Глава 35

— Аслан попытался вас сбить, — произношу четко, не спрашиваю, констатирую факт, исходя из того, что мне известно о бывшему муже Ани.

Обнимаю себя за талию, не знаю, как еще стою. Ноги почти не держал. Я даже толком тела не чувствую.

Денис тяжело вздыхает.

— Да, — отвечает скудно, но как-то обреченно одновременно. — Я на праворучках никогда не ездил, поэтому управлять машиной было сложно. Еще и этот проклятый ливень… — он замолкает, будто собираясь с силами, чтобы выговорить самое страшное. — Этот придурок не только умудрился обогнать нас и подрезать, но еще и развернулся к нам носом… — делает паузу. Я слышу, как он сглатывает. — Я был уверен, что Аслан просто запугивает. Хочет вынудить съехать с дороги, в кювет, остановиться. Но этот идиот… он просто да газу. Поехал прямо на нас. Со всей возможной скоростью. Как будто решил превратить нас в кашу на асфальте.

Зажмуриваюсь. Перед глазами всплывают кадры, которых никогда не видела: я сижу на переднем сидении, черная машина мчится навстречу во тьме и дожде, слышу рев мотора, сливающийся с грохотом ливня. Чувствую страх. Абсолютный, животный страх. Я Непроизвольно вжимаюсь в холодное стекло окна.

— Я еле вырулил, — продолжает Денис, его голос дрожит. — Пришлось вывернуть руль до упора… Машину занесло… Я почувствовал момент, когда резина потеряла сцепление, как тонны металла перестали слушаться… А Аслан… — голос Дениса срывается на хрип. — Он не успел даже затормозить. Просто… встретился со столбом. Лоб в лоб. Звук… этот ужасный скрежет до сих пор стоит в ушах… — муж замолкает, в тишине палаты его прерывистое дыхание кажется оглушительным.

Денис вздрагивает. Не от боли физической. От чего-то другого. От ужаса пережитого. От осознания, что он мог не просто умереть, а еще и стать убийцей поневоле.

— Хорошо, что в моей машине был регистратор, — произносит он наконец, потирая лицо ладонями. Поворачивает голову ко мне. Я вижу его лицо серое, глаза запавшие, но еще и замечаю в Денисе хорошо знакомый холодный, рациональный огонек. — Он был включен на постоянной основе и передавал данные на облако. Поэтому проблем со следствием у меня не возникло. Когда ко мне пришел следователь, я просто отправил ему видеозапись. И все. Дело закроют как несчастный случай по вине Аслана, — Денис взмахивает рукой, как будто отмахивается от назойливой мухи. Но жест слишком получается слишком резким, поэтому муж снова кривится от боли в боку.

Я молчу. Смотрю на него. На этого мужчину, который когда-то был моим миром, а потом стал моим личным адом… который лежит сейчас передо мной, израненный не физически, а, кажется, морально. Авария, конечно, произошла страшная. Я все понимаю. Но это не объясняет главного. Не снимает с него вины за то, что он сделал с нами.

— В общем, авария была жутка, — тихо продолжает Денис, словно читая мои мысли. Его взгляд устремляется куда-то в пространство над моей головой, становится отсутствующим. — Я думал, что не выживу, особенно, когда машину закрутило, когда стекла посыпались, а металл заскрежетал… — он замолкает, сглатывает ком в горле. — И знаешь, единственное, о чем я думал в тот момент? — голос мужа становится тише, хрупким, почти шепотом. Зеленые глаза находят мои. В них я читаю невыносимую тоску и сожаление, — ...что совершил ужасную ошибку, что не боролся за тебя. У меня перед глазами было твое лицо. Трехлетней давности. Я видел словно наяву тот вечер в ресторане. Твое лицо, когда я… когда я произносил все те чудовищные слова. И перед лицом неминуемой гибели, невероятно сильно обо всем жалел. Жалел, что не знаю, какая ты сейчас. Жалел, что не увижу тебя хотя бы еще раз… чтобы сказать…

Денис не договаривает. Но вопрос, который ждет три года, который гноит душу и не дает покоя, в очередной раз вырывается из меня сам, перекрывая его недоговоренную фразу:

— Почему?

Денис вздрагивает, его брови сдвигаются в искреннем недоумении.

— Что почему?

