Глава 36

Неприятное чувство обиды поселяется в моем сердце. Я помогла ему, не стала лезть в семейные тайны, а он просто взял и ушел, даже записки не оставил.

Жадно запихнув в себя холодные пирожки, остаток рабочего дня я провожу в подавленном состоянии. Не понимаю, почему меня так задело его поведение, я же знаю, что Нейт скуп на самые простые слова извинения и благодарности, но вчера он казался мне другим.

После закрытия лавки я решаю прогуляться по вечернему городу, подышать воздухом и просто развеется. Дневная жара спала, но нагретая каменная кладка дорог отдает теплом, из-за чего в воздухе царит духота.

В столице, как всегда, оживленно. Смех детей, цокот копыт и стук колес, редкая брань и сладкая лесть, создают голос города. Порой даже такие мелочи способны отвлечь от ненужных навязчивых мыслей.

Вернувшись, я умываю лицо холодной водой и выпиваю лишь стакан молока, аппетита на что-то более съестное нет.

Поднимаясь на второй этаж, я замечаю на столе книги, что принес мне утром Тей. Сегодня совершенно не то настроение, чтобы просто открыть их и полистать.

Схватив недочитанный роман, я открываю окно, зажигаю свечу и принимаюсь заполнять голову легким чтивом.

В этих книгах любовь показывается чем-то возвышенным и трепетным, но в жизни все не так. Она причиняет лишь боль и разочарование. Стоит ли миг счастья всех ее тягот?

Пролетает еще неделя, но притронуться к трудам, что принес мне Тейвел, я так не смогла, каждый раз придумывая новые оправдания, откладывая их изучение на потом. Отчего-то я испытываю странные чувства, стоит мне просто подумать о них.

Мое исследование нового рецепта застыло на месте, сегодня я снова просто сижу за своим гончарным кругом и штампую кувшины, что так популярны в жару.

Руки сами делаю все за меня, мои мысли где-то не здесь, но я даже не могу сказать, о чем конкретно думаю. Что-то терзает мое сердце: сомнения и тревога…

Ворочаясь в кровати, я никак не могу уснуть. Духота и шум с улицы из-за открытого окна не дают покоя. Применив все известные мне методики для засыпания, я с трудом добиваюсь результата.

Мне кажется, я только закрыла глаза, но громкий шум разбивающийся посуды с первого этажа заставляет меня вскочить. Мой еще дремлющий мозг не сразу понимает, что происходит, но туманность быстро рассеивается, и на смену приходит страх.

Медленно поднявшись с кровати, осторожно встаю босыми ногами на пол, чтобы он не скрипнул. Хватаю со стула свой легкий халатик и накидываю его на сорочку. В углу комнаты нахожу веник и вцеплюсь в него, как в единственное средство защиты.

Сердце колотится как сумасшедшее, дышать становится труднее. Мысли только об одном: в дом ворвался вор.

Осторожно ступая по ступеням, я спускаюсь на первый этаж. Деревянная лестница предательски издает скрип, и я замираю. Звуков больше нет. Может, мне просто приснилось?

Из окон пробивается слабый свет приближающегося восхода. Глаза успели привыкнуть к полумраку, и я отчетливо вижу очертания комнаты первого этажа. Оглядываюсь по сторонам, в самой лавке никого нет, и посуда цела.

Крепче сжимая ручку метлы, осторожно открываю дверь, ведущую в мастерскую. Делаю шаг, под ногами что-то хрустит.

На полу, оказываются, сотни осколков посуды, что я вчера вытащила из печи и оставила остывать в мастерской.

Сердце начинает колотиться еще быстрее, адреналин зашкаливает.

— Кто здесь? Выходи! — дрожащим голосом бормочу я.

Ответа нет, но тишина пугает еще сильнее. Я прислушиваюсь и слышу чье-то тихое прерывистое дыхание.

— Выходите, иначе я вызову жандармов, — беспомощно шепчу я.

Да где я такое время найду жандарма? На нашей улочки они и днем-то бывают редко.

Собравшись с духом, я резко выпрыгиваю в комнату, надеюсь напугать грабителя и получить хоть какое-то преимущество, вот только приземляюсь босыми ногами на осколки, шипя от боли.

Весь вчерашний труд пошел в никуда, больше десятка кувшинов разбито вдребезги.

Присмотревшись, я наконец замечаю крупный мужской силуэт, сидящий на полу возле окна в неподвижной позе.

Теперь я отчетливо слышу его тяжелое дыхание и замечаю окровавленные руки. Он ранен.

— Эй, — шепчу я и тыкаю метлой в него.

Никакой реакции.

— Эй, уважаемый, очнитесь.

— Помоги, — хрипит он, и я с трудом различаю слово.

Страх никуда не делся, но в голове что-то щелкает, и я осторожно подхожу к незнакомцу.

— Эй, вы как? — сажусь на корточки и толкаю его в плечо.

Слабый свет из окна освещает его лицо, и я ужасаюсь, падаю на свою пятую точку. Оцепенение окутывает тело.

— Т-Тей? — шепчу я, боясь притронуться к нему.

Что вообще происходит? Не помню, чтобы меняла специализацию своей лавки. На табличке же четко обозначена гончарная мастерская, а не лазарет.