Глава 1

— Как ты хочешь отметить свой день рождения? — спрашиваю я у дочери за завтраком. Все предыдущие дни рождения она отмечала дома. Мы собирали ее друзей, устраивали веселые игры и танцы. Но через месяц ей исполнится шестнадцать, и она уже считает себя взрослой и на этот раз наверняка ждет совершенно особого праздника. — Мам, ты только не обижайся, пожалуйста, ладно? — Даша откладывает в сторону недоеденный бутерброд и смотрит на меня как-то странно. — Ты же не будешь возражать, если на моем дне рождения будет и папа? Мое сердце екает и уходит куда-то в пятки. Я понимала, что рано или поздно это случится. Что моя девочка вырастет и захочет общаться с отцом. И всё равно мне не по себе. Я пожимаю плечами. Как я могу ему это запретить? Дашка и его дочь тоже, и он имеет право быть с нею рядом в такой важный для нее день. — Супер! Тогда я позвоню ему и скажу, что ты согласна. Кстати, он хочет снять для нас целый ресторан! Правда, здорово? И будут классные музыканты, и фейерверк. Он может себе это позволить. Филиалы его компании есть уже в десятке городов. Я пытаюсь улыбнуться, но получается это у меня плохо. Мне несказанно обидно, что именно этот праздник буду устраивать дочери не я, а мой бывший муж. Я позволить себе такие траты, увы, не могу. — А может быть, вы уже помиритесь? Десять лет прошло. Мам, ну что вы как дети? Она снова принимается за бутерброд. Ей кажется, что это легко — взять и забыть о том, что когда-то случилось. Но знала бы она, как непросто бывает перевернуть страницу. Десять лет назад я застала мужа с другой. Вернулась домой из деревни на день раньше, чем собиралась, и дверь мне открыла полуголая девица. Я до сих пор помню ее испуганный взгляд и дрожащие ярко-розовые пухлые губы. Помню, как она собирала по комнате свою одежду и натягивала на себя облегающее платье. И как выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. А следом за ней хотелось выскочить и мне. Потом дом в одночасье стал казаться чужим. Артём потом говорил, что ничего не было. Что он любит только меня, а всё остальное было неважно. Для него — возможно. Но это было важно для меня. Я доверяла ему как самой себе. А он это доверие растоптал. Я так и не смогла его простить. Мне становилось тошно от одной только мысли, что он обнимал и целовал другую. И разумеется, не только целовал. И ведь наверняка тоже признавался ей в любви. Не просто же так пришла к нему домой его коллега. — Мам, ты слышишь меня? — отвлекает меня от воспоминаний голос дочери. — Я спросила, какую лучше путевку попросить у папы. — Путевку? — я непонимающе хмурюсь. Даша заливисто смеется. — Мам, ну ты меня совсем не слушала! Папа на день рождения хочет подарить мне путевку. Сказал, что я могу поехать, куда захочу. Вот я и думаю, что выбрать. Мальдивы? Париж? Или, может быть, Японию? Ее глаза блестят от восторга. — Мы же с тобой собирались на каникулах в Турцию, — напоминаю я. — Мам, ну как ты не понимаешь? — удивляется она. — Это же совсем не то. Это отдых совсем другого класса. Из моих одноклассников в Японии еще никто не был. Представляешь, как будет круто поехать туда первой и каждый день спамить всех классными фотками? — Прости, но тебе не кажется, что это чересчур? Папа оплачивает ресторан, в котором мы будем праздновать. Это тоже дорогое удовольствие. Тебе не кажется, что этого достаточно? О каком еще подарке может идти речь? Дочь обиженно надувает губы. — Мам, ну он же сам предложил! Я его за язык не тянула. И если для него это не так уж и дорого, то почему бы и нет? И бабушка считает, что… Я поднимаюсь из-за стола. Со свекровью у нас непримиримые противоречия, и хотя я никогда не препятствовала ее общению с внучкой, мотивационные установки Элеоноры всегда казались мне весьма сомнительными. Пару лет назад Даша вернулась с проведенных с бабушкой каникул с вопросом, почему у меня нет норковой шубы. По мнению Элеоноры Аркадьевны, женщина без таковой шубы — вовсе не женщина. И без бриллиантов, разумеется, тоже. И мне долго пришлось объяснять дочери, что всё это — лишь внешняя мишура. А самое главное — вовсе не это, а то, что у человека внутри. — Ты лучше подумай, в каком платье ты будешь на дне рождения! — советую я. — Ох, я же тебе не рассказала! — ахает дочь. — Папа сказал, что привезет мне из Москвы настоящее вечернее платье крутого бренда. Все девчонки из класса обзавидуются. Мне ужасно хочется позвонить Стрельникову прямо сейчас. И отчитать его за то, что засыпает Дашку всей этой роскошью, которая ей в шестнадцать лет совсем не нужна. Он словно пытается откупиться за то, что не был рядом с ней всё это время. — Ой, мам! А ведь тебе тоже нужно платье! Давай пройдемся завтра по магазинам! Только, пожалуйста, не экономь. Хорошо? А то ты всегда жалеешь на себя деньги. Про экономию дочь говорит с легкой ноткой пренебрежения. Она была слишком маленькой, когда мне приходилось считать каждую копейку. Потому что тогда у Артема еще не было ни собственной фирмы, ни пентхауса в столице. И моей скромной учительской зарплаты и тех алиментов, что я получала на Дашку, едва хватало, чтобы сводить концы с концами. И даже сейчас, когда Стрельников переводит нам уже совсем другие суммы, большую часть алиментов я кладу на открытый на имя дочери счет. Кто знает, когда и на что ей могут потребоваться деньги. Но сейчас ей это трудно объяснить. Но насчет платья она права. Мне потребуется новый наряд. Особенно, учитывая, что в ресторане будет Стрельников.