— Почему?! — повторяю я громче, делая шаг к койке. Слезы предательски застилают взор, но я не даю им упасть. — Почему, если все так, как ты сейчас рассказываешь? Если ты не изменял? Если просто произошла вся эта… адская история с Аней и ее мужем-психопатом? Почему ты тогда, три года назад, без слов принял уведомление о разводе? Почему не заставил меня тебя выслушать? Почему не ворвался в мою жизнь, не кричал о своей невиновности, не доказывал ее? Почему не рассказал мне правду тогда, а просто… отпустил?

Последние слова получаются визгливыми, пропитанными горечью и обидой, которая не утихает, а лишь разгорается ярче от его нынешних откровений.

Денис мог… он мог все исправить. Но не стал.

— Тебе нужна другая причина, кроме того, что я идиот? — спрашивает он тихо, с горькой усмешкой.

Стираю непослушную слезинку со щеки тыльной стороной ладони, резким, почти грубым движением.

— Да, другую, пожалуйста, — отвечаю я, насыщая голос всем сарказмом, на который способна.

Денис вздыхает. Делает долгий, тяжелый вздох. Потом поднимает голову и смотрит в потолок. Его голос, когда он начинает говорить, лишен интонаций, монотонный, кажется, словно муж зачитывает приговор сама себе:

— Я думал, что тебе будет лучше без меня, — делает паузу, закрывает закрывает глаза. — Ты была так уверена в своем решении, когда произносила заветные слова: “Мы разводимся”. Когда решила меня бросить… — Денис распахивает веки, и в них мелькает старая боль, та самая, о которой он сейчас говорит — боль от предательства Ани, боль от моего недоверия. — Ты была уверена настолько, что я больше не видел смысла бороться. Только когда настал день “икс”, в суде… я пытался поговорить. Но ты помнишь, чем это закончилось? — губы мужа искривляются в безрадостной гримасе. — “Нам не о чем” — это твои слова, — Денис снова замолкает, словно собирается с мыслями. — Не говоря уже о том, что этот Аслан крутиля рядом постоянно, с его “Ты пожалеешь”… — Денис резко обрывает себя. Вздыхает. — В общем, я убедил себя в том, что нам не по пути. Что я не создан для любви. Что лучше быть одному, чем снова открыть сердце кому-то… что мне лучше не видеть тебя больше никогда, — его голос дрожит. Муж снова смотрит на меня, и в его взгляде появляется бездна одиночества, на которое он сам себя подписал. — После нашего развода, я закрылся от всего мира. Погрузился в работу, даже толком с родными не общался. Думал, что у меня получилось отключить чувства. В особенности… чувство потери, которое жрало меня изнутри, — признается шепотом, будто стыдясь такой слабости. — Только когда машину занесло, а я вцепился в руль как ошалелый, молил бога… молл увидеть тебя хотя бы еще один раз. Раз за разом мысленно повторял, что если у меня будет шанс, хотя бы один, я все исправлю. Но если он решит забрать меня… — голос Дениса окончательно срывается, муж сжимает кулаки так, что костяшки белеют, — ...я просто молил о возможности попросить у тебя прощения. — Денис вдруг отталкивается от изножья кровати. Медленно, превозмогая боль, шагает ко мне. Вижу его глаза, влажные и полные такой искренней муки, что у меня перехватывает дыхание. Муж смотрит прямо в мою душу. — Прости меня, — шепчет Денис, теплым и дрожащим пальцем касаясь моей щеки. Он смахивает новую предательскую слезу, которую я даже не заметила. — Прости меня за то, что я такой идиот. Прости за то, что сконцентрировался на своей проблеме с доверием и не боролся за тебя. Прости за то, что злился и намеренно сделал тебе больно… хотя при этом любил тебя. Безумно, — его палец замирает на моей коже. — Прости меня, пожалуйста. И… я все еще люблю тебя. Даже несмотря на то, что прошло три года.

Прикосновение мужа обжигает. Слова раскаленным железом проходятся по незажившим ранам. Сердце сжимается в тисках, разрываясь на части.

Люблю ли я его еще? Не знаю. Не уверена. Денис… он тогда не боролся. Сдался. Или что хуже — нанес ответный удар, намеренно жестокий.

— Ты дашь мне шанс все исправить? — спрашивает муж, и в его голосе дрожит последняя надежда.

Отшатываюсь. Резко. Как от огня. Рука Дениса повисает в воздухе. Внутри меня все кричит от боли и хаоса чувств.

