Глава Пятая. Ловушка для двоих

На улице шел дождь. Тяжелые свинцовые тучи низко висели над городом, полным блеска и ярких огней. И если на окраинах дождь был небольшим и мелким, который неприятными крохотными брызгами бил в лицо, то в сердце древнего города всё было иначе.

Ветер злобно завывал в трубе камина, срывая остатки листьев, которые еще каким-то чудом уцелели, и ломал хрупкие ветки деревьев. Дождь громко стучал по крыше и плитке, которая украшала небольшой дворик за домом.

Раскрыв пошире стеклянные двери, ведущие в сад, герцог закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Крупные капли, ведомые сильным порывом ветра, попали на лицо и тонкую рубашку, оставляя после себя мокрые дорожки. Но мужчина даже не вздрогнул, продолжая неподвижно стоять, словно чего-то ожидая.

Ему не хватало грозы и грома. Так, чтобы от грохота закладывало уши, а небо сияло от кривых вспышек молнии. Ему не хватало запаха свежей травы, умытой утренней росой, пения птиц, радующихся новому дню. Корвину нужна была весна, по-девичьи смущенная, озаряющая всё вокруг первыми лучами яркого солнца, тёплая и ласковая.

А впереди зима.

Бросить всё и отправиться на Террико, где всегда царило лето и было тепло? Царица Адония приглашала его к себе, как только длинные зимние ночи с жестокими морозами и продувающими ветрами начнут сводить его с ума.

— Я буду ждать тебя, Дерек-ару, — прошептала женщина перед тем, как молодой герцог покинул её гостеприимный дворец. — Ты придёшь?

— Не могу обещать. Ты же знаешь, после смерти старика на меня свалилось слишком много обязанностей, — ответил он.

Они стояли в личном садике царицы, который располагался прямо на вершине горы. А внизу бушевали бьющиеся о скалы волны океана. Белоснежные колонны были увиты плющом и прекрасными цветами, аромат которых пропитал всё вокруг дурманящим запахом, смешанным с солёными каплями воды. Лёгкий ветер шевелил волосы и лёгкую ткань одежды.

— Ты придёшь, — уверенно произнесла Адония, шагнула к нему, кладя руки на грудь, там, где размерено билось сердце. — Боль никуда не исчезла. И пока она здесь, я буду нужна тебе.

Гэрцог нахмурился, рассматривая совершенное бледное личико с огромными бирюзовыми глазами и длинными белоснежными волосами, которые роскошным водопадом падали на грудь, скрывая обнажённую плоть. Царица никогда не стеснялась своей наготы, считая это предрассудками закостеневшей аристократии Ванагории.

Дерек мог притвориться, что не понимает её слов, но не стал.

— Ты не справедлива к себе, царица. О тебе мечтают тысячи мужчин.

— Но не ты, — понимающе улыбнулась она.

Лицо было безмятежно-спокойным, только в глазах царила боль, которая эхом отражалась в его сердце, но нужного отклика не находила.

— Мне надо идти. Корабль на материк скоро отплывёт.

— Пообещай мне, Дерек-ару. Пообещай, что вернёшься через год и подаришь мне дочь, — неожиданно тихо прошептала она.

Замер и недовольно нахмурился. Этот разговор никогда раньше не поднимался и сейчас вызывал лишь досаду.

— У тебя есть три наследницы, Адония-арин. Трон Террико не будет пустовать, твоему роду не грозит вымирание. И твои наложники с радостью выполнят твою просьбу.

— Это должен быть ты. Сильный, смелый, решительный. Ты же знаешь, что по закону не будешь ничем обязан. Никто не узнает, кто её отец, — в голосе царицы мелькнули просительные ноты, которые она, привыкшая повелевать и распоряжаться жизнями островитян, никогда не допускала.

— Но об этом буду знать я, — ответил он и покачал головой. — Не проси меня об этом, Адония-арин. Не проси.

— Отложим этот разговор на год, — примирительно кивнула вечно молодая женщина. — Когда следующей зимой ты вернёшься на мой остров.

— Хорошо, — не стал спорить Архольд, чтобы не портить момент расставания.

Адония — хрупкая, мягкая, нежная с бледной бархатистой кожей, которая резко контрастировала с его. Женщина с требовательными руками, сладкими губами и грешными стонами. Царица, в постели которой мечтали побывать все правители мира и просто мужчины, хоть раз увидевшие повелительницу острова Террико. Он не любил её, но был благодарен.

Герцог открыл глаза, вслушиваясь в завывание ветра и вглядываясь в темноту холодного вечера, пропахшего грязью и увядающей листвой.

Ничего.

Закрывать двери Корвил не стал. Подошёл к камину, сел в жесткое неудобное кресло и взял со столика стакан с крепким коньяком, бутылку которого он почти допил этим вечером.

