страшно было. До ужаса. Как в кошмарном сне. Но это не сон, это реальность. Я должен свыкнуться, что никогда не увижу маму, отца, малышку Соню.

Я не сдержался и захрипел, этим себя выдав.

— Тихо! Слышал?

— Чё?

— Всхлипнул словно кто-то.

Шавки Юсупова бросились врассыпную. Я видел их тяжёлые ботинки из грубой кожи, топот до сих пор отчётливо звучит в голове, отдаваясь резонансом, спустя двадцать лет.

Топот, крики мамы, плач сестры.

Звуки ножей, рассекающих плоть.

Всё это вместе вызывает у меня срывы до сих пор. Я могу впасть в прострацию и утратить над собой контроль. Это приступы. Приступы агонии, моя болезнь. Они мучили меня всю жизнь, но лишь с Варей…

После того, как я Варю встретил, в ту самую нашу первую ночь в больнице, они неожиданно прекратились. И тогда я понял… Варя — моё лекарство. Эта светлая девочка — моё спасение!

Один из ублюдков опустился на колени и заглянул под кровать.

— Вот и нашли… Третьего. Последний из Могикан, блять!

— Тащи сюда!

— Нет, пожалуйста, нет!

Они были мерзкими, бородатыми. Все огромные, как скала, и жестокие. В чёрном во всём, вооружены до зубов.

Бандиты издевались надо мной, били, насмехались. Заставляли смотреть на трупы родных и запугивали до такого состояния, что я терял сознание. Но они били меня по лицо и снова приводили в чувства. Один из чудовищ приставил к горлу нож. Я зажмурился, готовясь встретить смерть, но внезапно в комнату вошли ещё двое.

— Что здесь происходит?

Бандиты выпрямились по струнке и отшвырнули меня в сторону. Я комочком скрутился у чьих-то ног и замер.

— Ну и мясо вы тут устроили. Блять, Ильяс, пошли отсюда.

— Последний остался, это его сын.

— Завязывай, это же пацан! Всего лишь ребёнок! Он виноват в делах своего отца, что ли?

— Пока это щенок, но вырастет и превратиться во взрослого кобеля, тогда ему захочется отомстить за семью. Нахер такое, дайте ствол, я его пристрелю.

Кто-то протянул ему оружие. У меня волосы встали дыбом, я почувствовал, он направил дуло мне в голову.

— Подожди.

Но передо мной выросла тень. Крепкий, высокий мужчина. Поймал меня за шиворот и вздёрнул, внимательно рассматривая. Под ногами валялся мой дневник с двойками и замечаниями… На нём капли крови. Незнакомец смотрел туда, а потом на меня. В моё лицо. Я тоже на него посмотрел и дыхание перехватило. У него были тёмные глаза, с зелёным отливом, как у кобры…

— Где твои слёзы, мальчик? Тебе не страшно?

Я догадался. Это проверка. Мой последний шанс.

Покачал головой. Бесстрашно на него смотрел, превозмогая всё, что кипело и рвало меня изнутри.

— Бесстрашный? Надо же, — усмехнулся человек со змеиными глазами. — Слушай, Ильяс, отдай мне его.

— Что?

— Отдай пацана! Я заплачу. Щедро. Всю мою долю забирай, а его дай мне.

— Ну и зачем тебе этот шкет?

— В нем что-то есть. Сделаю из него бойца, от него живого больше будет пользы, чем от мёртвого.

— Спятил! Да этот сучёныш припомнит тебе всё, когда яйца пушком обрастут! Глотки перережет во сне! Это дурость, брать в преемники вражеского отродье.

— Этого не случится. Ты знаешь как я умею ломать людей. Я выбью из него любую жажду. Заменю своей, угодной мне.

Выдохнул.

— Удваиваю цену!

— Ты рехнулся.

— Отдай пацана, говорю!

Мужчин жадно в меня вцепился, закрывая собой от ствола.

— Да и хрен с тобой, забирай! Только если я его увижу хоть раз, шею сверну без разговоров.

— Договорились.

Так я стал собственностью Назара Юсупова…

Чудовищем, в которое он меня превратил.

Ильяс был прав. Не стоит давать шанс своему врагу.

Спустя годы, возмужав и окрепнув, я вернулся к нему и вырезал его сердце.

Но не по своей воле, а по приказу своего хозяина.

Назар решил занять место брата. Стать центром чёрного мира. И он пошёл на всё, чтобы добиться своего.

* * *

Тряхнул головой. Меня опять потащило в ад… Я бы надолго там погряз, если не бы не телефонный звонок. Мой телефон тренькал и вибрировал. Взял его, на экране неизвестный номер. Принял вызов и обмер, услышав взволнованно-приторный голос, от которого всё внутри льдом покрылось.

— Илюша…