Глава 52.

День отъезда настал, самолёт через три часа. Я зашёл к Назару, чтобы проститься и получить подробные инструкции. Начальник пребывал в добром расположении духа, встретив меня ленивой улыбкой. Он чувствовал себя нормально, даже лицо посвежело.

Юсупов регулярно принимает лекарства и придерживается всех рекомендаций врачей. Впервые в жизни я мысленно желал кому-то не здравия скорейшего, а, скорее, наоборот.

Я старался удерживать концентрацию внимания на деле, но мысли мои все были там, за несколько километров отсюда. Я продолжал думать о Варе, детях, корил себя и проклинал. Сегодня мы станем ещё дальше друг от друга.

Утром я взял телефон и позвонил ей со скрытого номера.

— Слушаю.

Молчание.

— Кто это? Говорите.

Её голос был тихим, подавленным. Меня заколотило, начал часто дышать, сжав челюсти почти до боли.

— Илья, — тоненько всхлипнула она, встрепенувшись, — это ты?

Эмоции переполняют, меня на куски разрывает и лихорадит. Блять, почему это так тяжело?!!!!

— Илья… Я… Ты…

Проклятье, как нежно она говорит, какой у неё сладкий, нежный, но очень грустный голос. Пиздец, просто убейте меня, я больше не смогу жить без неё.

— Пожалуйста, давай…

И бросил трубку, заорав матом, избил подушку. Разорвав её на куски, выпотрошил все перья.

Скурил три сигарет, стоя у окна, мысленно врезал себе по морде, поставил блок на чувства и пошёл к Юсупову.

— Ну всё, можешь идти, — приказал босс.

Юсупов схватил Валерию за волосы, дёрнул к своей ширинке. Оттянул резинку штанов и ртом насадил на свой член. Сразу начинает пялить жёстко. Она визжит, упирается, а он её на скорости дерёт глубоко в глотку.

Быстро выхожу. В машину, еду в аэропорт. И думаю… Как рефлекс, после увиденного, в подсознании вспышка и к кровь хлынула к паху, пробуждая эрекцию, но я её блокирую. Пытаюсь. Годы практик дали хоть какой-то результат. Уже легче стало.

Психиатр, народные целители, церковь — я попробовал всё. Мантры, молитвы, медитации, таблетки — я старался. И всё это делалось в тайне от Вари.

Помню, как Назар, после приказов своих кровавых, оргии устраивал. Сначала заставлял меня смотреть, как он шлюх пялит, потом сам смотрел, как я пялю по его приказу. Смотрел и дрочил, закидываясь выпивкой и куревом. Его это возбуждало.

Первое время, когда моя психика ещё не сломанной была, Юсупов заставлял меня участвовать в оргиях, продолжая ломать, превращая в цепного, послушного пса, которым с лёгкостью можно было манипулировать.

Я ненавидел его, ненавидел свою жизнь, ненавидел абсолютно всё! Но вскоре эта ненависть к жестокости переросла в болезнь, когда Юсупов начал выдавать мне серьёзные задания, сделав из меня первоклассного профессионального убийцу.

Его личного, не имеющего равных, ассасина.

Два, а то и три раза в неделю я становился хладнокровным чудовищем. На моих руках сотни жертв. Мои руки всегда в крови. А душа в агонии. Только женщина, выпивка, бешеный грубый секс помогал мне глушить внутреннюю боль…

Душегуб заставил меня взять ствол и вышибить мозги предателю.

Он сделал выбор — или жизнь предателя или моя.

Либо я убиваю врага по его поручению, либо он убивает меня.

Я струсил. Я поставил свою жизнь превыше чужой и застрелил человека, стоявшего передо мной на коленях выстрелом в упор.

До этого Юсупов заставлял меня убивать животных, затем бездомных. Так сказать, воспитывал дух наёмного убийцы с ранних лет.

Он ломал мою психику нещадно. Выбивал любое сострадание и чувства, делал железного солдата, не знающего ничего доброго и светлого.

У него не получилось уничтожить меня до конца, кроме одного — он заставил меня до приступов его бояться и подчиняться сиемоментно.

Он похвалил меня, похлопав по плечу, а потом повёз в бордель. Я побывал там впервые. Мой первой бордельной шлюхой стала какая-то брюнетка с длинными волосами. Наверно, это был парик.

Она обслужила сначала его, потом его партнёров и как объедки её бросили мне.

— Бери, мальчик, заслужил. Папа тобой доволен!

Юсупов думал я лишусь девственности сейчас, но нет, я уже был не девственником и держал это в тайне.

Секс стал моей одержимостью и болезнью…

Моим лекарством. От того пиздеца, что со мной творил Юсупов.

Секс дерьмовей наркоты, но безопасней для здоровья.

Конечно, если предохраняться. А с этим у меня проблем никогда не было. Я всегда носил с собой в кармане пиджака, в кошельке, в бардачке презервативы.

Закупался пачками. Никогда не драл шлюх без резинки — главное правило. Лишь один раз сорвался, это было с Варей. Меня никогда так ни с кем не накрывало, как с ней.

Девочек, которых я заказывал после заданий, я покупал в престижных борделях, а у них все девочки чистые, регулярно проверяются, оттого и стоят нехило.

Первый в жизни секс у меня случился с одной девчонкой, в которую я был без памяти влюблён.

Земфира…

Горячая, длинноногая блондинка. С упругой попкой, хорошими сиськами, и пропорциями 90-60-90.

Она была нашей соседкой, жила в соседнем доме. Постоянно смотрела на меня, когда я мимо проходил, строила глазки и кокетничала.

Земфира училась в школе моделей, даже вскоре выиграла титул мисс, снялась в модном журнале.

Я каждый день дрочил на этот журнал, глядя на её фото в бикини, и бурно кончал, мечтая об этой девчонке, как о какой-то манне небесной.

А потом я трахнул её в гараже, на заднем дворе её дома…

Я был её первым.

Она стала первой у меня.

Трахнул и до одури влюбился. А она… Она вскоре меня отшила, потому что увлеклась другим — Стасом Самохваловым, главным мажором района.

Он катал её на кабриолете и покупал дорогие шмотки, а у меня на тот момент была дыра в кармане.

Дрыщ. Обсос. Любимый папинкин сынок!

Я не мог видеть его грязные лапы на заднице Земфиры, я слишком сильно любил эту девчонку.

Не мог видеть, как он ее домой каждый раз подвозит на своей тачке, как целует и зажимает везде только, где приспичит.

Я разбивал кулаки в кровь, не в силах получить желаемое и изменить ситуацию.

И однажды я разбил ему рожу. Чуть не убил, если бы родители Стаса не вмешались.

С переломом носа и другими травами его госпитализировали, а меня едва не посадили, но Юсупов отмазал. Отмазал и сам меня избил до потери сознания, так, что я провалялся в кровати три недели.

На мне не было живого места. Он сломал мне ребро.

Но я тогда был слишком молодым и неуправляемым.

Как бы меня не ломали, где-то в подкорке мозга я строил план, надеясь однажды сбежать и принадлежать только самому себе.

Но я его асассин.

Это моя карма.

Мой пожизненный приговор.

После этого случая мы уехали из города. В день мордобоя я видел Земфиру в последний раз…