Обычно Архольд был равнодушен к выпивке и любому виду алкоголя. В Академии им чётко объяснили, что бывает с одурманенными спиртным или курительными смесями, которые пришли с Эмират Барху и быстро завоевали популярность среди молодых, пресыщенных жизнью аристократов. Потеря контроля над разумом для искрящего грозит серьёзными последствиями и может быть смертельно опасна для любого, кто рискнёт и встанет на пути одарённого.

Но сегодня Корвил просто не мог удержаться.

Сэм не изменилась.

Прошло четыре проклятых года, а она нисколько не изменилась. Разве что стала еще красивее, утратила девичье очарование, превратившись в роскошную женщину из самых грешных фантазий. Фигура, которая и раньше сводила его с ума, сформировалась. И пусть под белоснежной шубкой, которую Селина так отчаянно прижимала к груди, разглядеть почти ничего было нельзя, он всё равно это знал. Во рту пересыхало, когда мужчина думал о том, что под шубкой на ней лишь тонкое ритуальное платье и больше ничего. Жалкий клочок ткани на пути к совершенному телу. Крохотные жемчужинки блестели в волосах, а вязь огнём горела на переносице, напоминая о том, что могло случиться, и вызывая внутри чёрную злость и безумную ревность.

Великие, как будто не было этих лет, полных боли, одиночества и ненависти. Её глаза были всё такими же яркими, чистыми и ясными. Либо Сэм отличная актриса, либо он идиот, который не заметил очевидного.

А ведь она его ненавидит. Сильно ненавидит. И это не просто злость за сорванную свадьбу, а нечто большее.

Интересно, какие доводы привёл Торнтон, чтобы уговорить её вернуться и предать мужа? Какие слова могли убедить отказаться от брака и чувств, которые связали их в одно целое?

Селина не была дурочкой. Да, наивна, как все семнадцатилетние девушки, выросшие под крылом родственников и ничего не знающие о жестокости окружающего мира. Но она не была дурой. Нужны были веские основания для предательства.

Интересно, какие?

Надо же, одна встреча, один короткий взгляд и зарубцевавшаяся рана на сердце вновь закровоточила, напоминая о себе. А ведь Корвил искренне думал, что всё в прошлом.

Небольшой глоток коньяка обжёг нёбо и остался тонким, терпким послевкусием во рту.

Сэм была такой же. За холодным фасадом аристократки скрывалась обжигающая страсть, которую нельзя было забыть, как ни старайся. А Боги знали, Дерек старался. Столько лет пестовал, лелеял и взращивал ненависть, не давая ей погаснуть ни на секунду, разжигал её снова и снова. Потому что знал, любое послабление, оправдание и всё начнётся сначала и тогда он не отступит, пока не добьётся взаимности.

Может, и не стоило держаться?

Всему виной пресловутая архольдская гордость. Будь она трижды проклята. А ведь дед говорил, предупреждал, а он не верил, считая себя выше этого.

Молокосос.

Еще неизвестно, сколько бы Архольд продолжал убежать себя в правильности поступков. Но всё изменилось месяц назад.

Жена. Селина его жена.

Сначала был шок, неверие, а потом радость. Проклятое счастье, которое ничто не смогло заглушить. Доводы рассудка пали, разум затих.

Сэм его. Несмотря ни на что, она всё ещё была его. И теперь осталось только решить, что с этим делать.

Сделав еще один глоток, Архольд уставился на огонь, чувствуя, как ветер, ворвавшийся в окно, продувает рубаху, оставляя после себя ледяной след на коже, как холодной лаской касается волос на затылке.

Селина Торнтон. Селина… Сэм. Но ведь теперь она должна носить другое имя. Селина Корвил, герцогиня Архольд.

Короткий смех сорвался с губ и утонул в завывании ветра, который продолжал хозяйничать в комнате. Она, в отличие от остальных жилых помещений этого помпезного особняка, была чисто мужской — тёмные тона, полное отсутствие розового, рюшей, оборок и прочей ерунды, здесь мужчина чувствовал себя комфортно и свободно.

Он с первого дня знакомства старался держаться от девушки как можно дальше и не мог. Потому и пошёл другим путём, старательно выводя Сэм из себя и с маниакальным удовольствием ожидая реакции. Что девчонка сделает, как себя поведёт? Закроется, одарит презрением, скривит пухлые губки, нажалуется своей высокородной семейке или устроит самую настоящую истерику со слезами и воплями?

Но нет. Торнтон начала огрызаться, отвечать и даже пакостить в ответ. Не сразу, первое время девушка еще пыталась выглядеть пристойно. Но надолго её не хватило. Пара недель колких замечаний, шуточек и издевок и Селина вспыхнула как спичка, показывая свой истинный характер.

И ее поведение вместо того, чтобы разозлить или успокоить, неожиданно привело в восторг, в котором Дерек не рискнул бы признаться даже самому себе.

