Глава 8

Тени под моими глазами кажутся фиолетовыми синяками. Каждый шаг по мраморной лестнице главного входа больницы дается с усилием, будто ноги налиты свинцом. Руки, обычно такие точные и уверенные в операционной, едва удерживают сумку с перекинутым через плечо стетоскопом. Шесть часов сложнейших операций. Шесть часов предельной концентрации, где каждая секунда — вопрос жизни. Теперь тело требует расплаты с помощью глухой боли в спине, тумана в голове и странного ощущения пустоты, которое не заполнить даже глубоким вдохом. За окном поздний вечер, сырой и неприветливый. Холодный ветер тут же пробирается под тонкий свитер, заставляя судорожно кутаться. Сумрак сгустился быстро, фонари бросают на асфальт желтые, дрожащие пятна.

Спускаюсь по ступеням, мысленно уже прокладывая маршрут к ближайшей остановке, когда слышу знакомый голос:

— Такси заказывали?

Голова тяжело поворачивается. У тротуара, прислонившись к блестящему черному внедорожнику, стоит Лиза. В свете фар ее фигура кажется нереальной: идеально сидящие темные джинсы, дорогая короткая куртка из мягкой кожи, яркий шарф. Волосы уложены в безупречную каскадную волну, макияж свежий, будто она только что вышла из салона. Я же… Я чувствую себя выжатым лимоном. Растрепанные волосы, собранные в хвост еще утром и давно утратившие форму, бледное, осунувшееся лицо без намека на косметику, мешки под глазами, которые не скрыть, помятый свитер и обычные джинсы. Контраст между мной и сестрой мужа — как между глянцевой обложкой и черновиком жизни.

— Что ты здесь делаешь? — выдавливаю из себя, останавливаясь. Голос звучит хрипло от усталости.

Лиза быстро подходит, ее взгляд скользит по мне, оценивающе и чуть тревожно.

— Брат просил забрать тебя. Сказал, что у тебя сегодня адский день, несколько сложных операций подряд. Не хотел, чтобы ты в таком состоянии сама добиралась, — тараторит она.

Саркастическая усмешка сама собой кривит мои губы.

— Все продумал… как всегда, — бормочу себе под нос.

Лиза хмурится, настороженно вглядываясь в мое лицо.

— Что ты имеешь в виду? — ее голос теряет легкую беспечность.

— А почему он сам не приехал? — спрашиваю вместо ответа, отводя взгляд в темноту улицы. Легко догадаться, чем… а точнее, кем, мой муженек может заниматься прямо сейчас.

— Понятия не имею, — пожимает плечами Лиза, но в ее глазах мелькает что-то неуловимое. догадка? — Дела у него какие-то, поэтому попросил меня тебя подвести. Я же тут недалеко живу.

Не хочу никаких разбирательств. Не хочу сейчас ворошить эту грязную клоаку чувств. Просто качаю головой, делая шаг в сторону от машины:

— Я никуда не поеду, Лиза. Спасибо. Очень устала. Просто хочу домой. Лечь и… выключиться.

— Как не поедешь?! — голос Лизы резко повышается. Она делает стремительный шаг вперед, перекрывая мне путь. — Поедешь! Еще как поедешь! Родители тебя очень ждут! Весь день готовятся! Или… — она прищуривается, — вы с Денисом что ли не помирились? После вчерашнего?

— Нет, — выдыхаю я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Не помирились. Совсем.

Лиза долго, пристально смотрит на меня. Ее взгляд напоминает сканер, пытающийся прочитать сквозь усталость и отчаяние. Потом, без предупреждения, она хватает меня за руку выше локтя — крепко, почти больно.

— Не-е-ет, милая. Ты просто так не отвертишься, — заявляет она, пока тянет в сторону.

— Лиза, отпусти! — пытаюсь вырваться, но ее хватка железная. Откуда у этой хрупкой на вид девушки столько силы? Она буквально тащит меня к машине, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться. Ноги заплетаются от усталости и неожиданности. Вырваться удается только тогда, когда дверь с пассажирской стороны открывается, и Лиза почти впихивает меня внутрь.

— Сиди! — командует она, хлопая дверью, а потом, наверное, на всякий случай запирает меня внутри. Конечно, я бы могла попытаться выбраться, когда Лиза разблокирует машину, чтобы забраться внутрь самой. Но стоило мне принять сидячее положении, уставший организм словно понял — пора расслабиться, и теперь откажется действовать.

Поэтому беспомощно откидываюсь на дорогую кожу сиденья, закрываю глаза. Слышу, как Лиза быстрыми шагами обходит машину, садиться за руль, заводит двигатель. Его ровный гул заполняет салон.

Резко трогаемся.

— Рассказывай, — голос подруги, и по совместительству сестры мужа, звучит резко, без права на отказ. — Что случилось? Весь путь до родителей — твое время на исповедь. Я слушаю.

Наверное, мне нужно с кем-то поделиться своей болью, поэтому я не отказываюсь от предложения “исповедоваться”. Сначала рассказываю сбивчиво, обрывочно — про вчерашний разговор в ресторане, про цинизм ее брата. про признание в измене. Потом про ночь, про ноутбук, про переписку, про фото с той самой татуировкой… Про слова Дениса сегодня утром, про “новую реальность”. Сама не замечаю, как слова начинают литься потоком, перемешиваясь с рыданиями, которые я уже не могу сдержать. Рассказываю все. Каждую гадкую, режущую душу подробность.

Жаль, что дорога к дому родителей Дениса оказывается недолгая. Элитный жилой комплекс, где находится их квартира, расположен в престижном, тихом районе. Поэтому приходится закончить рассказ тогда, когда Лиза резко притормаживает у знакомого подъезда.

Она выключает двигатель. Тишина салона внезапно становится оглушительной. Лиза поворачивается ко мне. Ее лицо в свете уличного фонаря кажется осунувшимся, а глаза — огромными и темными.

— Не верю, — произносит она четко, отчеканивая каждое слово.