4 глава

Юля

Стас вернулся домой, когда мы уже с дочерью спали. Специально легла в комнате Карины, потому что хотела выспаться перед работой и не сталкиваться с пьяным мужем.Сквозь сон услышала грохот за дверью, а потом и громкий стук в дверь комнаты.

– Мам, кто там? – проснулась дочь.

Тяжело вздохнула, понимая, что пьяный муж — это не самое приятное зрелище. Ненавижу, когда он приходит с таких гулянок. Уж не знаю чем они занимаются с друзьями, но чаще всего он возвращается агрессивный.

– Папа. Ты спи, я пойду спать его уложу. – встала с кровати, открыла дверь и вышла к мужу.

Стас еле на ногах держится, но пыхтит как злой паровоз.

– Ааа, спряталась от меня?! – хватает за руку и больно дёргает.

Стараюсь не вскрикнуть от боли, чтобы не испугать дочь.

– Что ты делаешь? – громко шепчу. – Дочь спит, успокойся и иди спать! – толкаю его в комнату, чтобы Карина не слушала пьяный бред Стаса.

Он упирается, но в пьяном состоянии поддаётся на мои манипуляции.

– Она мне не дочь! А ты мне даже сына не смогла родить за столько лет! – упрекает меня в том, в чём сам виноват.

Шесть лет назад, когда мы поженились, я забеременела. Но Стасу было не до детей, в ультимативной форме он отправлял меня на аборт. Только я этого не хотела. Всё решил случай.

– Ты сам в этом виноват! И не нужно меня упрекать. – толкаю его на кровать, но он снова встаёт.

Болтается как сосиска, но глаза горят злобным огнём.

– И в чём же? В том, что ты полоротая и упала с лестницы? Не смей меня в этом обвинять! – тычет пальцем мне в лицо.

Убираю его палец:

– Ты меня толкнул! – я тогда хотела уйти от него, но он долго вымаливал прощение, говорил, что это было случайно, и я поверила.

Какой же я дурой была!

– Чтооо? – кричит мне в лицо и резко бьёт пощёчину.

Резко прошивает болью не только щёку, но и всё тело будто каменным становится. Ураган обиды поднимается где-то в груди, идёт выше и ударяет в слёзные каналы.

Захлёбываюсь от боли и обиды. Как он смеет? Я не ожидала такого подвоха и даже не сразу сообразила, что произошло.

Хватаюсь за больную щёку, такое ощущение, что скула раздробилась от сильного удара. Но слава Богу, на ощупь всё в порядке.

В комнате воцаряется тишина. Я стою громом пришибленная. Даже вздохнуть не получается от шокового состояния.

– Сама виновата, не беси меня! – ложится на кровать как ни в чём не бывало и накрывается одеялом. – Я завтра высыпаюсь, не буди.

Слёзы беззвучно текут по щекам, а я продолжаю стоять в растерянности. Впервые Стас ударил меня. Раньше никогда. И я не знаю, как реагировать.

Внутри всё огнём горит, буря эмоций вскипает и рвётся наружу. Хочется кричать, крушить всё вокруг, но я ничего этого не делаю, ради дочери.

На негнущихся ногах иду на кухню и сажусь на стул возле окна. Смотрю на огни двора и жалею себя. Кусаю губы, успокаиваю дыхание, которого и так практически нет. Такое ощущение, что я перестала дышать после пощёчины.

Мало того что я одна тяну нашу семью, так ещё и побои начались. Я же не терпила, никогда ей не была. Так почему же сейчас вместо того чтобы собрать вещи мужа и выкинуть их на лестничную площадку, я раздумываю.

Мы шесть лет вместе, Карина называет его папой. Как я дочери объясню?

Щека продолжает болеть, беру поварёшку и прикладываю к месту удара. В надежде, что к утру не останется даже следа.

Хорошо, что Карина спит и не видит весь этот ужас. Иначе я бы со стыда сгорела.

Немного успокоившись, начинаю готовить завтрак дочери. Что бы ни произошло, жизнь продолжается, а Карина утрами завтракает.

Трясущимися руками сварила кашу и отправилась в душ. Посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Щека припухшая, а на скуле проявляется синяк.

Чёрт! Как на работу идти? Какой позор!

Пока моюсь в душе, решаю для себя, что вышвырну Стаса, как только он проспится. Квартира моя, так что пусть валит куда хочет.

Сильно он меня обидел, видеть его больше не хочу.

Приходится наложить тонну тоналки, но даже косметика не скрыла синяк. Ладно, можно распустить волосы и надеть широкие солнечные очки.

Бужу дочь. Сегодня она просыпается охотнее, да и с вечера мы вместе всё собрали. Поэтому Карина успела позавтракать, и мы отправились в школу. Я сунула ей денег для учителя, а сама поехала на работу.

Перед выходом из машины поправила волосы и надела очки. Посмотрела в зеркало заднего вида, убедилась, что синяк не видно, и вышла из тачки.

Зайдя в лифт, опустила голову. В двери лифта вошли мужские начищенные туфли. Кто их обладатель мне плевать. Своих негативных мыслей хватает.

Лифт тронулся, а я услышала мужской знакомый голос и вздрогнула:

– Юлия Денисовна, не ты ли это?

Вот надо же было с ним встретиться в закрытом пространстве.

– Доброе утро, Гордей Сергеевич. – больше мне нечего ему сказать.

Опускаю голову ниже и поправляю волосы.

– Что так официально? – и я чувствую на ягодице его руку, отступаю подальше, не поднимая головы. – Может, встретимся после работы, освежим память? – наступает на меня и прижимает к стене, параллельно нажимая на кнопку, и мы застреваем между этажами.

– Гордей Сергеевич, я замужем, у меня дочь! Не смейте мне делать непристойные намёки! – отталкиваю его от злости.

Гордей ржёт, а я жму кнопку лифта, и мы едем дальше.

– Хороший левак укрепляет брак. – продолжает свои словесные подкаты.

– Как мужчина, вы мне абсолютно не интересны! – чеканю слова и вижу, как он приглядывается к моему лицу.

– Очки сними! – командует приказным тоном.

– Не хочу. – отворачиваюсь от него и прикрываюсь волосами.

Дверь распахивается, и я быстро выбегаю из лифта.

– Через пять минут жду вас в своём кабинете. – кидает мне вслед грозные слова.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Лечу сломя голову в свой кабинет, забывая здороваться с коллегами.

Если он докопается, скажу, что упала. Гордею незачем знать, какие отношения у меня в семье.