Архольд мог бы вспомнить уйму каверз, которые он устраивал Сэм, но на ум сейчас приходили лишь её проказы. Как девушка заморозила воду в душевой, когда он принимал душ после тренировки у мастера. Ведь не побоялась использовать искру, хотя знала, что это чревато серьёзным наказанием. Водяные бомбочки над его дверью (и каким только чудом ей удалось пробраться в мужское общежитие), парочка сорванных свиданий и много чего еще.

Все в Академии были уверены, что они ненавидят друг друга.

Великие! Он и сам в это верил. Преподаватели считали дни до того момента, как Корвил выпустится и вражда, за которой следил каждый второй, сойдёт на нет. Уговоры не помогали. Беседы с ними проводили неоднократно, но их хватало всего на пару дней, а потом всё начиналось сначала. Выгнать эту парочку не могли. Оба были представителями древних семей и дар был силён.

Всё изменилось в одно мгновение. В тот самый вечер, когда Дерек Корвил инкогнито пошёл на бал Душ.

Честно говоря, молодой человек не собирался туда идти. Эти пять праздничных дней были последней возможностью перед итоговыми экзаменами навестить мать, которую не видел почти пять месяцев с праздника зимнего солнцестояния. Добрая половина Академии последовала его примеру, собрала чемоданы, распрощалась с друзьями и соседями по комнате и дружной толпой направилась к порталам.

Это было великое изобретение, созданное группой магов-энтузиастов, в успех которого никто не верил. Всего каких-то двадцать лет прошло, но как оно скрашивало жизнь студентам, которые могли чаще бывать дома.

Академия искрящих находилась прямо в середине материка. В том месте, где великая река Солье, берущая начало в холодных ледниках Анагорских гор и разделяющая Ванагорию и Сангориа, разветвлялась на две части — Соа и Льеро. Соа протекала в Нарговии, а Льеро дарила жизнь виноградникам Кормины. Но это было не просто разделение реки, а гигантский водопад в форме полумесяца, который не затихал ни на секунду.

За стенами Академии располагался город Мару, единственный на материке Киа город-страна, который был небольшого размера и не подчинялся никому. Считалось, что именно в Мару отдыхали и жили Боги, принимая облик простых смертных и бродя среди них в поисках развлечения. Здесь же располагался самый большой храм Великой Богини. И не просто храм, а настоящий дворец, в котором ежегодно проходил бал Душ.

Порталов было всего четыре по числу стран, куда они вели — Ванагория, Сангориа, Кормина и Нарговия. В другие государства пока не получалось настроить, не хватало мощности, но маги над этим работали, обещая в течение ближайших лет построить портал во Фрею. Осталось лишь договориться с Императором.

Стационарные вертикальные каменные кольца, все изрезанные письменами, они стояли на главной площади Мару под ежедневной охраной и за определённую плату могли перенести любого в необходимое место. Дереку повезло. В Сангориа портал стоял в столице, от которой рукой было подать до городка, где юноша провёл своё детство и юность, там, где впервые проснулась искра.

Записка от матери застала его у портала. Корвил уже вытащил монеты из кошелька, чтобы заплатить за переход, как у сердца щёлкнул замок крохотной шкатулки. Это была очень дорогая вещь, которую могли себе позволить только самые богатые лорды. И единственное, что он взял у деда, когда тот неожиданно вспомнил о младшем внуке пару лет назад.

Пара шкатулок де коле были размером со спичечный коробок. Выполненные из редкого дерева элор, усиленные магией, они были совершенно идентичны, вплоть до узора на резной крышке. Внутри лежал небольшой клочок бумаги и перьевая ручка с вечным запасом чернил.

Суть состояла в том, что стоило одному из обладателей написать на этом клочке короткое послание и положить в шкатулку, как его получал другой.

«Приехал герцог. Ждёт тебя.»

Молодой человек замер вновь и вновь вчитываясь в строчку, написанную твёрдой рукой матери. Сзади уже волновалась очередь. Студенты, которым не терпелось попасть домой, подталкивали его, требовали посторониться или вообще уйти.

Будто очнувшись, Корвил схватил чемодан, развернулся и пошёл прочь, мысленно проклиная деда, который никак не хотел мириться с тем, что потомок отказывается с ним общаться.

Как, наверное, было тяжело матери писать это письмо. Ведь она не могла не знать, что Дерек откажется от поездки, как только узнает о приезде деда. Но душевное спокойствие сына значило для женщины больше, чем собственная материнская тоска по ребёнку.

Возвращаться в общежитие не хотелось. Деньги, которые он складывал на переход приятно тяготили карман. Вместо того, чтобы просиживать в комнате, слушая глупые шутки друзей и играть роль пресыщенного жизнью героя, можно было хорошо провести время, оставаясь самим собой. Именно поэтому Дерек свернул на улицу, поймал экипаж и отправился в один из постоялых дворов, хозяин которого ему был хорошо знаком. Все комнаты в связи с праздником были сняты, но у старого Пита нашлось для него место. И пусть комнатка была крохотной и пыльной, это лучше, чем ничего.

