Глава 43
— Ты меня слушаешь? — немного раздраженный голос Димы врывается в мой разум.
Моргаю, и снова вижу лицо патологоанатома. Хотя до этого “смотрела” совсем на другого мужчину. Образ моего бывшего мужа буквально врезался в мой разум, его голос звучит у меня в голове, то и дело перебивая Диму.
“Сравни”...
“Сравни”...
“Сравни”...
Этот гад знал, на какие точки давить, чтобы испортить мне свидание!
И ведь я сравниваю!
С того самого момента, как мы пришли в ресторан, сравниваю”
Сравниваю, как Дима, увлеченный рассказом о сложном вскрытии, прошел в дверь первым, даже не оглянувшись и не придержав ее для меня. А Денис... Денис всегда открывал передо мной дверь. Неважно, где мы находились около машины, ресторана, у нашего дома — ладонь бывшего мужа всегда ложилась на мою спину с легким, почти невесомым жестом сопровождения, а дверь он придерживал так, чтобы я прошла первой.
Сравниваю, как сейчас Дима уже полтора часа говорит… о происшествиях в морге, о новом микроскопе, о планах купить квартиру поближе к работе. Его монолог льется ровно, как формалин по стеклу, не оставляя места для моих слов. А Денис... Денис всегда вначале спрашивал: “Как прошел твой день, Оль? Что было самое сложное? Расскажи!”. Глаза бывшего мужа загорались искренним интересом, когда я говорила об операциях, даже если сам он в медицине не разбирался. Сам же он начинал делиться чем-то о себе только после того, как я заканчивала говорить.
Сравниваю атмосферу.
“Белла Вита” — милый итальянский уголок, как я и обещала. Здесь все буквально вопит об уюте: теплый свет бра, играющий на терракотовых стенах; аромат чеснока, базилика и свежеиспеченного хлеба, доносящийся из открытой кухни; глиняные горшки с оливковыми деревцами в углах. На столе передо мной стоят пустая тарелка от пасты “Карбонара”, остатки красного “Бакала” в бокалах, и почти нетронутый кусочек тирамису в десертной вазочке — я просто не могу его доесть. Вот только каждый мой нерв натянут до предела. Каждое нервное окончание звенит от напряжения, несмотря на мягкую музыку, уютные полутона и даже на то, что Дима в своей черной водолазке выглядит здесь... правильно. Уверенно.
Но расслабиться у меня никак не получается. Это невозможно.
В компании Дениса я умела расслабиться. Даже в самые тяжелые дни, его тихое “Все хорошо, красавица”, его рука, сжимающая мою под столом, его умение просто молчать рядом, давая пространство, — все это растворяло усталость.
Сейчас же, спустя почти два часа в этом прекрасном месте, я чувствую себя как на допросе. Красиво оформленном, но допросе. И это при том, что Дима не задал ни одного вопроса обо мне.
— Да, прости, — выдавливаю я, натягивая улыбку, которая кажется мне пластиковой. — Я немного устала, а вино меня разморило, — пытаюсь хоть как-то оправдаться, чтобы не обидеть Диму.
Лицо патологоанатома расслабляется, раздражение сменяется понимающей полуулыбкой:
— Тогда давай заканчивать наше свидание, — кивает он, выпивая последний глоток вина из своего бокала. — Я все понял.
“Интересно, что ты понял, Дима?” — яростно крутится вопрос в голове, пока мужчина ловит взгляд официанта, подавая тому знак принести счет. — “Что я устала от тебя? От твоих монологов? От того, что за весь вечер ты не задал мне ни одного вопроса, кроме “Как дела на работе?” в самом начале? Что ты не Денис?” — но озвучить свои вопросы не решаюсь. Это будет слишком жестоко. И слишком... откровенно.
Дима расплачивается наличными, быстро, деловито, не предлагая разделить счет, но и не комментируя этот жест. Молча встаем, одеваем верхнюю одежду. И вот снова… Дима идет к выходу первым. Не оглядывается. Не придерживает для меня тяжелую деревянную дверь с витражным стеклом. Я успеваю схватить ее сама, прежде чем она успевает захлопнуться у меня перед носом и ударить меня по лбу.
Вечерний холод бьет в лицо, как освежающая пощечина после духоты ресторана. Останавливаюсь на мгновение на тротуаре. Поднимаю лицо к темному, усыпанному редкими звездами небу. Прикрываю глаза. Глубоко-глубоко вдыхаю. Воздух, резкий, почти зимний, наполненный запахом опавших листьев, выхлопных газов и далекого дыма, обжигает легкие, прочищает голову. Возвращает к жизни. Расслабляет зажатые плечи.
— Какая ты красивая… — шепот Димы звучит совсем рядом.
Резко открываю глаза.
Дима стоит прямо передо мной. Слишком близко. Его темные глаза в свете уличного фонаря кажутся почти черными, глубокими. В них светится неподдельное восхищение и… решимость. Предложение Дениса вспыхивает в голове ярче неоновой вывески: “Поцелуй его. Сравни”.
Сердце срывается в бешеный галоп, колотясь где-то в горле. Дыхание учащается, становится поверхностным. Ноги словно приросли к холодному асфальту. Не могу сдвинуться с места. Не могу отступить.
— Знаешь, Оля, — тихо, но четкий в вечерней тишине переулка произносит Дима, — ты мне всегда нравилась. Даже когда была замужем. Всегда казалась… недоступной. Загадочной. И после развода осталась такой. Как бы я ни пытался к тебе пробиться, натыкался лишь на стену отчуждения и нежелания кого-то к себе подпускать, — он делает крошечный шаг вперед. Дистанция между нами исчезает почти полностью. Чувствую тепло его тела, легкий запах кожи и его дорогого одеколона. — Я так рад, что ты дала мне шанс сегодня, — делает еще шаг, кладет руки мне на плечи. — И я очень надеюсь… — наклоняется, его дыхание, с легким оттенком вина и кофе, касается моих губ, — …что это свидание… приведет к чему-то большему… — выдыхает.
Лицо Димы приближается. Черты расплываются в моих глазах от близости и нарастающей паники. Мягкие, слегка приоткрытые губы мужчины уже почти касаются моих. Горячее обещание прикосновения висит в морозном воздухе.
“Сравни!” — кричит в голове звенящий и безжалостный голос Дениса.
Замираю. Весь мир сужается до этой точки. До миллиметра, отделяющего губы Димы от моих. До жгучего вопроса, на который я боюсь узнать ответ.
Чувствую прикосновение к своим губам…