= 29 =

Вот уж точно, куда Арина не собиралась идти с Петром, так это в его машину.

- Поговорим во дворе. Не думаю, что разговор займёт много времени. Что тебе нужно? Говори быстро. Я и правда спешу.

- Между тобой и Сафоновым есть отношения? – ляпнул совсем не то, с чего хотел бы начать разговор. Но эта фраза, вертевшаяся на языке, как-то сорвалась сама собой.

- Ты потратил своё драгоценное время и ехал сюда через половину города, чтобы спросить у меня это? Я отвечу, - вскинула голову, заглядывая Петру в глаза, - это не твоё дело! Так ясно? А теперь я пойду, - она сделала шаг в сторону, но Пётр схватил её за руку.

Арина резко дёрнулась, вырвала свою руку из его захвата и обожгла возмущённым взглядом.

- Никогда больше не смей прикасаться ко мне или так вот бесцеремонно хватать.

- Арина, я понимаю твою агрессию. Знаю, что в прошлом был несправедлив к тебе, - давай присядем хотя бы, - кивнул на лавку возле детской площадки.

- Не хочу. Я просто рада за тебя, что ты там что-то понял, - процедила с сарказмом.

- Арина, правда. Ты извини меня, - вздохнул, кривя губы. Арина видела, как ему неловко извиняться. Но то, что он решил признать свою ошибку и даже извинился, добавило небольшой плюсик в его карму.

Только Арине уже было всё равно до того, что он там понял. Прошлого не вернуть и обидные слова не забыть.

- Я знаю, что ты не брала те три миллиона. Соня и Самойлов Игнат подставили тебя. Умышленно. Планировали эту подставу заранее. Вот, - он залез рукой во внутренний карман пиджака, а после извлёк красный увесистый мешочек, - здесь пять миллионов. Возьми. Я хочу как-то возместить тебе моральный ущерб и вернуть те деньги, которые у тебя взял.

Арина приоткрыла губы, смотря с удивлением на Петра. Но вскоре изумление сменилось яростью.

- Всё сказал? – прошипела, снова отступая на шаг назад, не делая и попытки принять от него деньги.

- Нет. Не всё. Но сначала возьми деньги. И после продолжим разговор.

- Не будет никакого разговора, Петя. А деньгами этими… да подавись ты своими бумажками. Не нужны они мне. Ты решил облагодетельствовать меня пятью миллионами? С какой целью? Меркантильная Арина с радостью замашет хвостиком и как послушная собачка снова ляжет у твоих ног! Сделает всё ради этих проклятых денег? Так ты обо мне думаешь и думал? Только не нужны мне твои деньги. И никогда не были нужны. Я любила тебя за то, каким ты был мужчиной. Просто потому, что ты – это ты. Я была такая глупая, - покачала разочарованно головой, - принимала от тебя подарки, потому что ты настойчиво их пихал и вешал на меня. Не хотела ссориться или обижать любимого мужчину отказом. А ты думал обо мне чёрт знает что. И сейчас сверху накидываешь два миллиона, словно решил купить меня. Иди ты к чёрту, Ларин, со всеми своими деньгами. Шлюх в борделях покупай и жену свою бывшую, которая тебе и сейчас койку греет.

- Арина…

- К Софии прямо колбаской и катись. Она ведь ради тебя всё это сделала. И меня подставила, и украла, и даже мужиком тебя неполноценным выставила. Соня любит тебя. Уже давно водит тебя за собой как послушного телка, а ты и рад ходить.

- Арина, перестань! – повысил голос.

- Ну уж нет! – рявкнула, - ты явился ко мне, чтобы поговорить, так мы поговорим.

Арина глубоко дышала, чувствуя, как адреналин бешено гуляет в крови, а глаза сверкают яростью. Сейчас она выскажет ему всё, что думает. Если прежде боялась, то теперь нет страха. Пусть знает!

- Ты снова не желаешь слышать правду, Петя? Каким был телком, таким и остался? Да прозрей ты уже окончательно. Твоя Соня – лживая стерва. И знаешь что? Это она на самом деле бесплодна, а не ты. Я не знаю, как она подстроила так, что во всех тех трёх лабораториях, в которых ты сдавал свой драгоценный биоматериал, результат оказался однотипный, подтверждающий твоё бесплодие. Ты вовсе не бесплоден, Петя.

- Арина! – снова процедил, сверкая потемневшими глазами.

Арина видела, как лицо мужчины перекосилось то ли от ярости, то ли от изумления. Да и плевать, что он там думает. Пусть как хочет, так и рассовывает её слова по отделам своей башки.