Про бал Душ Корвил вспомнил лишь, когда за ужином услышал, как восторженно шептались подавальщицы в таверне на первом этаже. Девушки наивно мечтали, что именно сегодня Великая мать явит своё благословение одной из них и соединит предназначенные друг другу пары.

Дерек в это не верил. Нет, он знал, что это правда, сам был результатом такого союза, когда хмельной вдовец и младший сын герцога Архольда с друзьями попал на такой бал и был благословлён на союз с дочерью башмачника. Какой был скандал, и даже благословение Великой не помогло. Эннию так и не приняло общество, как и её сына. Но знать и верить разные вещи. Слишком редко Великая Мать обращала свой лик на смертных и не всегда её благословение было благом.

Разве возможно такое, что двое людей, которые благодаря магии богини утрачивали своё истинное лицо и голос, могли полюбить друг друга.

Любовь вообще казалась глупостью и пеленой, которая нужна была лишь для того, чтобы дурить головы, лишать рассудка и здравого смысла.

Зачем тогда он пошёл той тёплой весенней ночью на праздник, в суть которого не верил? Корвил и сам не знал. Просто пошёл, ведомый непонятным желанием или самой судьбой. Решил сыграть с Богиней в игру.

Сыграл. Кто же мог предположить, что этот вечер, утопающий в запахе цветущего жасмина, изменит всю его жизнь и откроет глаза на то, что молодой человек отказывался видеть.

Магия Богини Матери полностью изменила внешность его, надев на лицо кружевную маску, которая несмотря на ажурность и хрупкость, отлично скрывала черты, и нарядила в костюм тёмно-синего цвета с золотой окантовкой и изящно повязанным шейным платком. Корвил никогда не умел завязывать такие, ограничиваясь обычными галстуками, а вот дед, дядьки, старшие братья любили подобную вычурность.

Дерек усмехнулся, разглядывая себя в высоких зеркалах, которые украшали стены в огромном холле, давая возможность пришедшим рассмотреть себя и свыкнуться с новым обликом, который будут носить этой ночью.

Тёмно-синий и золото. Родовые цвета Архольдов.

И кто после этого скажет, что у Богов нет чувства юмора?

Тихий смешок у уха заставил его дёрнуться и отступить в сторону, настороженно оглядываясь и пытаясь понять, кто сейчас подшутил над ним, играя на нервах.

Недалеко, у самых зеркал, громко переговариваясь, хихикая и показывая пальцем на отражения, стояли три девушки, разодетые в шелк и парчу по моде прошлого столетия. На изящных головках гордо возвышались белоснежные, завитые парики с живыми цветами. Юбки ярких платьев, украшенных оборками, кружевом и искусственными камнями, были огромными, просто невероятно пышными за счет специального каркаса, который крепился к корсету.

С другой стороны от него стояла уже немолодая пара, одетая в парные костюмы. На мужчине были черные брюки и расстёгнутый жилет поверх алой рубашки с пышными рукавами и узкими манжетами. На его спутнице наоборот длинная красная юбка и чёрная блузка, украшенная яркими розами. Они явно пришли вместе. Супруги, решившие дать отношениям вторую жизнь или любовники, которые вырвались из душного мира, чтобы насладиться коротким счастьем? Их чувства и страсть были заметны каждому. Как они смотрели друг на друга, как касались — осторожно, плавно, будто боясь, что всё это рухнет.

Дерек отвёл взгляд, ощущая себя странно и неловко. Словно только что подглядел за чужим счастьем. Коротким и болезненным, но тем не менее сладким и щемяще нежным.

Значит любовники. Те, кому не суждено быть вместе, и приходится подбирать крохи, складывающиеся в кроткую жизнь.

Никто из них не мог напугать его. Думать о воле Матери не хотелось. Когда Богиня обращала своё внимание на простых смертных, ничем хорошим это не заканчивалось.

«Глупый мальшчика», — едва различимый бархатный голос вновь раздался совсем рядом, сопровождающийся тихим смехом колокольчика.

Волосы дыбом встали на затылке. Сглотнув, Дерек взглянул на собственное отражение, не узнавая мужчину, который ответил ему не менее пристальным взглядом.

А может, ну его этот праздник? Не стоило приходить сюда, зачем поддался сиюминутному порыву? Разозлился на выходку деда и решил спустить пар? Глупо и так по-детски, а еще считал себя взрослым мужчиной.

Раз не хватило смелости встретиться с предком один на один и поговорить, то просидел бы в снятой каморке, не развалился, или вернулся в общежитие, загуляв с друзьями.

Зачем его потянуло сюда? Захотелось разнообразия? Так можно было навестить Христину, молодую вдову, которая последний год всегда очень радушно встречала молодого человека, одаривая ласками, на которые пока не были способны студентки академии.

