Глава 17

Бель

Я не знаю, откуда в этом мужчине сила и стойкость, но когда чайник закипает, он спокойно достает из пакетов кучу всего.

Я могла бы жить две недели на это, серьезно.

- Ты что, собрался у меня жить? – брякаю прежде, чем успеваю подумать, и тут же занимаюсь поиском кружек на собственной кухне, чтобы спрятать глаза.

Черт, не отвечай на это. Не сейчас, не в нашу «позволено все» ночь. Мы подумаем обо всех проблемах утром, а пока я хочу просто нырнуть с головой в наше личное облако дурмана, которое мы сами себе разрешили.

Поворачиваюсь с двумя чашками, и натыкаюсь на тяжелый изучающий взгляд.

- Завтра? – робко прошу, зная, что он поймет.

Легкое пожатие широких плеч – и Влад возобновляет нарезку огурца.

- Завтра, - слышу в ответ и облегченно выдыхаю.

Наливаю кипяток, и разочарованно стону, когда понимаю, что у меня даже нет заварки.

- Я безнадежна, - поясняю на вопрос на лице Влада, - даже чаем тебя угостить не смогу.

Влад посылает мне такую улыбку, что я рада отсутствию на мне трусиков. Иначе вот прямо сейчас выпрыгнула бы из них.

- Во втором пакете, принцесса, - медленно произносит он.

Я не верю, что он позаботился и о такой мелочи, но действительно нахожу упаковку чая наряду с печеньем, любимыми венскими вафлями, ветчиной, фруктами и даже медальонами из говядины. Потрясенно смотрю на мужчину, а тот лишь пожимает плечами.

- Говорю же, знал, к кому еду, - он откладывает нож, и наспех вытирает руки, - и я рад, что некоторые вещи не меняются.

Он подмигивает, и продолжает готовку, а мне лишь остается обмакнуть пакетики в воду. Что Влад хотел сказать этим? Неужели ему не претит моя безалаберность?

- Готово, принцесса, - Влад одним движением сгребает со стола все лишнее, кроме тарелки с едой, - бутерброды с творожным сыром, семгой и огурцом. Надеюсь, ты их по-прежнему любишь?-

- Люблю, - сглатываю слезы, и поспешно впиваюсь в первый кусок.

И еще я люблю твои маты, грубости, умение четко решать задачи, твердость духа, и способность трахнуть, не доставая член.

Но как тут в этом признаться, если наша – только сегодняшняя ночь? Поэтому молча ем, стараясь не думать ни о чем, что будет завтра.

- Угостишь? – вырывает меня из мыслей голос Влада, и я поднимаю на мужчину взгляд.

Он садится рядом, неотрывно глядя на мои губы. Я хорошо помню этот взгляд – Влад уже на пределе, и скоро взорвется, если мы не отдадимся друг другу. В такие минуты я особо остро ощущала, как желанна для него, и любила «поводить за нос», заводя еще больше, и оттягивая момент совершенной близости.

Не могу устоять. Даже в голову не приходит, почему бы ему самому не угоститься вкуснотищей, просто молча снимаю кусочек рыбы, и кладу себе в рот. Показываю, как раскусываю пищу зубами, вожу во рту, облизываю губы. И лишь затем беру следующий кусочек – покормить своего мужчину.

- Я откушу ее вместе с твоими пальцами, - рычит он на мой потемневший взгляд.

- Тебе хочется мои пальцы? – хлопаю ресницами, и намеренно тяну указательный себе в рот, а другой рукой рыбу – к нему.

- Открою рот пошире и дотянусь до сисек, - грозит, а сам осторожно цепляет зубами кусочек, проглатывает, и неотрывно следит, что я проделываю ртом со своим пальцем.

- В жопу. Я надеюсь, ты наелась, - срывается, когда я выразительно обсасываю первую фалангу, и стаскивает меня на пол.

Я вздрагиваю от прикосновения с холодным полом, и Влад тут же меняет положение, усаживая меня к себе на колени. Прижимает мои бедра ниже, до упора – и трется до болезненного стона, который принадлежит не понятно кому из нас.

- Охуенно, что ты без трусиков, - хрипло шепчет мужчина, - но эта хрень сейчас тоже лишняя.

Он стаскивает через голову мою футболку, и оттого, как его глаза впиваются в грудь, я не испытываю и тени смущения.

Восторг, перемешанный с желанием засадить.

Лучший комплимент в постели.

И мне вообще не важно, что Влад все еще в толстовке и джинсах, а я сижу на нем голая. Он давно уже отучил от всякого стыда, когда раскрывал в таких позах, что не во всякой порнухе увидишь. И наш долгий перерыв не грает здесь никакой роли – для этого мужчины я вся, как открытая книга, и менять что-то не собираюсь.