— Нет, — шепчу хрипло и твердо, делая еще шаг назад к двери. — Ты видимо, не знаешь меня, Денис. Совсем не знаешь. Я не твоя бывшая… — качаю головой, стирая ладонью новые слезы. — Да, я бросила тебя. Но не потому что нашла кого-то получше. Я бросила тебя, чтобы спасти себя и свое сердце, которое ты буквально разорвал на куски. Я бросила тебя, чтобы ты не причинил мне еще больше боли, — мой голос крепчает, наполняясь горькой правдой. — Да, я бросила обвинение тебе в лицо, вместо того, чтобы разобраться во всем. Но у меня были все основания: я видела тебя с Аней обнимающиеся в лифте, узнала про номер для молодоженов, заметила след от помады на твоей шее! — почти кричу, выпуская наружу всю накопленную боль. — Но вместо того, чтобы объясниться, чтобы оправдаться в конце концов, ты… решил причинить мне еще больше боли! Такое не прощается! Не говоря уже о том, что ты мог бы заранее мне рассказать о том, что ты помогаешь своей бывшей избавиться от мужа-абьюзера! И тогда никаких проблем не возникло бы! Почему ты мне этого не сделал? Почему?!

Лицо Дениса искажается мукой и… смущением?

— Потому что не хотел, чтобы ты забивала себе голову себе еще и этим, — отвечает он тихо, искренне. — Ты и так очень занята в больнице. А еще потому что… — он запинается, — ...не хочу, чтобы ты подумала что-то не то… Все-таки я помогал не просто женщина в беде. А женщине, которая когда-то для меня что-то значила… которая меня променяла на другого.

— Я бы подумала, что ты самый благородный мужчина на свете, — выдыхаю с горькой усмешкой. — Говорю же, ты совсем не знаешь меня, — еще одна слеза скатывается по щеке. Яростно смахиваю ее. — В общем, Денис. Я буду твоим лечащим врачом. Но ни о каких шансах не может быть и речи, — отчеканиваю, поворачиваясь к двери и хватаясь за ручку, как за якорь спасения. — Лучше дай шанс Ане. Похоже, она тебя действительно любит, — вылетаю из палаты,

— Оля, подожди! — отчаянный крик Дениса прилетает мне в спину.

Но я не жду.

Я бегу. По длинному, ярко освещенному коридору, мимо удивленных медсестер, мимо кабинетов. Бегу, как будто за мной гонится сам Аслан на своей чертовой машине. Бегу от слов Дениса, от его прикосновения, от этой невыносимой боли, которая снова разрывает сердце. От правды, которая не приносит облегчения, а лишь вскрывает старые раны и показывает, как много боли и недоверия между нами осталось.

Врываюсь в свой кабинет, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Дыхание сбивается, в глазах стоит туман. Медленно сползаю по холодной поверхности двери на пол, подтягиваю колени к груди. И наконец, позволяю себе заплакать. Тихими, бессильными рыданиями, от которых трясет все тело.

Жалею…

Жалею, что вообще решила узнать правду. Жалею, что спасла Дениса. Жалею, что не смогла вычеркнуть его из сердца за эти три года. Правда делает только хуже. Теперь сердце болит по-новому, острее, отчаяннее.

Не знаю, сколько времени сижу так, в темноте, на холодном полу, уткнувшись лицом в колени. Минуты? Часы?

Слезы постепенно иссякают, оставляя после себя пустоту и ледяную тяжесть под ребрами.

Внезапно в тишине кабинета звучит короткий, вибрирующий звук — приходит сообщение.

Сердце екает. Руки дрожат, когда я достаю телефон из кармана джинс. Свет от экрана бьет прямо в лицо, мне приходится проморгаться, чтобы прочитать сообщение, о чем я тут же жалею, потому что сразу понимаю от кого оно, даже не взглянув на имя отправителя:

Помню, ты не так давно говорила, что люди меняются. Знаешь, особенно часто это происходит, когда человек оказывается на грани жизни и смерти. Я тоже изменился… понял, как сильно ошибся, когда смотрел в лицо смерти… осознал, что если у меня будет хоть один шанс выжить, то я буду бороться за тебя до конца. И ты права. Похоже, мы плохо знаем друг друга. Так давай это исправим: какие цветы ты сейчас любишь?