Жаль только, что теперь что-либо менять поздно. До полуночи ворота не выпустят никого.

— Праздник начинается! — провозгласил бестелесный голос, который эхом пронёсся над головами присутствующих, которые разразись радостными криками.

Зазвучала музыка и в ту же секунду Дерека схватила за рукав одна из разодетых девчонок и потащила в центр большого зала танцевать.

Здесь было очень красиво: выложенный фреской пол, украшенные цветами и специальными ароматными свечами стены и колонны. А вместо потолка само небо с множеством ярких звёзд, которые добавляли романтический настрой присутствующим.

Смех, музыка, ничего не значащие разговоры и постоянная смена партнёров. Улыбки, маски и пёстрые цвета, от которых рябило в глазах.

Удивительно, но всё это неожиданно расслабило и вернуло хорошее настроение, которое начало падать после прихода. Идея повеселиться на празднике уже не казалась такой глупой и бредовой.

В течение следующего часа парочка искушенных незнакомок недвусмысленно предлагали молодому человеку уединиться в парке для более приватных бесед. Магия Богини не давала возможности сообщить своё имя или хоть каким-то образом выдать свою личину. А любовные утехи в такую ночь Великая лишь поощряла, смотря на них, как на расшалившихся детишек, с материнской снисходительностью. Главное, чтобы без насилия и принуждения. Этого бы Она не потерпела и наказать могла очень жестко.

Предложения были, безусловно, заманчивые, но ни одна из разодетых дам желания не вызывала. Беседки уже наверняка заняты более предприимчивыми парочками, а проколоть себе филейную часть в розовых кустах не хотелось.

Ему не нужен был секс, для этого он мог сходить и к вдовушке. Дереку сейчас хотелось забыться, хотелось вдохнуть пряный аромат праздника и стать другим.

В этом и была суть торжества — не беспорядочные интрижки, о которых никто не узнает, а возможность стать кем-то иным. Здесь бедняк мог обрядиться богачом, прачка — принцессой, а леди примерить на себя маску раскрепощенной островитянки. Ведь никто не узнает. Никто не осудит.

Дерек стал одним из многих — беззаботным, ярким и живущим одним днём. Исчезли тревоги и страхи, стихло стремление стать лучшим и помочь матери, доказать деду и остальным, что не хуже, а может даже лучше своих праздных родственников и братьев.

И тем болезненнее и ошеломительнее было возвращение в реальность.

Корвил слышал об этом от матери, когда леди Энния с затаённой грустью в глазах тихо рассказывала о дне, который изменил её жизнь; читал в книгах, ведь молодому человеку всегда было интересно, как и почему Богиня свела столь разных и непохожих людей.

Но всё это было не так. Реальность превзошла все ожидания и представления.

Разве слова и книги могли передать состояние, когда в танце, сменив очередную партнёршу, Дерек неожиданно столкнулся с Ней.

Одно прикосновение и улыбка исчезла с его лица. Кровь закипела в жилах, а воздух застрял в лёгких, не давая возможности вдохнуть или выдохнуть.

С ним ведь раньше нечто подобное было. Многочисленные дуэли, которые из шуточных, направленных на унижение наглого последыша, превращались в кровавое действо, или кулачные бои, когда приходилось отстаивать честь матери перед дворовыми мальчишками. Тогда у него внутри тоже всё кипело и горело от ожидания.

Но сейчас всё было иначе. Воздух вокруг них завибрировал и засверкал, будто вновь проснулась искра.

Искра для двоих.

Корвил ничего не видел и не замечал кроме испуганных глаз девушки, руку которой до сих пор сжимал. Она дрожала, ротик был приоткрыт, а лицо скрывала маска из чёрного кружева, не давая Дереку что-либо разглядеть за ней. Магия Матери не давала определить, виделись ли они раньше.

Волосы цвета золота собраны в длинную косу, которую украшали крупные красные маки и синие васильки, эти же цветы были вышиты на подоле простого лёгкого платья без пышной юбки и ненужных оборок, которых было так много в этот вечер. Узкий лиф с низким вырезом, открывающий молочную кожу, обтягивал грудь так, что у него пересохло во рту. Неуёмная фантазия разыгралась не на шутку.

Безусловно, одета как простолюдинка, но манеры, тонкая кисть запястья выдавали в ней далеко не бедную особу.

На них все смотрели. Дерек не видел, даже не чувствовал жадные, обращенные взгляды, полностью сосредоточившись на незнакомке. Он просто знал, знамение Матери не могло остаться незамеченным. На них смотрели, показывали пальцами, шептались, улыбались и завидовали. Даже музыка остановилась в это мгновение. Музыканты на небольшом постаменте привстали со своих мест, чтобы получше рассмотреть тех, кого Богиня благословила. Или прокляла. На выбор несчастных.