- Но, как я понимаю, Петя, тебе нравится верить в собственную мужскую неполноценность. Упиваешься собственным уродством и наслаждаешься, словно мазохист. А перепровериться в другом городе и в другой лаборатории не судьба? Или ты получаешь какое-то извращённое удовольствие от самообмана в котором живёшь уже более десяти лет?

- Всё сказала?

- Всё, - фыркнула, буквально испепеляя мужчину огромными глазищами, в которых полыхало настоящее пламя, - а теперь пошёл вон. Тебя слушать я не намерена. Пока ты витаешь на своих розовых облаках, Пётр, ко мне не приближайся. И деньги свои заткни себе… именно туда и заткни. А меня покупать ими не нужно. Я тебя не прощу.

Пётр давно не лишался дара речи, но сейчас был именно тот случай. В Арину словно бес вселился. Казалось, что дай ей в руки автомат, так она весь магазин разрядит в него.

- Не подходи больше ко мне, Пётр, пока не признаешь все свои ошибки.

- Ты так уверена в своей правоте, Арина? – хрипло спросил.

- Да. Я уверена. И я не обвиняю людей без веских на то доказательств.

- А если я докажу, что ты ошибаешься?

- Докажи, Петя. Но я уверяю тебя, что я права. Не знаю как ты, а вот я с лёгкостью могу доказать тебе правдивость каждого сказанного мной слова. Теперь могу.

Мужчина застыл на месте, наблюдая, как Арина повернулась к нему спиной.

- Ты вот так уйдёшь?

- Уйду. Я всё тебе сказала. Меня ждёт сын.

- Арина, твой сын он… он мой сын?

Арина медленно повернулась к мужчине, заглянула в его глаза, видя в них полное замешательство.

- Он только мой сын, Петя.

- Кто его отец?

- Нет у него отца.

- Что значит нет? Ты знаешь кто его отец?

- В отличие от тебя, Пётр, я всё знаю. Уходи. Я не позволю тебе меня унижать или оскорблять. Софию свою оскорбляй или других женщин, с которыми время проводишь. А меня не смей!

- Чем же я унизил тебя, Арина?

- А ты правда не понимаешь? Своими грязными намёками на то, что я словно шалава, пропустившая через себя роту солдат, сижу и размышляю над тем, кто же из целой армии мужчин может быть отцом моего сына, - прошипела, чувствуя, как её буквально трясёт от бешенства. Хотелось подойти к Петру, вцепиться в его физиономию и надавать пощёчин.

- Я не узнаю тебя, Арина. Ты не была такой прежде. Я и не думал, что ты настолько сильно меня ненавидишь.

- Не была. И во мне нет к тебе ненависти, Петя. Я не виню тебя за то, что ты предал меня. Я сама виновата в том, что ожидала от тебя того, на что ты оказался неспособным. Когда ты обвинил меня в измене и краже, а после обокрал и послал прочь, мне казалось, словно меня столкнули с крыши самой высокой высотки. Я упала, разбилась на мелкие ошмётки, но при этом осталась жива. Я так верила тебе, любила, а ты нанёс мне такой сокрушающий удар, к которому я была совсем не готова. Спасибо брату, который меня поддержал. А сейчас, Петя, мне тебя жаль. Просто жаль и всё… Ты живёшь в иллюзии и упиваешься ею.

Пётр молча смотрел на девушку. Не мог произнести ни слова. Её слова поражали и убивали.

Арина качнула головой, а после быстро пошла к подъезду, спешно скрываясь за металлическими дверями. Быстро промчалась по ступенькам, остановилась перед дверью, желая хоть немного привести в норму сбивающееся дыхание. Сердце словно отбойным молотком громыхало в груди. Лупило с такой силой и так часто, что казалось ещё немного и оно переломает ей рёбра.

В голове не укладывалось, что набралась смелости и высказала этому Петуху всё, что думает о нём.

Пусть знает. Она не боится его. И правда на её стороне.

Арина упёрлась лбом в двери, пытаясь успокоиться. Нельзя подходить к сыну в таком состоянии.

- Арина, ты чего здесь? – Гордей поднялся по ступенькам, приблизился к двери.

Арина бросила взгляд на брата, гадая, а не столкнулся ли он с Петром.

- Я Петра видел у подъезда. У него был такой вид, словно он второе пришествие наблюдал. Уставился в одну точку и… Ты с ним разговаривала, да?

- Да, Гордей.

- О чём?

- Я расскажу тебе. Давай зайдём домой. Отпустим няню и поговорим.