- Я сейчас лягу, а ты перебирайся на мой рот, - он говорит это так, будто точно уверен, что никаких возражений не будет.

И их действительно нет.

Я жду, когда он уляжется, и нарочно ложусь следом. Трусь сосками о жесткую ткань толстовки, и пальцы Влада впиваются в мои бедра. Непослушно егожу по его вставшему члену, пробираясь вверх, и слегка царапаю ноготками шею, чтобы ощущать его кожу под пальцами.

Делаю остановку на его груди, смотрю вниз – и вижу его блестящий взгляд.

- У тебя слюни текут, Чудовище, - шепчу, опираясь на пол ладонями, и качая грудью в сантиметре от его лица.

- Покажешь, в каком месте течешь сейчас ты? – не заставляет ждать с ответом Влад, и толкает мои ягодицы выше.

Путь, длинною в десяток сантиметров. А я тяну его, раззадоривая нас обоих. Хотя куда уж больше?

Когда наконец достигаю его подбородка, Влад больше не терпит моих фокусов. Просто берет за задницу, - и резко насаживает на свой язык, вызывая длинный, полный страсти стон.

Это то самое чувство, ради которого стоит заниматься любовью. Момент, когда клитор уже дрожит от неудовлетворенности и желания ласки – и в этот миг по нему ударяет влажный и твердый язык, готовый исполнить твои самые похотливые желания.

И мне ни разу и никогда не будет стыдно за то, что я сама насаживаюсь, двигаюсь, кручу бедрами и беру от губ Влада все, что захочу. Потому что знаю, как ему самому это нравится, и вообще плевать на мораль других идиотов.

Я кручусь, стону, выкрикиваю его имя, и даже матерюсь от влажных звуков снизу. Я знаю, что смогу кончить на нем – сколько раз кончала! – но Влад будто специально не дает, замедляется где не надо, и ласково гладит, раззадоривая еще сильней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я больше… Не могу… Пожалуйста! – хнычу, и чувствую, как его ладони слегка приподнимают мои бедра.

- Для оргазма не хватает губ вокруг моего члена, - подсказывает он, и я юлой поворачиваю задом.

Помнится, у Влада был другой сценарий, но сейчас я в таком похотливом бреду, что вообще наплевать на это.

Трясущимися руками расстегиваю пуговицу, вжикаю молнией, и стягиваю трусы. Вынимаю ровный красивый член, как прибабахнутая трусь о него щекой – и беру в рот влажную головку.

Тот сбор матов, что слышу сзади – музыка для моих ушей. Я знаю, что чокнутая. Но не все ли равно, если подо мной сейчас точно такой же?

Помню его кожу, вкус, и как сделать мужчине хорошо. Отлично знаю, как он любит, и как заставить его работать со мной внизу активнее. Поэтому облизываю член сверху донизу, щекочу языком головку, и – в себя, сколько могу. Затем повторить, и с наслаждением пососать головку. А еще стараться самой не потерять связь с внешним миром от его движений языка по моей влажной плоти.

- Моя маленькая неугомонная девчонка! – шлепает меня ладонью по заднице после моего очередного старательного отсоса, - я не кончу раньше тебя, даже если для этого сдохну прямо между твоих ножек!

- Посмотрим, - бросаю, хотя сама уже на грани, и продолжаю работать головой.

Мне в кайф. Мне хорошо так, как не было уже больше трех лет. Я не чувствую пальцев на ногах от подкатывающих волн удовольствия, и могу сосредоточиться только на одном – чтобы этот мужчина кончил со мной. Я хочу его вкус на своих губах, и хочу его наслаждение вместе с моим. Поэтому трясусь на нем, и просто наслаждаюсь твердостью члена внутри рта.

Кажется, я перестаралась, потому что слышу сзади цедящийся мат, а затем – палец глубоко внутри себя. В этот же момент мне в рот ударяет крепкая густая струя, а сама я кончаю, не в силах даже кричать от этого. Просто мелко-мелко дрожу на мужчине, и сжимаю внутри себя его палец, который не двигается, прекрасно зная, как мне «надо».

Я глотаю все, целиком, и меня тут же переворачивают, и укладывают на себя. Подтягивают выше, а затем – нежно и неторопливо целуют в губы, смешивая наши вкусы и желания, и находя в этом какой-то необъяснимый кайф.

Я лишь сейчас понимаю, что это – наш первый поцелуй после расставания. И губы Влада не отпускают мои – ласкают, благодарят, дарят все то, что я не могла найти ни в ком другом до этого. Мы целуемся, как сумасшедшие, обнимаем друг друга, «влипаем», и совершенно не собираемся распадаться.