Глава 19

— Хороший мужик! Надо брать! — заявляет Зоя, когда мы с ней остаемся одни. Поход в Мариинский театр оказался волшебным. И хотя я отнюдь не театрал, это представление оставило необычайно приятные впечатления. Тут всё сложилось воедино — и мастерство артистов балета, и восхитительная музыка, и сама атмосфера Мариинки. И я уже жалею, что прежде пренебрегала теми возможностями, что дает Петербург. Ведь отнюдь не в каждом городе мира есть столько театров и музеев. А я вместо того, чтобы хотя бы раз в месяц выбираться куда-то, все вечера проводила дома. Более того, я уже почти забыла, каково это — общаться с людьми за пределами школы. А оказалось, что это тоже очень интересно. Я и прежде знала, что Панкратов очень умный и эрудированный мужчина. Но сейчас он открылся мне и с другой стороны. У него обнаружились и чувство юмора, и умение поддержать разговор даже на те темы, которые наверняка далеки от его собственных интересов. А вот я разговор поддерживала плохо. Так и не могла преодолеть какой-то невидимый барьер, что сама же выстроила между собой и человеком, который является моим начальником. Перестроиться оказалось слишком трудно. И когда после выхода из театра Валентин Георгиевич предлагает пойти в ресторан, я благодарю, но отказываюсь. А после укоризненного взгляда Дубининой торопливо добавляю: — Давайте в другой раз! Я не готова к слишком быстрому развитию наших отношений. Мне нужно многое обдумать. И хотя я понимаю, что так вести себя глупо, я ничего не могу с этим поделать. А потому Панкратов просто довозит нас до моего дома и откланивается. И теперь подруга ругает меня за это. — Ты со своим характером так и останешься одна! — сердится она. — Тебе не шестнадцать лет, чтобы лишаться чувств от каждого знака внимания со стороны мужчины. Ты красивая умная женщина и должна этим пользоваться. Вот почему ты не предложила Валентину подняться к тебе на чай? В отличие от меня, она легко и непринужденно называет его по имени. А я весь вечер обращалась к нему исключительно по имени-отчеству. Впрочем, как и он ко мне. — Какой чай? — возражаю я. — После нескольких часов в театре он наверняка голоден. А у меня в холодильнике только капустный салат. — Вот об этом я и говорю! — вздыхает Зоя. — Ты удивительно непрактична. Ты прекрасно знала, что пойдешь с мужчиной в театр, а потом он повезет тебя домой. Ты должна была запечь курицу или приготовить селедку под шубой. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ну, и уж тем более ты не должна была отказываться от ресторана. — Да неудобно как-то! — Чего тут неудобного? Он же сам пригласил. И если бы ты согласилась, я бы нашла способ тактично оставить вас вдвоем. А если ты так и будешь топтаться на месте, то найдется другая, побойчей и уведет его у тебя из-под носа. В вашей школе наверняка полным-полно незамужних дам. На это мне возразить нечего. У нас в школе их действительно много. — Но я даже представить себе не могу, что будет, если о нас с Панкратовым узнают в школе, — от одной только мысли об этом мои щеки начинают полыхать. — А что будет? — удивляется Зоя. — Коллектив будет сплетничать. И завидовать. Но тебе-то что от этого? Он директор, и никто против него не посмеет и слова сказать. Ты сама сказала, что он давно в разводе. А значит, имеет полное право ухаживать за понравившейся женщиной. Так что в следующий раз не будь дурой. — Возможно, никакого следующего раза и не будет. Как ни странно, но, когда я произношу это, я испытываю что-то похожее на сожаление. — Ну, да, как же! — фыркает Дубинина. — Он аж просиял весь, когда ты сказала про другой раз. Вот увидишь, он пригласит тебя куда-нибудь уже в следующие выходные. И если он действительно так умен, как ты говоришь, то он не станет тратить время на еще какой-нибудь театр, а сразу повезет в ресторан. Я вздрагиваю от телефонного звонка. Кто может звонить в одиннадцать часов? — Это Даша! — я произношу это почему-то шепотом. — Я же сказала ей, что иду на балет! — И она хочет убедиться, что ты ночуешь дома? — хохочет Зоя. — Да, доченька! Да, мы с тетей Зоей уже вернулись. Шикарный балет, очень понравился. — Отлично, мам! Рада, что ты начала выбираться из дома. Но тебе не кажется, что ходить в театр с Панкратовым — это немного перебор? — Что? О чём ты говоришь? Я рада, что она звонит не по видеосвязи и не видит сейчас моих явно пунцовых от смущения щек. И я не понимаю, как она узнала о том, с кем именно я была в театре. — Ты, наверно, хочешь спросить, откуда я это узнала? Вас видели Гошины родители. Они тоже были в зале. Я так и знала, что нас кто-нибудь увидит! Я с трудом удерживаю в руках телефон и с ужасом смотрю на Дубинину. Но та только довольно ухмыляется. — Но ты не волнуйся, мам, — продолжает Даша, — Гоша никому не скажет. Ты же его знаешь. Он слишком порядочный для сплетен. Но на твоем месте я бы хорошенько подумала. Валентин Георгиевич, конечно, хороший человек, но если у вас в итоге ничего не получится, то каково тебе будет работать в школе под его руководством? Она словно озвучивает мои мысли. Я и сама думала о том же самом. Но почему-то, услышав это от нее, я обижаюсь: — Почему ты думаешь, что у нас с ним ничего не получится? — Ну, не знаю, — сразу идет на попятную дочь. — Мне так кажется. Всё-таки после папы тебе будет трудно найти мужчину, который тебе по-настоящему понравится. Я предпочитаю свернуть эту тему, и мы еще несколько минут обсуждаем уже ее учебу в школе. А потом желаем друг другу спокойной ночи. — Не слушай эту соплюху! — говорит Зоя, когда я кладу трубку. — Яйца курицу учить не должны. Ей просто обидно, что в твоей жизни, кроме нее, появился кто-то еще. Я киваю и во мне крепнет решимость доказать дочери, что она ошибается. И что на свете много мужчин, которые гораздо лучше, чем Стрельников. И что свет клином на нём не сошелся.