= 19 =
Арина не знала о чём и говорить с мужчиной. После их последней встречи и слов уже не было. Всё сказано два года назад.
Попыталась захлопнуть двери, но Пётр не позволил. Прошёл в квартиру, после сам закрыл двери.
Молча смотрел на девушку, которая нахмурилась, сложила руки на груди и устремила гневно-растерянный взгляд в глаза мужчине.
- Зачем ты пришёл, Пётр?
- Не знаю, - честно ответил, - увидел тебя в ресторане с твоим мужчиной, с сыном и понял, что хочу с тобой поговорить, - его голос звучал тихо, слегка хрипел, а Арина поверить не могла, что Пётр волнуется.
Девушка же волновалась лишь об одном: чтобы Петю не привело сюда прозрение о том, что сына она родила от него. Своего ребёнка никому и никогда не отдаст. Ногтями в физиономию вцепится и глаза выцарапает.
Мироша только её сын и точка.
- Ты живёшь всё здесь же. В этой квартире?
- Как видишь.
- Одна или с отцом своего малыша?
Арина шумно втянула воздух через нос. Понятно. Ничего Пётр не знает. Верит, что сын не его. Пусть верит во что хочет.
- А ты мне кто такой, чтобы я здесь по душам с тобой беседы вела, Пётр? Я тебя в гости не звала. Ты сам пришёл. Вот разворачивайся и уходи.
- Не будь такой враждебной, Арина. Мы не виделись почти два года. И знаешь, моя злость на тебя остыла. Нам нет смысла враждовать. Особенно после того, что между нами было.
- Я не дружить, ни враждовать с тобой не желаю. Тебя для меня просто нет, - Арина внутри не просто кипела. Там всё бурлило, обжигало, плескалось и грозило извергнуться наружу бушующим адским пламенем.
Подумать только! Он на неё больше не злится!
На неё, которая так сильно его любила…
Которая была верна ему одному…
Которая никогда ни с кем не была, только с ним одним...
Которая ребёнка ему родила…
Которую он сам же предал, обокрал и прогнал…
Пётр снял обувь и прошёл в квартиру без приглашения.
Девушку поразила его наглость, прежде таким бесцеремонным Петя не был. Но кричать и скандалить нельзя. Иначе разбудит Мирона. Малыш так сладко уснул. Не хотелось его будить или пугать.
Видела, как Пётр внимательно изучает обстановку в квартире. В одной из комнат увидел мужские вещи.
- Ты с кем-то живёшь? – спросил.
- Петя, а ты ко всем своим бывшим так нагло вламываешься? Может тебе обратиться к ребятам из прокуратуры, чтобы они явились сюда с ордером на обыск, а?
- Арина, я просто хочу с тобой поговорить.
- А я не хочу. Убирайся вон, - прошипела, приглушая голос, пытаясь говорить тихо.
Пётр не ожидал на тёплый приём, но враждебность, перемешанная с болью в некогда таких любимых глазах – убивала его.
Это ведь она виновата перед ним. А теперь строит из себя обиженную!
Медленным шагом подошёл к кроватке, в которой сопел Мирон. Малыш улыбался во сне, крепко спал.
Арина невольно сравнила отца с сыном. Одна часть девичьей души буквально кричала о том, что Петру нужно сказать, что он смотрит сейчас на своего сына. Но другая - одёргивала.
А зачем?
Она ведь уже сказала Петру о Мироше, когда забеременела. Ей не поверили. Не поверит и сейчас.
- Славный он у тебя, - произнёс Пётр, подмечая, какой малыш крупный для своего возраста. Довольный и чистый. Видно, что Арина за ним хорошо смотрит, - хотел бы я, Арина, чтобы он был нашим с тобой сыном. Но у меня никогда не будет детей.
- Сочувствую, Петя. Ты действительно бесплоден... морально так точно. Тебе остаётся лишь смотреть на чужих детей. А Мироша – мой сын. Посмотрел и уходи прочь. Нечего на чужих детей смотреть. Я не люблю, когда чужаки трутся вокруг моего сына. А ты отправляйся в свой хоспис к нуждающимся в любви и ласке больным детям. Там ты будешь к месту. А здесь ты, Пётр, лишний.
Пётр бросил ещё один взгляд на малыша и сделал от него шаг назад. Сосредоточился на Арине. Светлые волосы девушки разметались по плечам. Карие глаза горели блеском презрения. Неприятно, что это чувство направлено на него.
Но Арина так красива. Её домашний халат почти ничего не скрывал. А представить, что находится под ним, Петру совсем несложно.
Он помнил каждый изгиб её шикарного тела. Никогда не забывал, как в его объятиях девушка стала женщиной, как он после брал её, а она страстно отвечала ему на каждый его выпад в ней.
От жарких воспоминаний Пётр ощутил прилив возбуждения. В паху словно огнём обожгло. Прошло время, пусть и немного, а он всё ещё хочет Арину. Так сильно, как никогда не желал никакую иную женщину.
- Арина! - прохрипел изменившимся голосом, который был так хорошо знаком девушке. Петя её желает как женщину. Теперь она знает.
- Уходи, - резко ответила, - ты всё сказал два года назад. Прогнал меня прочь, но перед этим украл у меня три миллиона. И я не забыла, - решила сказать о том, чего совсем не хотела говорить.
Пётр изменился в лице. Уставился на неё так, словно она ненормальная.
- Украл? Я? У тебя? Да я в жизни никогда ничего чужого не брал, я…
- Замолчи! – гаркнула, повышая голос, подстёгиваемая эмоциями, - очередная твоя ложь. Брал, Петя. У меня как минимум брал. Те три миллиона были моими. Ты их шантажом забрал у меня, и у моего сына. Пусть это будет на твоей совести.
Петра удивили слова девушки.
К чему она завела эту тему?
- Зачем вспоминать прошлое, Арина? Мы оба с тобой знаем почему и как тебе пришлось отдать мне те деньги.
- Я знаю, а ты – нет. Уходи, Петя. Я видеть тебя не хочу. Ты меня обокрал, - упрямо повторила, - для меня это большие деньги, а для тебя ничего не значат. Но ты хорошо повеселился с дурочкой Ариной. Сначала лишил её невинности, после поразвлекался год с наивной дурнушкой, искренне в тебя влюблённой. А затем обвинил её в измене, начал нести чушь про своё бесплодие. И как вишенку на торте, повесил на меня кражу, вытащив из доверчивой дуры три миллиона, угрожая полицией. Я ничего этого не забыла, Петя. А ты теперь удивляешься, почему я тебя видеть не желаю? Прочь пошёл. И больше никогда не приходи ко мне. Мне больно тебя видеть, - Арину едва ли не трясло от бешенства.
Девушка направилась в прихожую, чтобы распахнуть двери для Петра, но столкнулась с вернувшемся домой братом.
Гордей улыбнулся сестре, но улыбка мгновенно слетела с его лица, когда мужчина заметил Петра.