Указ Великой Матери — это не неизбежное предначертание, выполнение которого было обязательно для всех. Нет, всё не так жестко. Можно было легко забыть обо всём и сбежать.

Девушка так и сделала. Выдернула ладошку из его руки, едва заметно покачала головой, пятясь назад, и еще больше задрожала.

Толпа расступалась перед ней, жадно наблюдая, ловя подробности, чтобы потом рассказать соседям, друзьям и всем желающим.

— Не надо! — едва слышно прошептала она, медленно отступая. — Прошу, не надо.

А после и вовсе развернулась и, подхватив юбку, убежала, громко стуча невысокими каблучками и скрываясь в темноте благоухающего сада.

Не надо.

А ведь она права. Его жизнь научила, что бездумно следовать воле Матери не стоит. Не всегда её выбор означает счастье. Чаще всего испытания и боль, приглушить которую не может ничего.

Не надо.

Да, не стоит идти за ней и вслед смотреть не стоит. Забыть, как страшный сон и не обращать внимания как больно сдавило грудь, как онемели пальцы руки, которая еще помнила тепло её ладошки, как сипло вырывается из лёгких дыхание и капельки пота выступают на лбу. Здесь просто жарко. И только.

Не надо.

Но сам не зная почему, Дерек сделал шаг, который в тишине показался громом. Потом еще один, пока неожиданно не перешёл на бег. Туда, куда звало сердце.

Бежать. Бежать. Бежать…

Не разбирая дороги, практически ничего не видя перед глазами, неловко натыкаясь на уединившиеся парочки, поспешно извиняясь и выслушивая ругань мужчин и испуганные крики дам.

Всё это пустое. Дерек едва обращал внимание на них, продолжая бежать по узким мощеным дорожкам.

Куда же она убежала? Где скрылась? До полуночи ворота закрыты и уйти она не может. Проблема в том, что сад не маленький и освещение здесь было не очень хорошее.

Он бегло взглянул на часы, которые тускло горели на сторожевой башне, показывая жителям Мару время.

Полчаса. У него всего каких-то жалких полчаса, чтобы найти девушку. Ту, которую для него избрала Великая Мать.

Просто найти и посмотреть в глаза. А дальше? Он не хотел думать, что будет дальше. Вот найдёт и решит. Потому что в будущее неожиданно стало страшно заглядывать. Все планы, которые Корвил столько лет вынашивал и доводил до совершенства, вдруг стали казаться ненужными и глупыми.

Остановившись на очередной многочисленной развилке у небольшого фонтана, в котором журчала вода, молодой человек закружился на месте, тяжело дыша и прижимая руку к колющему боку.

Куда же она ушла?

«Найдёшь?» — насмешливо поинтересовалась Мать.

Хотелось рявкнуть в ответ что-то не совсем приличное. Но ругать Великих последнее дело, особенно, когда они тебя слышат.

Боль в боку постепенно сходила на нет.

— Кто она? — просипел он, продолжая оглядываться по сторонам.

Всё тот же тёмный сад, освещенный редкими низкими фонарями, журчанье воды в фонтане и аромат цветов.

«Девушка».

— Хорошо не бабушка. Где мне её найти?

«А ты хочешь?»

Вопрос был с подвохом. И надо бы насторожиться и отказаться, понимая, что, скорее всего, они с незнакомкой раньше встречались. Но Дерек не мог.

Ведь всегда есть шанс отказаться. Вот встретятся они, поговорят, он разочаруется и всё станет как прежде. И даже лучше. Потому что не бывает такой любви.

— Да.

«Твоё право».

Его крутануло на месте, после чего подтолкнуло к одной из тропинок невидимой рукой.

«Иди».

И Корвил пошёл.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди от неожиданного страха, что судьба уже совсем близко.

Что сказать? Как начать разговор? Как еще больше не смутить и так испуганную девушку?

Ответа не было. Оставалось надеяться, что природное обаяние Корвилов, доставшее от отца, поможет и сейчас.

Беглянка нашлась на лавочке под раскидистой ивой. Длинные ветви ракиты опускались до самой земли, создавая своего рода шатёр, скрытый от глаз.

Глубокий вздох, и молодой мужчина отвёл в сторону ветви, проходя внутрь.

Девушка сразу его увидела и дёрнулась. Но не вскочила, лишь испугано на него уставилась, ожидая дальнейших действий.

Как это странно. Смотреть на девушку и не знать, что в её внешности и фигуре настоящее, а что обманка, созданная магией Великой Матери?

— Вы?

— Я с трудом тебя нашел, — признался он, осматриваясь. — Здесь красиво.

Место было необычное. Дерек даже не знал, что оно существует. Всего в паре метров располагался небольшой прудик, на спокойной глади которого ярко блестела взошедшая луна, пели птицы и пахло жасмином. Присмотревшись, он увидел небольшой кустик, который рос рядом с ивой, сверкая мелкими белыми цветами.

