Глава 29: Николь

Они ушли, а я осталась. Даже дверь не закрыли, считая, что я ничего не смогу. И в какой-то степени были правы: после этих уколов перед глазами всё плыло. Пара движений и усталость наваливалась такая, что и стоять тяжело.

С трудом натянув любезно оставленный Ноланом халат, осмотрелась. Комната мне совершенно не нравилась: тёмная, неуютная. Одинокая кровать и дверь в уборную. Всё. Её словно готовили для содержания пленников и подавления в них морального духа.

Слова этой драконицы о дочери заставили закрыть глаза и постараться медленно дышать. Злость сейчас не нужна. Она выбивала почву из-под ног, лишала и так крохотных сил. А мне необходимо выбраться, найти Эвана, и пусть он разбирается со своей матерью.

Полоумная, ненормальная драконица, с которой мне справиться не под силу. Особенно сейчас в таком состоянии, когда два шага и я уже падаю без сил.

В любом случае эта комната мне надоела, да и, сидя здесь, я не найду Кару. Моя девочка в лапах монстра, хоть он и её бабушка.

Босые ноги мёрзли, похоже, полы с подогревом тут не предусмотрены. Впрочем, драконам и вивернам на это, скорее всего, плевать. А вот мне тяжко.

Держась за спинку кровати, обошла её. Доползла до стены и прислонилась к ней. Что было в тех уколах? Узнаю, устрою этой ящерице весёлые денёчки. Это надо же так задурить голову собственному сыну. И не пожалела ведь! Гадина!

От одной мысли, что эта ящерица могла наговорить моей девочке, мне стало дурно. Тошнота подкатила к горлу и отступила далеко не сразу.

Сглотнув слюну, осторожно держась за стенку, двигалась в сторону выхода. Плевать, сколько на это уйдёт времени, но я верну мою малышку. Подозреваю, она где-то здесь. А может это просто глупая надежда и не более того.

Ручка дрогнула, когда я положила на неё руку и с силой надавила. Неохотно прикрывшись, дверь выдала мне узкую щёлку, через которую был виден блёкло освещённый коридор.

Тяжело дыша, сдвинула расширяя. Мысль о том, что мне нельзя падать, иначе не поднимусь, билась в черепной коробке.

Осторожно ступая, вновь привалилась к стене. Плевать, если меня застукают и вернут. Главное — найти Кару и объяснить ей, что и как. Рассказать про Эвана, возможно, моя дочь сможет вырваться отсюда, вернуться в реальный мир и найти отца.

Шаг за шагом я ползла по коридору. Приходилось останавливаться и отдыхать. Поразительная тишина и вокруг никого, словно и Нолан, и его мамаша уверены — не сбегу. Наверное, дело в той дряни, которую влили в меня через шприц. Из-за неё я чувствовала себя так, словно по мне проехался автомобиль. И не один раз.

А потом я услышала голоса, один из которых узнала сразу же. Огромного труда мне стоило удержать себя на месте и не выйти туда.

Кара.

Она там и беседовала с чокнутой драконицей. Ещё больше меня взбесило то, что дочь охотно поддакивала каждому слову этой ненормальной. Сглотнув, закрыла глаза и вжалась в стену. У драконов отличное обоняние и превосходный слух, и если обо мне узнают, то…

Пока я приходила в себя, переваривая услышанное, драконица завершила беседу, и мне срочно пришлось слиться со стеной. Как же в эту минуту мне хотелось иметь возможности хамелеонов, но, к сожалению, я всего лишь некромант.

Вздох облегчения сорвался с губ, когда услышала, что шаги отдаляются. Правда, простоять вот так пришлось какое-то время, а то не ровён час, вернётся. Да и вообще вдруг Нолан там. Но судя по звукам, Кара находилась в комнате одна.

Осторожно высунувшись из-за угла, осмотрелась: закрытая комната, никаких окон, современная мебель и телевизор. Увидев сидевшую на диване дочь, чуть не умерла: в груди больно кольнуло. Рядом никого. Лишь убедившись в безопасном подходе, я решилась и осторожно двинулась в её сторону.

Кара кажется, меня совсем не замечала. Впрочем, чему удивляться: на голову наушники, которые я заметила далеко не сразу, но фирма знакомая, Эван дружил с владельцем. По себе знаю, отлично поглощают звук: слышишь только то, что на экране, а вот посторонние шумы остаются за ними. Кару сейчас звать бесполезно, разве что через микрофон и то не факт, что услышит.

Вдох-выдох и только потом решительный шаг в сторону дочери. Та так поглощена происходящим на экране, что замечает меня далеко не сразу. Видит краем глаза движение и медленно повернув голову, несколько томительно-долгих секунд смотрит в мою сторону. Рот ошеломлённо приоткрыт, глаза похожи на кошачьи. Зрачки расширены и вертикальные, как у Эвана, когда он возбуждён.

Секунда — и наушники летят на диван, Кара сама превращается в один сплошной вихрь. Меня заключают в объятия, из которых теперь уже не вырваться. Остаётся только шипеть.

— Тише, тише, убьёшь же, — ноги готовы подогнуться, и я сейчас рухну.

— Прости, прости, — шепчет моё золотко. Тихо, едва слышно.

Осмотревшись по сторонам и убедившись в безопасности манёвра, Кара утягивает меня на тот злополучный диван, убрав с него наушники, помогает сесть.

— Ма-ам, ты в порядке? — вопрос, оглушив, заставляет тряхнуть головой.

Перед глазами опять всё поплыло, с трудом на мне удаётся сфокусировать взгляд на моей девочке. Кажется, мы не виделись вечность. А ведь прошло всего ничего. Осторожно ощупываю её лицо. В это так сложно поверить, что вот она живая, здоровая, рядом.

— Не отпущу, — уже я шиплю на неё, — моя малышка, — обняв, притягиваю как можно ближе.

Теперь уже вовсе не лекарство — причина расфокусировки взгляда, но плевать, моя девочка, вот она со мной. Шмыгнув носом, убираю солёные дорожки с щёк. Дышать трудно, сердце бьётся так, что я не слышу ничего, а, мне кажется, задают вопросы, и хорошо бы сосредоточиться и ответить на них, но пока не выходит.