Глава 75. Иван. Представь, что это он

Лера ожидаемо дергается в моих руках. Я только усиливаю захват, будто беру в тиски — не шелохнется. От ее близости, к которой я шел так долго, от ее беспомощности тихонько едет крыша.

— Это мог быть он, — тише повторяю я.

Носом отодвигаю ее волосы на шее, продираюсь к прохладной, слегка пахнущей хлоркой коже и оставляю на обнаженной шее осторожный мягкий поцелуй. Лера снова дергается, но тотчас же затихает в моих руках.

Даже через хлорку пробивается запах Леры. Я втягиваю воздух глубже, чтобы вычленить его.

Во мне на мгновение просыпается злость на Вадика. Как он умудрился настолько глубоко в ней засесть, что даже спустя полтора года Лера мгновенно хватается за такую фантазию?.. Я отмахиваюсь от этих мыслей, продолжая целовать ее шею.

Лера мелко дрожит в моих руках, но не сопротивляется, и я чуть ослабляю хватку, чтобы проверить, работает мой план или нет. И чтобы развязать себе руки.

Она просто стоит, опустив голову, и дрожит, словно щенок. Это даже не эротично.

Я осторожно разжимаю руки, которыми она себя обхватила, опускаю их, а потом медленно веду подушечками пальцев от самых ладоней вверх до плеч. Чувствую мурашки, которые разлетаются по ее рукам от этой ласки.

Внизу живота скручивается тугой горячий узел.

Я уже не отступлю, не смогу, не захочу. Пусть бы Лера просто поддалась мне…

На короткое время сплетаю наши пальцы, и в груди вспыхивает маленькое солнце, когда она легонько сжимает их в ответ.

И в тот же миг меня снова накрывает волна ревности от мысли, что Лера сейчас и в самом деле представляет Вадика. Никогда не думал, что допущу такое, — и тем более, что сам предложу. Но, может, она, как и я, осознает, что этот переходный момент необходим?

Нежно целую ее плечо, опускаясь ладонями по ключицам. Лера сжимается, когда мои ладони накрывают ее грудь — острые от холода соски упираются в мою горячую кожу, — и снова пытается закрыться руками.

— Представь, что это он, — повторяю я, хотя самому уже тошно от этих слов.

Это в первый и последний раз. Больше никого между нами не будет, никогда.

Вожу носом по ее волосам, ловя оттенки запаха. Я уже в какой-то параллельной реальности, осталось только затянуть в нее Леру.

Мягко, но настойчиво убираю ее руки от груди, оттесняю ее к самому бортику. За талию притягиваю к себе и медленно, тягуче, наслаждаясь каждым мгновением, мну губами ее губы. Ресницы ее закрытых глаз дрожат. В уголках то ли капли воды, то ли слезы.

Я проникаю в ее рот языком — и меня потряхивает от этого удовольствия.

Лера осторожно мне отзывается. Отзывается! Не прерывая поцелуя, поглаживаю ее грудь, задевая пальцами соски. Не знаю, какая в ней идет борьба, но Лера точно заслужила охрененный приз.

Поцелуями спускаюсь по ее подбородку, по шее к груди. Обхватываю губами твердый сосок и дразню его языком. Потом — второй сосок, а первый покручиваю пальцами.

Я слышу ее тихий, приглушенный стон и на мгновение прерываюсь, чтобы переждать это до боли приятное, острое ощущение в паху.

Хорошо, моя девочка. Давай дальше…

Я снова врываюсь в ее рот языком, уже без осторожности, жестче, и коленом раздвигаю ей ноги. Она пытается их сжать, но поцелуй не прерывает. Я проскальзываю между ног ладонью и, осторожно поводив пальцами по складочкам, раскрыв их, ввожу сразу два. Она всхлипывает, будто задыхается, — надеюсь, от удовольствия. Точно от удовольствия — ее щеки уже горячие.

Лера осторожно, будто не решаясь, обвивает мою шею рукой, тянется за поцелуем. И тогда мои пальцы в ней снова приходят в движение.

Она дышит все чаще — и все чаще до моих нервов доносятся ее стоны, я сам уже на пределе, но хочу, чтобы она кончила. Это прямо жизненно важная задача.

Закидываю себе на бедро ее ногу и вхожу пальцами глубже, стону от того, как горячо и сильно она меня сжимает. В глазах темнеет от удовольствия. Двигаю пальцами все быстрее, целуя ее, прикусывая подбородок. Черт, я сам готов кончить…

Приспускаю плавки и медленно, осторожно в нее вхожу. Она вздрагивает, будто ей неприятно или даже больно. Замираю, прислушиваясь к ее телу.

— Тшш… — ласково говорю я и проталкиваюсь в нее чуть глубже.

Лера впивается пальцами в мои плечи. Какое-то время будто не пускает меня — я жду, нежно, осторожно ее лаская, — а потом расслабляется и подается навстречу.

И все, дальше уже мало что помню: ритмичные всплески воды, отблески на стенах, гулкое эхо наших стонов. Помню, что у нее внутри было тесно, горячо и влажно.

Меня ненадолго хватило, но это были, возможно, самые кайфовые минуты за очень, очень долгое время. Это стоило каждой минуты моего ожидания Леры, каждой секунды.

— Теперь все будет хорошо, — говорю ей шепотом на ухо, гладя по мокрым волосам. Потом за руку вывожу из бассейна и накидываю мой халат, который ей до самого пола — как у Зайца в мультике “Ну, погоди”.

Лера молчит, будто замкнулась в себе. Но мне было так хорошо, что я особо не обращаю на это внимания. Все самое сложное позади.

Этой ночью мы засыпаем в ее комнате, в одной кровати, под одним одеялом.