— Зачем вы здесь? Произошедшее ничего не значит, — вдруг резко произнесла она, вскакивая и пряча руки за спиной. — Совершенно ничего. Это глупости считать, что мы можем…

Договаривать не стала, лишь тяжело вздохнула и прикусила губу.

— Полюбить, — подсказал Корвил, подходя еще на шаг. Главное не спугнуть. — Совершенно с тобой согласен. Это невозможно.

— Но тогда зачем вы здесь? Что вам нужно от меня? Я буду кричать! — неожиданно закончила незнакомка.

Блондинка или всё-таки брюнетка? А какого цвета её глаза — чёрные как его или светлые как само небо? Эта неизвестность и загадка сводила с ума. Так хотелось сдернуть маски с них обоих и взглянуть страху в глаза.

Но нельзя.

— Неужели тебе не любопытно?

— Что нашими судьбами играют? Я вас не знаю.

— А я тебя. Но что-то в нас должно быть общего. Что-то, из-за чего Великая Мать думает, что мы идеально подходим друг другу, — с каждым словом он приближался к скамейке, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки.

Остановившись, Корвил стал ждать ответа.

— Я не хочу этого, — жалобно прошептала она.

— Я тоже, — признался Дерек. — Но это не повод сбегать. Великие большие шутники и могут воспринять это как вызов.

Девушка пошатнулась, и Корвилу пришлось придержать её за локоток, не давая упасть. Кожа была мягкой и нежной. Больше онемения, света и прочих прелестей не было, просто приятно касаться её и слушать частое дыхание.

Он никогда не думал, что может быть таким романтиком-дураком. Во всём виновато волшебство ночи, сумрак и блеск её глаз.

— Я не хотела этого, — вновь повторила незнакомка. — Как же быть?

— Может, просто посидим, поговорим?

— Меня будет искать… — снова заминка и неожиданно тихий смех, — подруга. Как же это странно. Я не могу назвать своего имени и имени подруги, не могу сказать ничего, чтобы рассказало обо мне больше принятого. Удивительно.

— Магия праздника, — ответил тот тихо, неохотно отпуская её и помогая присесть на скамейку, чтобы тут же устроиться рядом.

Скамейка была небольшой, и они волей-неволей были вынуждены соприкасаться коленками.

От пруда потянуло холодом, весна только вступила в свои права и ночами было довольно прохладно. Девушка зябко повела плечами.

— Замёрзла? — тут же понял Дерек и принялся стаскивать пиджак.

— Спасибо, — отказываться она не стала, благодарно улыбнувшись. — Я пришла сюда совсем в другой одежде. Но Богине виднее, во что меня наряжать.

— И меня тоже.

Разговор не клеился. Впервые в жизни Дерек не знал, что сказать, как продолжить разговор. Обаяние не помогало, как и многочисленный опыт. Кто бы мог подумать, но у него, пользовавшегося неизменным успехом у девушек и женщин, сейчас не хватало слов. Появился страх сказать что-то не то и спугнуть.

— Это так странно, — внезапно произнесла она, первой нарушив молчание. — Я слышала о благословении Матери, но никогда не видела. И никогда не думала, что это коснётся меня.

Повернувшись, незнакомка сорвала с растущего рядом куста веточку с белоснежными цветами, вдыхая аромат жасмина.

— Ты в первый раз здесь?

— Да. Если… моя семья узнает, мне несдобровать.

Точно аристократка. Простой люд не столь критичен и почитает волю Матери. Интересно откуда она? И как оказалась здесь? Искрящая или пришла через портал?

— Маска и никто ничего не узнает.

— Да, — вздох и неожиданное признание. — Но вы правы, это действительно интересно и любопытно.

— Что именно?

— Узнать, почему мы. У вас есть предположения?

Взгляд, обращенный на него, был таким доверчивым и невинным, что Дерек почувствовал себя старым извращенцем. Сколько же ей лет?

— Нет.

«Кроме того, что я почти уверен, что мы раньше встречались. Но где и как?»

— И у меня нет.

Улыбка мягкая, обезоруживающая, вызывающая тяжесть в груди и онемение в теле.

— И долго нам так сидеть? — поправляя пиджак на своих плечах, поинтересовалась девушка.

— Не знаю. До полуночи, наверное.

— Когда ворота откроют, — кивнула незнакомка, теребя кончик золотой косы. — Это логично. Но и в тишине сидеть сложно. Давайте поговорим.

— Давай, — улыбнулся в ответ, продолжая наблюдать за ней, запоминая каждую деталь, пытаясь понять, но правда ускользала под едва слышный смех Богини. — О чём?

— Ваш любимый цвет?

— Что? — такого Корвил точно не ожидал.

— Цвет, — пояснила девушка. — У меня синий. Как океан.

