= 23 =

Мирослав поёрзал на диване, размещаясь более удобно. Но при этом всё время наблюдал за Петром.

- Сказал же тебе, что знаком Самойловым Игнатом. От него вся эта история мне и стала известна.

- И он вот так взял и отдал тебе эти бумаги?

- Не отдал. Я их из него вытряс. Угрозами, применением грубой силы и компенсацией в виде денежной премии. Которой ему хватит и на то, чтобы сходить в больничку подлечить синяки. И на то, чтобы удовлетвориться неудобствами, доставленными ему мной. Мне и прежде было известно, что Самойлов та ещё продажная шкура. Начав с ним разговор о Ничаевой, я понял, что он врёт. На гниду стоило просто надавить как следует, да пару раз по роже съездить, чтобы испугать и язык развязать. Да, негуманно, зато очень эффективно.

- Откуда у него эти бумаги?

- Хранил, чтобы использовать по прямому назначению в случае острой на то необходимости: оказать давление на Софию Ларину, - спокойно ответил Мирослав.

Пётр положил бумаги на небольшой журнальный столик.

- На Софию, Мирослав?

- Именно. Ты действительно не понял, что к чему? Самойлов признался мне, что София заплатила ему солидный гонорар за то, что он оговорит Арину. Собственно, это они и сделали. С Софией я на эту тему не общался. Да и смысла особого не вижу. Она - женщина, а я могу не сдержаться. Впрочем, в этом деле итак всё предельно ясно. А кому неясно, то тут…, - он развёл руки в стороны, - диагноз подобного рода уже неизлечим.

Пётр сжал зубы с такой силой, что казалось, будто они сейчас треснут.

- А к тебе я пришёл, Пётр, и рассказал всё вот это, потому что мне показалось неправильным, что ты, Ларин, присвоил три ляма у такой очаровательной девушки, как Арина. Я хотел, чтобы ты был в курсе. Если у тебя есть совесть, Пётр, ты отдашь Арине те деньги, которые забрал у неё, запугав. Понимаю, ты можешь сказать, что девушка сама виновата. И не стоило ей быть такой дурой. Но на твоём месте я не стал бы мелочиться.

Мирослав поднялся, встал напротив Петра. Смерил собеседника высокомерным взглядом, в свойственной ему манере.

- Бумаги оставляю у тебя, как доказательство, Пётр. А это, - вытащил из кармана небольшую флешку, - запись признания Самойлова. Занимательная киношка… А уж как тебе её применить – сам разбирайся. А я, пожалуй, пойду уже. Денёк выдался занятно-непростым. Сам понимаешь. И да, не провожай.

Пётр и хотел бы пошевелиться, да не мог. Смотрел вслед уходящему гостю, молчал. Даже не поблагодарил. Какие уж тут слова!

Снова словно вернулся на два года назад. Перед глазами стояли полные боли и страха глаза Арины, когда он обвинил её в краже и принялся угрожать полицейскими.

В голове кровь шумела, лупила по вискам бешеным набатом. В груди сдавило болью. Медленно опустился на диван, понимая, как сильно накосячил в прошлом.

Ярость, злость, отчаяние и ненависть одномоментно впрыснулись кровь, заструились по венам, разъедая изнутри будто кислотой.

Вот почему девушка сказала ему, что это он её обокрал. Сказала сейчас, а брат её повторил эту же фразу два года назад.

А Гордей… Её брат с такой ненавистью швырнул на стол те три миллиона. Отдал деньги, словно скотине, желая, чтобы та ими подавилась.

И у брата с сестрой были на то причины. Гордей ведь сказал, что продал дачу. Пётр проверял. Действительно, дача была продана. Но на тот момент ему казалось, что продажа дачи и похищенные у него три миллиона никак нельзя связывать воедино.

Сейчас же понимал, что ему это всё действительно лишь казалось. А на деле он оказался идиотом, которого обвели вокруг пальца Самойлов и София.

Визит Сафонова словно заставил прозреть. Ни один преступник, виновный в преступлении не будет так смотреть, как смотрели Арина и Гордей: в их глазах бурлил целый океан из праведного гнева. Даже сейчас девушка всё помнит. Ничего не забыла. Она обвинила Петра в краже тех миллионов.

Пётр шумно выдохнул. Ладно Арину подставили. Она неопытная девочка. Но как этим двоим удалось провести его?

Пётр никогда не думал, что будет чувствовать настолько сильный комплекс неполноценности. Мало того, что недомужик, так ещё и на весь мозг контуженный придурок.

Мужчина схватил со стола бутылку и с силой запустил её в стену, жаждая хоть немного выпустить пар.

Хотелось сейчас же отправиться к Самойлову и проломить мрази голову. А после и к Сони, чтобы…. Чтобы что?

У них с Софией общий бизнес. Прибить бывшую жену не вариант. Но и спускать с рук всё это ей нельзя.

Как обезумивший зверь Пётр заметался по холлу просторного особняка.

Как так вышло, что Сафонов выяснил все эти подробности буквально за пару суток, а он и за два года не смог разобраться?

Пётр лупанул кулаком в стену, сжимая губы.

Ответ прост.

Потому что он - идиот.

Самойлов сказал, что ничего не подписывал. Соня подтвердила. На видео было чётко видно, что деньги из сейфа взяла Арина, ещё и сказала, что Петру должны были дать ведомости на подпись.

Если бы не то проклятое видео, то всё могло бы сложиться иначе. Но на тот момент Петру это кино представлялось железным доказательством вины девушки.

А переступать черту закона и воздействовать на Самойлова угрозами и физиономию ему рихтовать… Пётр не действовал такими методами. А зря, как оказывается.

Что же, больше таких ошибок он не совершит. Плевать, что уже ночь. Адрес Самойлова Игната ему известен. Вот и отправится домой к мрази, чтобы пожелать ему сладких снов. Навестит. Побеседует. И выяснит, как, почему и зачем два года назад Самойлов сделал то, что сделал.

Пётр вытащил из кармана телефон, связался со своим начбезом.

- Пётр Олегович, что-то случилось.

- Случилось. Собирай четвёрку крепких мужиков и после отправимся все вместе по адресу, который скажу.

- В чём дело? Может лучше обратиться в полицию или…

- Заткнись. Я сыт по самое горло твоей полицией. Делай то, что сказал. Чтобы через десять минут все были готовы.