— Никогда не думал об этом, — признался Дерек и потёр ладонью затылок, неожиданно понимая, что волосы были короче, чем он привык носить. По цвету они вроде стали светлее, он ведь не успел как следует рассмотреть себя в зеркале. — Красный. Как огонь. А ты видела океан?

— Да, в детстве, — ответила она и замерла с открытым ртом, чтобы вновь рассмеяться. — Подробности сказать не могу. Не дают. Он красивый. А у берегов Террико говорят еще красивее. Океан там не голубой и не синий, а бирюзовый. Но туда я точно не попаду. Остров не предназначен для юных дев, слишком развратен. Говорят, что там правит женщина и вообще всем командуют женщины.

Он рассмеялся.

— Да. Я тоже слышал. Царица Адония.

— И у неё целый гарем мужей.

— Вполне может быть, — отозвался Дерек, думая, что никогда бы не стал делить жену с кем-то другим. Его и точка.

— Кошмар.

— А твой любимый цветок? — перевёл разговор молодой мужчина.

Лёгкие вопросы, ничего незначащие ответы.

Но Дерек смотрел на неё и всё больше понимал, что этого мало. Недостаточно, чтобы принять решение и убедиться, что Великая ошиблась.

Часы на башне начали свой бой, заставив их выпрямиться и вспомнить, где они находятся и почему.

— Уже двенадцать, — с сожалением произнесла девушка, поднимаясь со скамейки. — Мне пора идти. После чего аккуратно сняла с плеч пиджак и протянула Корвилу.

— Спасибо. За всё спасибо. Это был чудесный вечер. Самый удивительный в моей жизни.

Дерек пару секунд её хмуро разглядывал, потом вдруг отшвырнул пиджак в сторону, схватил девушку за руку, притягивая к себе, другой рукой обхватил шею, чувствуя, как быстро бьётся жилка, и поцеловал.

Ради эксперимента, просто чтобы убедиться, что Великая ошиблась.

Ошиблись.

Они оба ошиблись, решив, что переиграли Богов.

Девушка не сопротивлялась, не вырывалась, а замерла, позволяя его губам целовать её. Но пассивность длилась недолго. Томительное мгновение и она с тихим вздохом подалась навстречу, обхватывая мужчину за шею руками и приоткрывая губы.

Часы отбили двенадцать раз, а двое, скрытые ракитой, продолжали свой безумный поцелуй, не в силах остановиться.

— Проклятье, — простонал Дерек, отрываясь от её сладких губ и едва дыша от возбуждения и желания.

Она такая мягкая, послушная и податливая, а изумрудная трава так и манила, предлагая уложить девушку и нависнуть сверху. От жарких фантазий стало совсем плохо. Надо было срочно что-то придумать, как-то отвлечься.

— Ты ведь с Академии?

— Что? — хрипло переспросила девушка, облизав припухшие от поцелуя губы кончиком языка.

Дерек шумно выдохнул и заставил себя держаться, прижимаясь лбом к её лбу.

— Ты искрящая, не так ли? — выдавил Корвил через силу.

Как же вкусно от неё пахло.

Шок отразился в глазах, и она дёрнулась, но уйти не смогла, попав в плен сильных рук.

— Что? Но как ты?

— Я тоже из Академии.

По всей видимости новость незнакомке не понравилось.

— Великие, не может быть!

— Еще как может. Мы должны встретиться, слышишь? Обязаны.

— Это не разумно. Не правильно.

— Не правильно делать вид, что ничего не произошло и забыть, — горячо прошептал Дерек и принялся убежать. — Ты ведь чувствуешь это? Знаешь, что я прав? Дай нам шанс. Всего один шанс.

И стена дала трещину, выдавая неуверенность и её собственное желание вновь увидеться с таинственным мужчиной.

— Я не знаю.

— Завтра утром в столовой академии. Я буду ждать тебя там.

— Но как мы узнаем друг друга?

Дерек сорвал веточку жасмина и вручил её.

— Жасмин. Я приколю его к лацкану пиджака и так ты меня узнаешь.

— Великие, что же мы делаем?

Снова поцелуй, от которого всё дрожало внутри.

— Пользуемся заветами Матери, — держа её лицо в своих ладонях, прошептал Корвил. — Это ведь она нас познакомила. Если я тебе не понравлюсь, можешь смело послать меня в бездну.

— Ты сумасшедший, — глухо рассмеялась она. — И я тоже сошла с ума. Хорошо. Завтра, но не утром, в обед. Я буду.

— Обещаешь?

— Да.

Корвил вздрогнул от очередного порыва ветра, который залетел в открытые двери, принося холод осеннего вечера, и вдруг замер, прислушиваясь. Его личное проклятье — чувствовать её приближение. В любом облике, в любом виде.

Белоснежная сова залетела в открытые двери и сделала круг по комнате, приземляясь на спинку дивана. Жёлтые глаза смотрели прямо на мужчину, но за ними он видел свою Селину.

— С прибытием, Сэм.